Немой

После пяти мощных ударов расшатанный замок вылетел из двери и гулко запрыгал по бетонному полу. Облегченно вздохнув, я убрала молоток и вышла в пустой перегон. Тусклая лампа продолжала озарять крошечный пяточек рядом с подсобкой. Наверное, в этом царстве тьмы она вообще никогда не гасла. Мотылек, еще недавно так отчаянно пытавшийся добраться до источника света, лежал у порога, мелко вздрагивая обожженными крыльями. Теперь он будет медленно и мучительно умирать, если, конечно, бабочка чувствует боль. Энтомологом я не была и не стала бы ручаться за ощущения насекомых, но мотылька раздавила, припечатав пепельно-серое тельце тяжёлым каблуком. Быстрая смерть в любом случае лучше. В давящей тишине подземки влажный хруст под сапогом прозвучал омерзительно отчетливо. Поёжившись, я посмотрела на время. Дисплей мобильного показывал полтретьего ночи. Теперь, чтобы выбраться в город, придется бродить тут до открытия метро. Мысль о двухчасовом ожидании заставила гадливо поморщиться. После всех этих приключений метрополитена мне хватит на всю оставшуюся жизнь. Поудобнее устроив за спиной рюкзак и сжав в ледяной ладони фонарик, я пошла вдоль путей, опасливо косясь на хитросплетения проводов. Несвоевременный сон на холодном полу подсобки похитил весь накопленный под одеждой жар, и по телу начали расползаться мурашки, вызванные то ли стылой каменной сыростью метро, то ли обычным человеческим страхом. Луч фонаря безразлично шарил по стене. Кое-где встречались подтеки воды, заливающие провода. От этого зрелища на лбу выступала испарина. Я плохо отдавала себе отчет в том, куда конкретно иду, зато совершенно ясно осознала всю непродуманность своей затеи. По отрывкам статей и фотографиям составить четкое представление обо всех «прелестях» метро было невозможно, да я и не пыталась, решив, что все необходимое пойму эмпирическим методом. Что же, запомним и в следующий раз предпочтем теорию практике. - Стоять! – вопль раздался из бокового прохода, не замеченного мной ранее. На секунду я оцепенела от слепящего света, внезапно ударившего в глаза, суетливо дернулась, сквозь поволоку панических мыслей слыша торопливые приближающиеся шаги, и побежала. Гневные крики обходчика и пьяно пляшущий по тоннелю луч фонаря подхлестывали не хуже плети. За тяжелым буханьем собственных сапог я не могла оценить расстояние до преследователя, но упрямо неслась вперед, молясь о том, чтобы не наткнуться по пути на еще одного смотрителя или, что хуже, на высоковольтный кабель. Я давно уже свернула с основных путей и теперь бежала по темному пустынному коридору так быстро, словно собиралась удрать от собственной криво изломанной тени, маячащей за спиной, и догнать разносящееся далеко вперед гулко топочущее эхо. Внезапно пол под ногами хрустнул, и я полетела вниз, больно ударяясь о какие-то выступающие углы. Теплая встреча с горизонтальной поверхностью прошла уже без участия моего сознания, трусливо покинувшего бедовое тело. В себя я приходила медленно. Тело терзала такая боль, словно оно упало на пики. Глаза удалось разлепить только со второй попытки, но в густой непроглядной тьме, властвующей вокруг, они оказались практически бесполезны. Правая рука по-прежнему мертвой хваткой держала погасший фонарик. Приподнявшись на локте, я потыкала в выпуклую кнопку, отчаянно силясь оживить бесславно сдохший осветительный прибор. Когда ситуация стала казаться мне абсолютно безнадежной, фонарик мигнул и зажегся. Я лежала на рельсах в окружении обломков какой-то ржавой решетки, а над моей головой зияла внушительная дыра со свисающими вниз проводами. Туннель казался значительно шире коридора, в котором я провалилась, и, если исходить из элементарной логики, располагался минимум на пять-семь метров ниже. Стараясь успокоить себя мыслью, что пути обязательно выведут к станции, я попыталась встать, но закричала от дикой внезапно накатившей боли. Дрожащие руки бегло ощупали тело. Шишка на голове, зверски ноющий позвоночник и покрытый ржой кусок железа, насквозь пробивший бедро. Из горла вырвался сдавленный хрип, от обилия крови, пропитавшей штанину, перед глазами все поплыло. Трясясь от озноба, я с трудом сняла и открыла рюкзак, слабеющими пальцами выискивая аптечку. Не прекращая скулить от ужаса, достала и проглотила обезболивающее, и только затем взялась за медицинский ремень. Холодно и больно, больно, больно. Тишина и темнота вокруг. Слезы не прекращали стекать по лицу, пока я пыталась пропихнуть ремень под неподвижную ногу. В этом мрачном пустом подземелье я умру. Умру от собственной глупости в луже крови. Умру в одиночестве и холоде. - Помогите!! – истеричный вопль сорвался с губ и, оттолкнувшись от стен, полетел в глубь тоннеля, – спасите меня! Кто-нибудь! Эхо затихло, коротнул и окончательно погас фонарик, погрузив перегон в темноту. Нет никакой надежды. Я завалилась обратно на шпалы и закрыла глаза. Буду ждать поезда или обходчика, если вдруг повезет. Тело медленно немело от кровопотери. Холод сковал мышцы, затормозил мысли и притупил волю. Пространство вокруг, это необъятное чёрное подземелье, плавно вращалось, постепенно набирая обороты. Сводчатый потолок уже опустился на мою грудь и давил, давил, вжимая нежелательную преграду в жесткие вонючие шпалы. Куртка не давала тепла. Она сама казалась источником вечной северной мерзлоты. Только слезы, по-прежнему горячие, жарко опаляли щеки и стекали за ворот, щекоча шею. Не разбирая в темноте, какой блистер вскрываю, я положила на язык еще одну таблетку, с отстраненной досадой поняв, что проглотить её не удастся из-за сухости во рту, давно уже дерущей горло. Совершать еще один подвиг и тянуться за бутылкой не было сил. Где-то недалеко валялся бесполезный фонарик и разбившийся при падении телефон. Все это не имело значения. Ничто не имело значения, кроме приклеившейся к нёбу таблетки. Еще парочка, и боль пройдет окончательно. Можно будет встать и пойти вперед по вращающемуся бесконечному коридору, цепляясь неподъемными ботинками за шпалы. Слабый проблеск света в Аидовом царстве туннелей сперва показался мне галлюцинацией, но робкая надежда уже поселилась в душе. - Помогите! Я здесь! – вышло хрипло и придушенно, но все же различимо в довлеющей вокруг тишине. Свет неуверенно дернулся и стал приближаться, с каждой секундой делаясь все ослепительней. Жмуря слезящиеся глаза, я пыталась хоть немного приподняться, но направленный прямо в лицо жгучий луч фонаря заставил меня упасть обратно и прикрыть веки ладонью. Секунды тянулись в полной тишине, нарушаемой лишь моим сдавленным частым дыханием. Обходчик стоял молча и недвижимо, словно решая, как именно ему стоит наказать нарушителя. Потом я услышала, как он разворачивается, слепящий свет метнулся в сторону, и человек, так и не проронив ни слова, начал удаляться вглубь тоннеля. - Нет! Остановитесь! – перевернувшись на бок и опираясь на здоровую ногу, я поднялась, чтобы снова упасть, не сделав ни шага. Боль в бедре казалась слабой и незначительной, но тело дрожало и не слушалось. Чьи-то сильные руки вздернули меня под мышки и забросили на жесткое плечо, ощутимо ударившее в грудь. Глотая слезы, я безвольно повисла, слабо цепляясь за ткань чужой пропахшей табаком куртки. Обходчик оказался живым человеком, а не плодом моего больного разума. С огромным усилием приподняв голову, я попыталась его разглядеть. В отсветах фонаря, бесятами пляшущих по увитым проводами стенам, ярко белели густые чуть взлохмаченные волосы. - Алеша! – имя сорвалось с губ и оттолкнулось от мрачных стен тоннеля, – Я тебя все-таки нашла… Плечо, на котором я лежала мертвым грузом, дернулось, как от удара током, а сильные руки крепче прижали меня к себе. Это было последнее, что я почувствовала, перед тем как снова потерять сознание.