Разнообразие

— Муку-чан задерживается, — Бьякуран закончил с расспросами и стал наблюдать за другими учениками. — Может, он просто не хочет возвращаться раньше звонка, чтобы с тобой не связываться? — Не рискнёт здоровьем. — Уже рискнул. — И то верно. Может, он к Кёе пошёл? Слышал, он ему наконец признался. — Что?! — Во время нашей с тобой шахматной партии, Муку-чан не смог более держать в себе свои чувства. Как романтично, не правда ли? — Вовсе нет! В неразделённой любви нет ничего романтичного. — Зачем быть таким серьёзным, Тсунаёши-кун? Лучше проверь, не убивает ли твой Кёя-чан моего Муку-чана? — Почему ты сам не проверишь? — Уверен, что мне сейчас лучше не показываться на глаза твоему любовничку. Ради его же блага и своей совести. Насчёт совести было не поспорить, поэтому Савада решил прогуляться до кабинета дисциплинарного комитета. — Наверное, мне показалось, но разве ты не хотел спросить у Тсуны что-то ещё? — Ямамото, всё это время сидевший рядом, молча слушал разговор Бьякурана и Тсунаёши, перебирая пальцами волосы всё ещё спящего Гокудеры. — Ты довольно проницателен, Такеши-кун, вот только ещё слишком рано спрашивать действительно интересующие вопросы, как бы сильно мне этого не хотелось.

* * *

Рокудо внимательно осматривал помещение, в котором был всего раз, да и то недолго. Большее внимание привлёк один из предметов интерьера. — Вам этот диван хоть пригодился? Кёя проигнорировал вопрос, но отметил про себя, что стол сослужил гораздо большую службу. После полуминутного молчания, хозяин кабинета без предупреждения ударил гостя. Мукуро устоял на ногах лишь потому, что стоял возле стенки. — Так сложно выполнить требование малыша? — Даже не представляешь насколько, — впервые за сегодняшний день иллюзионист улыбнулся. Получив ещё несколько ударов, он преклонил колено, но быстро поднялся. — Ку-фу-фу! Ты правда думаешь, что сможешь подобным образом меня заставить? Тогда тебе придётся стараться лучше. Хибари замахнулся для следующего удара, но остановился в последнее мгновение, увидев, что Мукуро закрыл глаза. — Что ты задумал? — Ничего. Почему бы тебе не продолжить? Тебе ведь нравится. — Мне не нравится! Мне не нравится играть тебе на руку. Мне не нравится, что ты даже не пытаешься защититься или контратаковать. В этом нет никакого удовольствия. — Разве безжалостному главе дисциплинарного комитета есть до этого дело? Немногие ученики твоей школы способны тебе ответить, но тебя это никогда не останавливало. — Ты не жалкое травоядное, как они. Я не смогу восстановить свою гордость, если ты не будешь сражаться в полную силу. — Звучит как комплимент. Значит, ты всё-таки просто хотел сразиться? А как же твой возлюбленный? — Всё вполне взаимосвязано. Почему ты не защищаешься? — Не хочу… — Кёя сжал зубы, чуть ли не до скрипа, прожигая недовольным взглядом изучающего пол Мукуро. — Хочу отдохнуть. От выходок Бьякурана и сочувствия со стороны своего врага. Почему бы тебе не продолжить? — Обойдёшься. Кёя убрал оружие и задумался, что делать дальше, раз его любимый способ не работает. Способствовать больничному отпуску противника совсем не хотелось. Уверенность в словах Тсуны была абсолютной, а терять вечер из-за его самопожертвования совсем не хотелось. В последнее время Савада всё реже и реже оставался у него из-за Реборна, который всеми невозможными способами пытался подтянуть бездарного ученика в учёбе, после получения результатов последнего теста. — …Кёя. — Погружённый в мысли, Кёя очнулся от них лишь тогда, когда был прижат к двери. Мукуро одной рукой держа за горло, другой — обездвижив руку. — Если ты так настаиваешь, мне придётся тебя действительно разозлить. Всё случилось за секунды. Нежный поцелуй за мочкой уха подействовал на хранителя Облака словно транквилизатор. Нет, он вовсе не успокоился. Скорее оцепенел от наглости, бледнея от ярости. Хибари даже не сопротивлялся, когда Рокудо добрался до его губ, увлажнив их сначала языком. Как только первый шок отошёл, Кёя ударил иллюзиониста между ног и отправил в забытье ударом под дых. Настоящим ужасом для него были вовсе не ласковые прикосновения заклятого врага, а то, что тело на них среагировало. Когда Кёя медленно сполз на пол, в дверь постучали и попытались открыть. — Хм, может, на крыше? Хибари будто ледяной водой окатило. Сердце в любую секунду готово было выпрыгнуть из груди, слушая удаляющиеся шаги любимого. Интуиция Савады порой работала чересчур чётко. Кёя старался снять напряжение, но никак не мог. Хоть по телу и разливалось приятное тепло, но в душе мутило. Кёя впервые испытывал подобное отвращение к себе.

* * *

Солнечные лучи грели сквозь окно. От дуновения ветра шелестели отдёрнутые занавески. Смех и крики за окном казались такими далёкими. В комнате был слышен еле заметный звук пишущей ручки. Так хорошо, уютно и умиротворяющее. Темноволосый юноша пролежал так ещё немного с момента пробуждения, наслаждаясь покоем и изучая потолок. Но, вспомнив, что было перед его коротким сном, он резко сел на диване. Хибари продолжал заполнять отчёты, не обращая внимания на очнувшегося иллюзиониста. Мукуро лёг на живот, под голову подложил руку так, чтобы было удобно и лежать, и любоваться спокойным главой дисциплинарного комитета. — Я записал тебя в клуб кюдо (стрельба из лука), — не отрываясь от бумажной работы, произнёс Хибари. — Как мило с твоей стороны. Вот только я туда ходить не буду. — Будешь. — И как же ты меня заставишь? — Я не собираюсь тебя заставлять. Ты сам будешь ходить… с удовольствием. — Интересно, почему же? — Потому что если ты будешь ходить в свой клуб, Бьякуран будет занят тренировкой Тсунаёши в другом, то это будет для тебя единственной возможностью от него отдохнуть. — Разве ты не беспокоишься о Саваде Тунаёши? Бьякуран запросто может нарушить слово. — Я буду верить малышу. Он не причинит вреда моему зве… Тсунаёши. — Ку-фу, ты такой милый. — Если бы Кёя мог зарычать, он обязательно это сделал, а так приходилось лишь прожигать наглеца злобным взглядом. — Всегда такой грозный. Могу я звать тебя по имени? — Хибари неосознанно потянулся за тонфа. — Хотя, зачем спрашивать? Ведь ты никогда не позволишь мне подобной роскоши, верно, Кёя? Поддавшись на провокацию, Кёя запрыгнул на стол, не желая его обходить, и сверху вниз посмотрел на улыбающегося Мукуро. — Я загрызу тебя до смерти! Первый удар пришёлся в мягкую подушку дивана, второй еле коснулся противника, третий уничтожил иллюзию, четвёртым едва не пришибли Тсуну, не вовремя открывшего дверь. Савада «хиикнул» и сел на корточки, прикрыв голову руками. — К-кёя-сан, может, вам лучше на улицу выйти? Мне кабинет жалко… — Нам и здесь хорошо, — Рокудо обнял желанного, собираясь поцеловать его, но получил тяжёлый удар и развеялся в тумане, являясь очередной иллюзией. — Хмм, у тебя тут, похоже, полтергейст завёлся, Кёя-чан? Мукуро скрылся в очередной иллюзии, сделав себя невидимым для людского глаза. — Как насчёт подработать охотником за привидениями? — И правда, почему бы и нет. Э? Муку-чан. Ты собрался уйти без меня? Я ведь тебя ещё не наказал! — куда-то в пустоту коридора крикнул Бьякуран. — Я домой, уроки ведь кончились, — вернул себе облик хранитель Тумана. — Ох, быстро день пролетел… — Тсуне одновременно напомнили и о наказании, и о том, что пришло его время. — Чего поник, Савада Тсунаёши? Знаешь, кюдо — это не так уж и плохо. Теперь я не только могу заколоть этого извращенца, но и застрелить с безопасного для моих нервов расстояния. Савада сначала удивленно посмотрел на Рокудо, затем на Хибари. Поверив наконец в своё счастье, десятый босс Вонголы улыбнулся. Но радость была бы не полной, если бы не вмешался везде сующий нос Реборн. — Похоже, ты избежал наказания, бесполезный Тсуна. — О, Боже! — Тунаёши подпрыгнул на месте, когда на него с потолка свалился аркобалено Солнца. — Ну, полноте (прим. автора: старая манера речи, не исправлять). Я всего лишь самый лучший в мире репетитор-киллер. — Реборн… — От наказания может ты и избавился, но от тренировки и учёбы тебя ещё никто не освобождал. Хибари вновь почувствовал, что проигрывает Реборну Саваду. Отвернувшись в сторону, рассматривал каждую деталь, попадавшуюся на глаза, лишь бы отвлечь себя от неприятных мыслей. Подобное поведение не ускользнуло от глаз Тсуны. — Кёя-сан, можно, я сегодня переночую у вас? — Что за глупые вопросы? Вопрос вызвал у Кёи добрую улыбку, потому что он и правда был глупым, ведь двери для Тсуны были открыты уже давно, и говорилось об этом неоднократно. — Тогда, до вечера!