Исцеляющее пламя

Команда в сборе. Капитолий, нас к счастью разделить не смог. Команду дали репортеры. Мотор! И ужас между строк.

      В этот день, все трое, мы долго не спали - сидели, думали, просто молчали.       Хеймитч рассказал нам, что вести передачу прямо отсюда будет новый ведущий, чье имя по воле случая принадлежало и его коллеге Клавдию, которого отстранили за пособничество Сноу, хоть, казалось бы, и в таких малых масштабах, как просто ведение передачи.       К концу дня я провожаю гостей и плюхаюсь в кровать. Вымотанная и напуганная.       Мне снится мое первое в жизни интервью. В памяти всплывает красное платье от Цинны, бессменный ведущий с ярко окрашенными волосами. Я кружусь, заставляя подол двигаться со мной, но огня нет. Он не загорается. Куда он делся? Голова кружится, но я все равно продолжаю вращться как заведенная. Ничего не происходит. Ничего. Я падаю в беспамятстве и просыпаюсь.       Мы стоим на перроне. Погода туманная и теплая. На деревьях набухают первые несмелые почки, на небе появляются весенние облака. Рядом Хеймитч и Пит. Мы ждем людей, которых отродясь не видели, но я все равно волнуюсь. Ведь они опять будут готовить меня. Стоп. Даже не хочу думать об этом. Не верю, что я буду носить вещи, который сделал не Цинна. И не хочу. Надевать что-то другое, это неуважение к его светлой памяти.        Поезд, наконец, пребывает, и на перрон валят люди. Из последнего вагона вывозят камеры, коробки, штативы, и прочие непонятные для меня аппараты. И вот, в конце всего этого строя, я вижу людей. Одна из фигур мне кажется издалека знакомой. Худые женские ноги цокают в неудобных для каменной дороги туфлях на огромных каблуках. Женщина приближается, и я вижу, что глаза не обманули меня. Эффи! Я безумна рада видеть родное лицо в этом капитолийском отряде.       Когда Тринкет видит нас, ее лицо наполняется неподдельной радостью, а в уголках глаз даже скапливаются слезы. - А вот и мои победители, в полном составе! - Эффи обнимает меня, Пита, и даже Эбернети попадает в ее цепкие лапы против собственной воли.- Я так рада видеть снова вас, ребята! - Но почему нам не говорили, что ты приедешь? - спрашивает Пит. - Я сама узнала об этом лишь вчера, - возбуждено тараторит Эффи по пути в деревню победителей. Ее высокий золотой парик сменили длинные локоны неизменного цвета. Тоже искусственные, конечно, но выглядят поприятнее. - Изначально, были заявлены Клавдий и Хельга. Но, ее уличили в антидемократической агитации. И как раз вчера был суд, - улыбка уходит с лица женщины, - ее казнили. И вот я здесь.       Наверное, она не так себе представляла свой триумф. Стать ведущей, потому что соперницу, хоть и пропагандирующую возвращение к деспотическому строю, просто осудили и убили.       Когда мы с Эффи добираемся до моей комнаты, она сразу распахивает шкаф. - Я не надену ничего, что сшил не он! - сразу заявляю я, - Цинна умер за меня, а я буду наряжаться в чье-то чужое тряпье? - Успокойся, милая, - Эффи вытирает расшитым носовым платочком подступившие к моим глазам слезы, - давай попробуем выбрать что-то из твоих старых платьев? Она долго еще копошится в куче одежды, а я просто сижу на кровати, пью ароматный чай с лимоном, и потихоньку успокаиваюсь, наблюдая за старой знакомой. Она выглядит довольно счастливой. Ну, хоть кому-то из нас немного повезло. Еще год назад видеть ее мне было не особо приятно, а теперь я счастлива что это именно Эффи. Она в нашей команде - команде дистрикта двенадцать, хоть и капитолийка от рождения. Я вспоминаю ее слезы, ее дрожащие руки, вытягивающие записку с моим именем из пустого контейнера. Она одна из тех немногих жителей Капитолия, чье сердце не прогнило, перестав различать убийство и игру. Да, у нее совсем другие приоритеты в жизни. Но я не уверена, какой бы стала я, если выросла бы в тех условиях. Полюбила бы яркие цвета и парики? Пила бы рвотное, чтобы съесть побольше?Я родилась в Шлаке, и это стало основой моего характера. - Вот это платье - то, что надо! - ахает Эффи, откладывая остальную кучу одежды подальше, - почему я не видела его раньше? - Это платье Цинна подарил мне, но я так ни разу и не одела его. Не успела,- провожу рукой по мягкой нежно-оранжевой ткани, - он пошил его за неделю до смерти. Сказал, что мне жутко идут персиковые тона. Я стараюсь не заплакать, но щеки все равно становятся мокрыми, а нос утыкается в сидящую рядом Эффи. - Зачем они так со мной? Зачем заставляют помнить? - Эффи растерянно гладит меня по спине. Она никогда не видела свою победительницу такой. - Ну же, детка, не плачь. Нас ждет важный преважный день,- голос женщины тоже дрожит, - мы команда, помнишь? Золотая команда. Вечером, я выхожу в гостиную, где мне положено ждать своего часа. Платье от Цинны очень удобное и легкое. Эффи в этот раз даже не стала упрашивать меня на каблуки - я в своих кожаных сапогах. По новой моде Капитолия, самое великолепное, что может быть - смешение Капитолийской одежды с убранством дистриктов. И дело даже не в том, что я, персона номер один во всей стране, ношу эту одежду. Просто местных жителей там настолько разграбили во время восстания, что у них просто не осталось денег на новую дорогую одежду. Кто-то начал носить старые наряды с новым, совсем обычным тряпьём. А потом эту необходимость, ввели в моду. Внизу сидят Пит и Хеймитч. Оба уже при марафете. - Привет, - я присаживаюсь рядом с Питом. На нем черный костюм и рубашка в цвет моего платья - Эффи постаралась на славу. - Ну как, готов? - Вовсе нет. Но кого волнует? - грустно улыбается мне Пит. На столешнице рядом с диванами накрыт небольшой фуршет. Я беру горячий шоколад и пью маленькими глоточками. Его теплота наполняет изнутри и немного успокаивает нервную систему. - Держи, так вкуснее. - Пит с улыбкой протягивает мне маленькую булочку с корицей. Он помнит. Это заставляет меня улыбаться в ответ. - Привет - привет, ребята! - Эффи так светится, что кажется, ослепила комнату своим приходом. И дело не только в платье, покрытом блестками.       Хеймитч закатывает глаза и опрокидывает залпом пятый бокал шампанского. Напиток явно недостаточно крепок для прожжённого спиртом организма Хеймитча, и он уже тянется за шестым фужером, когда нас всех заставляет замереть голос из громкоговорителя. - Эфир через двадцать минут. Просьба всех приготовиться и занять исходные позиции.