Я нашел тебя

      ― Я непонятно выразился? ― тот парень, которого я встречал всего два раза и посчитал милым, сейчас был каким-то не таким. Его лицо было вытянуто, в глазах был странный блеск, а губы, растянутые в хищную ухмылку, чуть подрагивали. Кончики его пальцев, сомкнутые под подбородком, едва шевелились. ― Я сказал, что ты мне понравился, и я хочу, чтобы ты стал моим. Могу повторить еще раз, мне вовсе не трудно. ― Брюнет пожал плечами, не отводя от меня пристального, оценивающего взгляда.       ― Спасибо за приятное времяпровождение, ― кивнув самому себе, я поднялся, быстро хватая свою сумку и цепляясь пальцами за ткань куртки.       ― Сесть. – Жестким тоном заявил парень. От этого голоса ноги вдруг подкосились и я, как тряпичная кукла, сел обратно на свое место, хлопнув от удивления пару раз ресницами.       «Что это было?» ― уставившись на юношу, я повторно сглотнул, но произнести этого вслух не смог.       Куда подевался милый юноша? Куда улетучилась его добрая улыбка и эти морщинки в уголках кофейных глаз?       ― Хороший мальчик, – мурчащим голосом произнес Лукьян, немного подаваясь вперед, ― а теперь слушай меня внимательно, это было не предложение и даже не просьба. Просто, я констатировал факт…       ― … хам. Да как ты вообще смеешь? ― шипя, я нахмурил светлые брови, упираясь при этом руками в стол, ― с чего такая самонадеянность? ― не знаю почему, но я все еще сидел с ним в одном кафе, продолжая говорить, хотя мне пора бы было уматывать отсюда.       ― А разве я тебе не понравился? ― удивленно вскинув бровь, молодой человек озадаченно посмотрел на меня.       ― Если бы я вешался на всех, кто мне нравился на лицо, поверь, я бы встречался с половиной города, ― через секунду, понимая, что сморозил глупость, я смущенно отвел взгляд в сторону, нервно покусывая нижнюю губу. ― И вообще, почему я продолжаю тебя выслушивать? ― втянув поглубже воздух, я снова поднялся, в этот раз, работая оперативнее, я быстро выскочил из-за стола, застегивая куртку и перекидывая через плечо сумку.       ― Мы ведь еще встретимся, и не раз, ― снова «констатируя факт», Лу обворожительно улыбнулся. От его улыбки меня передернуло, ведь теперь я знал, что это своеобразная маска, скрывающая настоящую, жуткую, злобную натуру.       «На заметку: больше никогда не вестись на милое лицо и хорошее телосложение…» ― исподлобья посмотрев на молодого человека, я, приподняв руку, показал ему средний палец, и, быстро разворачиваясь, двинулся вперед, слыша, как за спиной раздается чужой смех.       Выйдя из кафе, я глубоко вдохнул свежий, чуть сыроватый кислород.       В голове все никак не укладывалось произошедшее. Перед глазами так и замерла картинка, где Лукьян улыбнулся мне напоследок…       «Дал Бог черту внешность…» ― я всегда любил красивых людей. Нет, не так: я всегда подмечал в людях что-то красивое, абсолютно в каждом, и я никак не мог избавиться от этой привычки, даже по сей день я, глядя на проходящих мимо незнакомцев, отмечаю их привлекательность.       Шаркая ногами по асфальту и утыкаясь носом в нагретый собственным теплом шарф, я посмотрел себе под ноги.       Солнце не так давно спряталось за тучами, сделав себе перерыв.       В кармане вибрировал телефон, но мне отчего-то не хотелось поднимать трубку. Я был в какой-то прострации. Время текло до ужаса медленно, в такт моим шагам. И я, не желая его ускорять, все с большей отстраненностью переступал с ноги на ногу, следя за собственными передвижениями.       Мне было привычно это состояние, когда ты где-то в себе. Где-то, но далеко не здесь. Я часто пользовался этой возможностью «отключаться», все еще присутствуя и контролируя свое тело. Ты просто как робот продолжаешь выполнять установленные команды, а сам выворачиваешь себя наизнанку, копошишься в личном сознании. Интересно, меня бы кто-нибудь смог понять?       У всех людей есть такие люди, которые промывают тебе мозги, щекочут нервы, вбирают все твое моральное дерьмо и делятся своим ― так мы и живем. Но когда ты теряешь таких людей, и долгое время не можешь найти, то приходится самому. Это как мастурбация, когда чаще всего приходится самому. Мне не хватало таких людей, особенно сейчас, когда внутри все переворачивалось, не имея возможности улечься. «Такие люди» ― это друзья, которые постоянно рядом, которые не боятся тебе сказать, как и где ты поступаешь глупо, а где слишком усердствуешь. Это люди, которые могут прийти к тебе во втором часу, заявив, что им одиноко и грустно, и ты, как бы громко не матерился, все равно пустишь их к себе. Вы поговорите, выльете свой мусор, и каждому из вас станет легче. Это симбиоз между индивидами. Это процесс нашей социализации.       Снова вибрация в кармане.       Настырные звонки не прекращались до самого дома, хотя я все так же медленно, своим ходом, решил в этот странный вечер пройтись пешком.       Давно начало смеркаться, и я смог это заметить только тогда, когда остановился перед воротами дома и потянул их на себя. Тогда-то я и поднял голову вверх, вырвавшись в реальность из собственного сознания. Небо, затянутое темной пеленой, становилось черным.       Я прошел во двор, судорожно вспоминая, что сегодня должен был приехать отец. Я не должен был опаздывать. Я не должен был сидеть в кафе с этим странным Лукьяном. Я не должен был о нем вспоминать. Я столько всего не должен был, но сделал…       Коснувшись дверной ручки, я открыл деревянную преграду, заглядывая осторожно внутрь.       Внутри что-то оборвалось, лопнуло, перехватив дыхание. Сердце вмиг остановилось, а в ушах зазвенела тишина.       ― Ну, с прибытием тебя, сынок, ― на пороге стоял отец, сжимая плотно челюсть и руки за спиной. По правую руку находилась Жаннетт, переминающаяся с ноги на ногу.       Не к добру. Черт побери, не к добру.