sept cotes de la vie

Пока Хонбин разделывает арбуз, Тэкун бродит по комнате друга и ищет что-нибудь ценное. Хонбин выглядит таким простым и спокойным всегда, потому Тэкун решил, что парень записывает свои мысли в дневник или еще куда-то, дабы никому не было тяжело. Если тебе плохо, милосердно скрой это ото всех, улыбнись и притворись, что все в твоей жизни хорошо; и так должно быть у всех. Хонбин Тэкуна множество раз выручал. Помогал ему словами, делом и не бросал в сложных жизненных ситуациях. Улыбка Хонбина давно уже не такая жизнерадостная, как раньше, но тот все еще улыбается, не сдается. Тэкун тоже не хотел бы бросать Хонбина в сложное для того время, но друг не делится, тогда как ему помочь? Не в правилах Тэкуна читать чужие личные записи, но сейчас — не тот случай, чтобы прислушиваться к правилам, даже своим собственным. Эти принципы ничем не помогут, потому и к черту гордость. Хотя бы сейчас. Тэкун подумает, насколько его гордость пострадала, после того, как поможет Бину. Если эта помощь вообще нужна. С чего Тэкун так уверен в этом? Людей часто посещают предчувствия; зависимо от того, как развита интуиция определенного человека, это предчувствие может быть ложным, а может быть самым что ни на есть точным. Только человеческая сущность настолько нелогична, что прислушиваемся мы именно к ложным предчувствиям, а те точные пытаемся игнорировать. Почти всегда получается. Тэкун не смог проигнорировать кое-что тревожное, и наплевать, если окажется ложным; почти на половину от сотни, Тэкун уверен, что волнуется не зря. Когда Хонбин поднимается наверх и приглашает на кухню, Тэкун машет в воздухе рукой с телефоном и говорит о необходимом звонке. Ты спускайся и начинай есть, я сейчас подойду. Хонбин уходит, любитель есть арбузную мякоть большой ложкой. Разрезать арбуз на две части, одну часть отдать гостю, а другую — съесть самому. Хонбин обожает лето и арбузы, Ханган и мосты через нее. Вечность может проторчать в магазинах розничной цены и у витрины какого-нибудь магазина, прижавшись к ней щекой. Даже в самые высокие градусы по Цельсию, этот парень любит метро и закрытые помещения. Парень, всю жизнь проживший возле берега реки Хан. Любит закрытые помещения. Тэкун любил эту особенность в Хонбине, но больше всего он любил его улыбку. Потому нужно выяснить, почему теперь она не такая, какой была раньше. Тэкун находит ежедневник Хонбина за батареей, которая летом не топит. Тот без единой пылинки на обложке и потрепанный уже, заканчивается. Тэкун садится прямо на полу и листает дневник, перелистывая каждую страничку со слабым страхом прочесть то, что он никогда не сможет вернуть Хонбину бывалую улыбку. Но ничего такого не читает и через десять страниц, и через двадцать. Спустя десять минут, немного мучает совесть, ведь Хонбин — подросток, а этот дневник — обычный дневник подростка, в котором нет ничего мрачного, лишь описание будничных дней. Выходные дни парнем не описывались, на их месте красовались пустые страницы. Прочитав всего лишь двадцать маленьких страниц, Тэкун узнал больше, чем пытался за все годы их знакомства. Однажды, по пути домой. Тэкун не знал, что Хонбин ведет дневник. Тэкун не знал, что Хонбин любит петь. Тэкун не знал, что Хонбин такой внимательный, не знал эту его сторону, не думал даже, что тот все настолько хорошо запоминает. Тэкун не знал о привычке Хонбина свистеть, когда тот думает. Не знал, что те цветы перед его окном — Хонбина рук дело. Тэкун не знал, что у Хонбина недавно умерла канарейка. Что тот хоронил ее перед Ханганом. Тэкун не знал, что в детстве Хонбин любил ходить за светлячками; что однажды убил несколько и забрал уже не светящихся светлячков себе. Тэкун не знал, что несколько недель назад Хонбин задержался на работе настолько, что не успел до закрытия метро. Тэкун не знал, что закаты с северо-западной стороны его дома выглядят чуть лучше, чем с остальных. Тэкун не знал, что Хонбин собирается уехать в горы на неопределенное время, что его родной отец живет там. Тэкун не знал, что Хонбин хотел бы написать песню, а голос Тэкуна одолжить ненадолго, чтобы тот ее исполнил. Тэкун не знал даже, что Хонбин каждый вторник уходит с двух последних уроков, поэтому они вместе идут домой. Тэкун не знал, что нравится Хонбину. Как он живет, если по-настоящему. Если углубляться. За два года дружбы, он ни разу даже не пытался узнать Хонбина, и сейчас это кажется полным абсурдом; еще пятнадцать минут назад казалось, что лучше, чем Хонбина, он никого не знает. А сейчас, кажется, будто знал только имя друга, адрес и номер телефона. Пятнадцать минут могут изменить в жизни очень многое. И одна минута может внести в прекрасную жизнь множество разочарований. Вот ты живешь, привычно для себя, одна минута — и ты не понимаешь, как мог так жить. Когда мать Хонбина рыдает в трубку Тэкуна, все остается на своих местах. Ни одного даже самого лживого предчувствия. Когда мать Хонбина, которую друг любил, несмотря на то, что она запрещала ему общаться с родным отцом, рассказывает про сына, который умер по дороге в больницу от многочисленных ножевых ранений, все остается на своих местах. Когда она сообщает место убийства — поздний Итэвон, — ничто внутри не дрогнуло. Вдребезги разбилась целая жизнь, когда Тэкун приехал из Санбондона в Ханнамдон. Когда напротив него оказался привычный вид Хангана, в Тэкуне не просто что-то дрогнуло; этот звук, словно кто-то идет по битому стеклу и не собирается останавливаться, бесконечно много битого стекла. Этот звук давит на то, что внутри человека отвечает за эмоции, и Тэкун плачет. Не потому что уже завтра придется во всем черном отсиживать в поминальной, не потому что страшно, одиноко и не верится. Потому что Тэкун догадывается теперь, по какой причине улыбка Хонбина блекла с каждым днем. Он хотел, чтобы Тэкун узнал его лучше. Но та самая интуиция с предчувствием, что осталось мало времени, вынесла вердикт, что самая важная мечта в жизни Хонбина так и не сбудется. Тэкун прочитал тот дневник за два дня до его смерти. Значит ли, что мечта таки сбылась? Когда Тэкун по просьбе матери Хонбина и его отчима пришел к ним домой, тому дали ключ от камеры хранения. То, что Хонбин ему оставил, стало ответом на вопрос, сбылась ли мечта друга до его смерти, или после. Ответом не таким, каким бы хотелось, чтобы он был. По битому стеклу продолжают ходить, как только Тэкун читает содержание листка, выдернутого из дневника самим Хонбином. Тэкун даже не знал, что Хонбин любил его.