Я нашел тебя

      – Ты понимаешь, что уже полностью в моей власти? – довольно жмуря глаза в мягкой улыбке, юноша замкнул меня снова в свои объятия, втягивая шумно носом воздух. Тепло, которое разливалось по всему телу, мягкими волнами давала крови закипать, выступая розовыми пятнами на моих щеках.       Дождь все продолжал идти, не щадя никого, и я уже не в первый раз умудрился лицезреть наглядный пример «льет как из ведра».       Маршрутки давно прекратили проезжать по мокрым улицам, что уж говорить про автобусы, и людям приходилось вызывать такси, чтобы попасть в свои дома.       Наша остановка принадлежала только нам и той единственной желтой лампочке, которая мигала с перерывом в минуту.       – Пусти. Хватит уже издеваться, – управившись с чужим шарфом, я приподнял плечи вверх, чувствуя, как холодный ветер окутывает еще теплую шею.       «Завтра слягу с простудой, если вообще куда-нибудь слягу…» – шмыгнув повторно носом, я хмуро посмотрел на молодого человека. Так как он был выше, то все попытки сохранить тепло на том месте, где была клетчатая ткань, с треском провалились.       – А кто сказал, что я издеваюсь? – крепче сжимая меня в своих руках, брюнет совершенно честно посмотрел на меня своими лисьими глазами, обрамленными черными щеточками ресниц.       – Ну а как еще можно объяснить твое поведение? Может… ты маньяк? И паспорт, который ты «случайно» потерял, был предназначен твоей жертве? А тут вмешался я, и ты, решив просто переключиться на другой объект, конечно сожалея, захотел поймать уже меня, чтобы расчленить у себя дома и отправить на органы. – Проговорив все на одном дыхании, даже забывшись на какой-то момент, я приподнялся на носочки, внимательно вглядываясь в черные крапинки глаз. Я был серьезен как никогда.       Этот человек был в моем вкусе: высокий, широкоплечий, с правильными, для меня, чертами лица, и даже эти родинки, которые усыпали его шею... – все было, как я хотел.       «Интересно, а на спине у него тоже они есть? И может быть и на груди, а на…» – поймав себя на странных мыслях, я, скорее всего, покраснел еще сильнее, какой раз уже за этот чертовски «длинный» день.       – А может моей жертвой был именно ты? А выслеживал я вовсе не для того, чтобы порубить на мясо и достать органы, а чтобы заполучить тебя всего, до последней капли? – его ладонь скользнула под куртку. Она была холодная, и я от этого лишь сильнее ощущал прикосновения Лу, которые медленно, дразняще соприкасались с тканью моей рубашки, а в последствие и с кожей. Подушечки пальцев водили по спине, вызывая стаю мурашек на теле и приятное покалывание на месте касаний.       – Что ты себе позволяешь? Холодно. – Я прогнулся в спине, сморщив нос.       С одной стороны мне было приятно его внимание, за что я себя начинал ненавидеть, но с другой стороны… я ведь толком не знал этого человека, что нас объединяло? Паспорт? Короткий разговор в кафе? Остановка? Первое и последнее было лишь стечением обстоятельств, злой шуткой погоды и судьбы, в которую я никогда не верил.       Мне становилось теплее от мысли, что я ему нравлюсь, несмотря на то, что на улице была холодрыга. Мне становилось легче, пусть это всего лишь его мимолетное увлечение, я неплохо знал такой тип парней, но мне становилось легче от мысли, что я кому-то нужен.       – То есть, если бы было тепло, ты бы позволил? – нагло усмехаясь, парень вытащил свою руку, тут же выпустив меня из хорошо согревающих, как оказалось, объятий.       Я вздрогнул.       Захотелось прижаться обратно, я уже и место себе нагрел, но было бы это верным, мое столь сумбурное поведение? Ведь я сам до недавнего времени возмущался его поступкам, его словам, его объятиям. А тут, понимаешь ли, возьму и обниму? Ну уж нет.       Скрестив быстро руки на груди, дабы успеть поймать растворяющийся в холодном воздухе жар, я сделал пару быстрых шагов назад, гордо задирая нос кверху. Я, при всей своей наигранной гордости, отчего-то не мог смотреть Лукьяну в глаза, наверное, боялся больше никогда не выбраться из омута чужих очей, и вместо того, чтобы взглянуть страху в лицо, я трусливо отводил взор в другую сторону. Получалось с перебоями плохо.       – Признай, тебе ведь хочется обратно, ко мне? – я снова вздрогнул, – без меня, наверное, так холодно и неуютно, – я удивленно вскинул бровь, все же посмотрев на молодого человека.       Юноша, хищно скалясь, изучал мое лицо, убрав при этом руки за спину.       «И как это понимать?»       – С чего это, скажи на милость, мне должно «хотеться к тебе»? И разве тебе самому не стало противно? И вообще…       – …потому что ты понял, что без меня тебе холодно. И скажи мне так же, на милость, почему мне должно быть противно? Это я тебе признался в симпатии, пусть она и всполохнула пока что лишь из-за внешних и каких-то поверхностных качеств, это я проявил инициативу, и это ты оттолкнул меня. – Совершенно серьезно произнес Лу.       – Просто… ты отпустил, и я подумал… – я не знал толком что ответить. А ведь и правда, Лу совершенно открыто заявил о своих намерениях, можно сказать, как снег на голову свалил все, но он был честен, не то, что я. Почему я его отталкиваю? Да, он незнакомый, но когда это меня останавливало? Почему я, довольствуясь его словами, поступками, продолжаю упрямо возмущаться?       «Потому что идиот…» – отчеканило сознание, и я был полностью с ним согласен.       Медленно, как-то неуклюже, наверное, сравнимо с первыми шагами маленьких конвертиков – детей – я преодолел разделяющее нас расстояние, аккуратно, с опаской, обняв парня.       «О господи, боже ж ты мой, что я творю?» – меня трясло, скорее даже лихорадило, а тот невообразимый круговорот в животе заставлял дышать чаще, глубже, я напоминал себе астматика.       Сердце неугомонно билось в груди, и он, скорее всего, слышал этот стук, предназначавшийся ему, точнее получающийся из-за него и перекачки крови.       – Ну, наконец-то, я думал, ты никогда не придешь к этому умозаключению, – потрепав меня по мокрой макушке, Лу быстро обхватил мою талию, сцепляя пальцы за спиной в тугой замок, видимо, не желая отпускать.       – Ты знал, что я так поступлю? – поддавшись моменту, я ткнулся холодным кончиком носа в чужую ключицу и глубже вдохнул исходящий аромат. Он пах мандаринами, дождем и дымом от сигарет, плотно впитавшимся в его кожу.       – Мне нравится, когда человек нуждается во мне. Когда ты, держа его на руках, грозишься уронить тело на пол, он жмется к тебе сильнее, просит никогда не отпускать… Разве это не великолепное чувство? И сейчас, когда ты нуждался в тепле, я лишь дал тебе понять, что ты его хочешь. Хочешь меня, пока что в качестве обогревателя, но это только «пока», – юноша притянул меня плотнее, отчего нос плотно уперся в выступающую кость.       – Никогда не полезу к тебе на руки, вдруг уронишь, – пробурчал я, ловя себя на мысли, что мне нравится вот так вот стоять под проливным дождем, прячась под навесом остановки и пытаясь согреться простыми объятиями, но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Хотя я был бы не против вечно идущего дождя и безлюдного ночного города, лишь я, Лукьян и та единственная желтая лампочка, которая мигала с перерывом в минуту.