Немой

Мой сон был грубо прерван пронзительным воем, внезапно ударившим по барабанным перепонкам. Подскочив с постели, я бестолково заметалась по комнате, пытаясь одновременно осмыслить своё положение и найти источник звука. Моим надеждам проснутся в собственной квартире не суждено было сбыться, белая комната Гвеола по-прежнему окружала со всех сторон, только теперь психологическое давление дополнилось монотонными и въедливыми до ломоты в зубах завываниями сирены. Кто-то, громко топая, пробежал по коридору сначала в одну, потом в другую сторону. Я прислонилась ухом к двери, рассчитывая услышать хоть что-нибудь, что поможет разобраться в происходящем. - Эвакуируйте материал из второго сектора! – голос Соэра, прозвучавший прямо за дверью, заставил меня отпрянуть в комнату. Сердце пропустило удар, но мужчине было совершенно не до того, чтобы ломиться ко мне. Похоже, дьявольские эксперименты лаборатории попали под угрозу, и на фоне этого всё прочее отступило на задний план. Я застряла в киселе собственных мыслей, тупо уставившись на дверь. Продолжала мерзко и протяжно работать сирена, в недрах подземелья бегали белые солдаты, спрятавшие свои бесстыдные безразличные лица за балаклавами; там же, вероятно, орудовал и Гвеол, играющий в свою собственную непонятную игру. Страшно было даже представить, что произойдет, если мой временный защитник будет пойман с поличным в неположенном месте. Соэр наверняка знает о пропаже пропуска. Что он в связи с этим предпринял, и предпринял ли? Кто из этих двоих главный на объекте? С кривой усмешкой посмотрев на то, как неуправляемо и нервно трясутся руки, я села за стол и не сдержала удивленного восклицания. Помимо подноса с едой и глубокой тарелки с давно растаявшим мороженым на столешнице лежала пластиковая карта-пропуск. Крепко сжав в руке неожиданную находку, я свежим взглядом обвела комнату. Слабое аварийное освещение, льющееся откуда-то с потолка, раздражало куда меньше ослепительных галогенных ламп с их яркими всепроникающими лучами, но этого тусклого, больного света не хватило, чтобы сразу заметить аккуратно сложенные на табурете вещи. Мои вещи! Горячо любимые тяжелые ботинки, бельё, кофта, штаны, распоротые на бедре, но чистые, ключики от квартиры и даже кошелек. Об отсутствии рюкзака с походным барахлом я не переживала, судьба разбитого телефона тоже не особо сейчас волновала, а вот плеер было жалко. Впрочем, не до жиру, быть бы живу… Местная «пижамка» была брезгливо отброшена в угол. Я наспех оделась, наслаждаясь прикосновениями к коже привычной изрядно поношенной ткани. Задумчиво застегнув молнию, просунула палец в приличного диаметра дырку на штанах. Под ней обнаружилось лишь гладкое бедро без намека на какие бы то ни было повреждения. Чудеса. Беготня в коридоре стихла, только уныло звучала тревога. Сжав кулаки для храбрости, я бросила печальный взгляд на поднос с едой и подошла к двери. Карточка в пальцах стала липкой от пота. Казалось, стоит ступить за порог, и я нос к носу столкнусь с Соэром, утону в его добром, всепонимающем взгляде и сама вскрою себе горло, желая только порадовать прекрасного беловолосого возлюбленного. Гвеол явно не намеревался выводить меня отсюда за ручку. Скрипнув зубами, я поднесла карточку к двери и выскользнула в открывшийся проход. Ноги, обутые в жесткую обувь, немедленно заскользили по плиточному полу. Сделав неловкий пируэт, я шлепнулась на задницу, вляпавшись ладонями в теплую и вязкую субстанцию. Узнавать причину падения у меня желания не было, но глаза сами обратились к полу. По коридору лениво ползли кривые змейки багряной крови. Подземные туннели имели на первый взгляд не различимый, но на практике совершенно явный наклон. Кровь струилась из-за поворота, находящегося всего в паре метров от меня. Неслышно поднявшись, я заспешила в противоположенную сторону, всем сердцем надеясь покинуть треклятые катакомбы, ни разу не столкнувшись с местными обитателями. Коридор свернул дважды. По обе стороны встречались одинаковые белые двери и идентичные повороты. Сейчас, наверное, я не смогла бы найти и той комнаты, из которой вышла. Белые стены и бесконечные проходы не отличались друг от друга ни на йоту. От воя сирены давно заложило уши. Громкий звук дезориентировал, заставляя бестолково метаться из стороны в сторону. – Изъять материалы не удалось! Связь с отрядом потеряна. Предлагаю вернуться в лаборатории! – Соэр перекрикивал сирену, срывая голос, – Ты видел вторженцев? Я застыла, не в силах заглянуть за угол. Соэр мог разговаривать с кем угодно, и даже если бы его собеседником был Гвеол, это вряд ли меня бы спасло. Секундный перерыв в диалоге закончился холодным хмыканьем. Громкий, тошнотворный до кома в горле хруст заставил меня содрогнуться всем телом. Теперь вместо связной речи моих ушей достигало лишь сдавленное бормотание и хрипы. – Упырь, следовало догадаться… – послышался искаженный болью, но узнаваемый голос Соэра, – Крест поплатится… Треск ткани предвосхитил короткий, быстро прервавшийся крик. Коридоры вновь погрузились в тишину, только сирена продолжала свое монотонное «Ууу-ууу-ууу». Позвоночник прирос к стене. Я боялась даже пошевелиться, лишь неотрывно смотрела на угол, из-за которого в любой момент мог появиться монстр, убивший Соэра. Этого подонка было ни капли не жаль, но тот, что смог с ним справиться, вызывал еще большие опасения. Минуты ползли улитками, а неизвестный все не появлялся, предпочтя моему коридору какую-то иную дорогу. Мозг настойчиво требовал повернуть обратно и выбрать любой другой проход, но любопытство уже тянуло трясущееся непослушное тело вперед. Сделав несколько неуверенных шагов, я аккуратно заглянула за поворот. Соэр лежал на животе в луже собственной крови. Его шея была вывернута под неправильным углом, белые волосы побурели и слиплись, а на обнаженной спине набухали красными каплями глубокие рваные раны. – Вероника… – Гвеол стоял рядом с телом и задумчиво вытирал окровавленный рот обрывком медицинского халата. Светящуюся надпись «выход» за плечом мужчины я увидела одновременно с тем, как он заметил меня. Табличка манила своей близостью, и оттого было еще обиднее сломя голову бежать в противоположном направлении. Острое лицо Гвеола с явственно выпирающими окровавленными конусами клыков добавляло мне прыти. Прямая, поворот, прямая, твердое препятствие, внезапно выросшее прямо перед носом. Я бы упала, но сильные руки, вовремя ухватившие меня за плечи, помогли устоять на ногах. Передо мной стоял Леша в своей отвратительной синей ветровке, с трехдневной седой щетиной и усталыми запавшими глазами.