Исцеляющее пламя

Вихрь мыслей в голове, В сердце лишь утраты миг. С горькой болью на душе Я живу - а надо ли?

      В тот день я уснула рано. Даже не думала, что лесная прогулка меня так вымотает. За время реабилитации в больнице мои мышцы атрофировались, я разучилась так много двигаться. Я привыкла много спать или просто смотреть в потолок.       Хоть и спала я долго, ночь прошла неспокойно. Мне опять снился кошмар. В нем я шла по дистрикту, так же как днем, но людей вокруг не было. Лишь покинутый пепел, некогда бывший домами. В некоторых местах все еще догорает огонь - это все тот же огонь. Разрушающее пламя Огненной Китнисс. И оно не гаснет. Оно сжигает все до тла, до последнего уголька. Я просыпаюсь, и мое лицо тоже горит, горит от страха. Я сразу же иду умываться холодной водой, чтобы затушить этот пожар.       С утра я обнаруживаю на своей кухне Хеймитча, в состоянии "я пока почти трезвый, но это ненадолго". В руках у него чуть начатая бутылка - видно он пришел недавно.       - Доброе утро, солнышко! - он отпивает из горла бутылки, - я решил к тебе наведаться, но не захотел будить, так что решил подождать здесь.       После смерти Прим, ментор стал относиться ко мне по-другому, - сочувствующее. Мне бы, наверное, надо радоваться, но я знаю Хеймитча. Такое отношение могло означать только одно - он понял, что я сдалась, и сам плюнул на меня, потеряв любую надежду вернуть ту, прежнюю меня. И я его понимаю. - Ты бы поел чего-нибудь. Так, для разнообразия, - увожу из его рук уже на четверть выпитую бутылку. - А то это мне скоро к тебе наведываться придеться. - Ты бы лучше, чем у старика последнюю бутылку отнимать, занялась чем-нибудь полезным. - Он шарит по всем полкам и ящикам в целях найти что-нибудь спиртосодержащее. - Я записала расписание художественных занятий. Так что не переживай, планы на сегодня у меня есть. - Ну, вижу, ты в порядке, - не найдя здесь выпивки, Хеймитч явно заторопился домой. Он протянул руки для дружеских объятий, но я сначала мешкаюсь. Я давно никого не обнимала, тем более ментора. Хотя он был со мной все эти полгода. Зачастую пьяный, постоянно забывающий про меня, но был. - Ну ладно тебе кукситься, Солнышко! Иди сюда.       Я все же даю себя обнять. От него как обычно тянет перегаром и чем-то еще не очень приятным.       После того как ушел Хеймитч, дом снова стал пустым. Себя я за наполнение дома не считаю. Я так же пуста, как и он. Пару часов я просто смотрю телевизор - там как обычно показывают разные глупые передачи. Но теперь ни на одном канале не найдешь повторений "Голодных игр". Это запрещено новыми законами. Я думаю, это абсолютно правильно. Людям надо просто вычеркнуть этот ужас из памяти. Из жизни.       Когда настает время обеда, отправляюсь в кладовку и раскапываю там пару банок консервов и пачку с соком. Наверное, человек, который может себе ни в чем не отказывать, должен питаться как-то по-другому, но мне этого вполне хватает. Мне и так непривычно не делиться с кем-то пайком       За полчаса до начала занятий я открываю шкаф и пытаюсь найти что-то надеть. Взгляд выбирает вязаный джемпер цвета смородины, темные узкие джинсы и охотничьи ботинки.       Заплетаю наскоро косу и выбегаю из дома. В лицо ударяет холодный ветер, ветки деревьев ходят ходуном. Погода не весенняя, несмотря на апрель. Захожу в здание. Здесь многолюдно. После тяжелой работы люди ищут здесь разрядки, общения, отдыха.       Я нахожу нужную мне дверь, когда внутри уже сидят люди за холстами. Беру мольберт, кисти и сажусь рядом с окном.       Пробегаюсь глазами по рядам людей и нахожу Пита в самом углу - он только усаживается рисовать. Я не осмеливаюсь к нему подойти и решаю взять задание. Преподаватель явно узнала меня: - Здравствуйте, миссис Мелларк! - я уже хотела ей возразить, но вспомнила, что для всех я именно ей и являюсь. Миссис Мелларк. - Я очень польщена тем, что вы посетили нас. Угодно ли вам сесть рядом с Мистером Мелларком? - слышу в вопросе удивление тому, что мы пришли не вместе, и что сели на разные стороны аудитории. Это и правда выглядит жутко глупо. Строили любовь до гроба на камеры, а теперь даже словом не обмолвились. - Да, конечно. Я сяду там.- В горле застревает комок при этой мысли, но выбора мне не остается. - Замечательно. Раз вы сегодня в первый раз, нарисуйте то, что захотите. Я посмотрю на ваш уровень.       Ставлю мольберт в метре от него и открываю выданные мне краски. - Ты - Китнисс Эвердин. Правда или ложь? – я пугаюсь, услышав знакомый голос. Он звучит спокойно, между делом. - Правда, - даже такой диалог меня пугает и радует одновременно. - Ты пришла на занятия по рисованию. Правда или ложь? - на этот раз я слышу нотки удивления. Он явно не думал, что увидит меня рисующей. - Правда, - отвечаю я. - Ты рад меня видеть. Правда или ложь? - Правда, - отвечает Пит. Он тоже скучал и ему тоже сейчас нелегко. - Ты в порядке, Пит? Спасибо за выпечку,- решаю начать нормальный диалог я. - Мне не трудно, не благодари. Ты уже решила, что будешь рисовать? - он поспешно меняет тему, не хочет говорить о себе. - Лес, - отвечаю я, - ты поможешь мне?       Он кивает. Мы сидим и рисуем. Просто так разговаривать, не вспоминая прошлое, намного легче. Когда я сотый раз пачкаюсь краской, жутко злюсь, и с серьезным видом оттираю от себя оранжевое пятно, Пит, впервые за многое время, смеется. Я давно не слышала его смех. Его улыбка напоминает мне о прошлом. Вереница оживших воспоминаний пролетает перед глазами. Его улыбка на камеры при прибытии в Капитолий, его улыбка в пещере, его улыбка после нашей первой победы. В этот момент мне кажется, что его улыбка - связующее звено всего. Всей моей истории. - Художница из тебя, признаться, та еще, - он подавляет смех, - зачем оттираешь? Оставь так, я люблю оранжевый.       Я не выдерживаю и брызгаю на него зеленой краской. - Мне тоже так больше нравится, - тоном победителя провозглашаю я.       Замечаю, что Пит сильно сжимает в руке кисть, а лицо его быстро меняется. Пальцы белеют, лицо искажает как при острой головной боли - у него опять приступ. Внутри меня охватывает страх. Он опять еле держится.       Если он сейчас сорвется у всех на виду и начнет тут все крушить, это будет конец нашей сказки для людей. Хватаю его за руку и что есть силы тащу к выходу, стараясь не наделать шуму. Пит сильно сжимает руку, ее сводит от боли, но я не отпускаю. Я ни за что не отпущу. Хоть раз в жизни я должна его спасти, а не наоборот. Оборачиваясь на него, я вижу мутные глаза, которые заставляют идти вперед. Наконец, я вытягиваю нас в коридор и из последних сил захлопываю дверь за нами. - Все в порядке, Пит, это все нереально, - я трясу его за плечи, - это всего лишь блестящие помутнения разума, они отличаются от правды, помнишь? Голос срывается, я почти кричу, чтобы Пит, настоящий Пит внутри, услышал меня. - Китнисс иди, уходи, Китнисс, - еле слышно выговаривает Пит. - Я никуда не уйду! Я не оставлю тебя в этот раз! - по моему лицу опять текут слезы, и от этого щеки горят. Картинка перед глазами не четкая. - Иди, Китнисс, иначе я причиню тебе боль, я сейчас еле сдерживаюсь. Я не могу смотреть на тебя, это сложно. Уходи же! - Последнюю фразу Пит уже кричит. Он даже сейчас думает обо мне. Даже в такой момент боится причинить мне боль.