Исцеляющее пламя

Мне нужно исцелить себя, Теперь я ко всему готова. Ведь я привыкла разрушать, А возводить для меня ново.

      Я вхожу в одну из необжитых комнат моего дома. Всего за половину дня ее превратили в мини-студию - повсюду камеры, экраны. На них мерцают картинки, непонятные для меня коды из букв и цифр. На одной из таких панелей, встроенной в стену, идет главный телеканал Панема. " Только сегодня - специальный выпуск. Интервью с героями освободителями, прямое включение из дистрикта 12 и множество других сюрпризов!" - повествует с экрана реклама.       Про то, что показ единичный, я уверена, вранье. Они обязательно сделают пару повторов, чтобы уж все и точно посмотрели сие действо. Похоже, это интервью будет самым долгим в моей жизни. Раньше время моего показа было ограничено то правилами игр, то властями Капитолия. Теперь меня беспрепятственно можно крутить хоть целые сутки. Не сказать, чтобы я была этому рада.       Вижу два небольших диванчика - для ведущих и для нас. Я не успеваю даже до конца осмотреться, как меня сажают на один из них перед камерами. Передо мной высокий журнальный столик. - Привет, Панем! Я сейчас нахожусь в 12 дистрикте, а рядом со мной сидят люди, подарившие нам мир! - я машу рукой в камеру, слыша голос Клавдия.       На самой большой панели напротив нас я могу видеть себя.       Мне едва ли удаётся узнать свои сапоги, натертые до блеска и с новыми застежками. Свободное платье персикового оттенка и прямого покроя с рукавами до локтей - смотрится довольно лаконично. Если бы не золотые вставки на плечах и талии и нежные кружева на рукавах, я бы и не подумала что это платье сделано в Столице. Цинна всегда выходил за рамки обычной моды. И я чувствую его присутствие, в каждом сантиметре ткани, в каждой едва заметной детали. Особенно в том самом кружеве на руках. Если приглядеться, в замысловатых переплетениях можно разобрать орнамент. Нежные летящие птицы, прекрасные лесные цветы, какие растут только в нашем дистрикте. А еще... здесь портреты. Портреты из кружева! Невероятно. Я, Прим, Пит, даже Хеймитч. - Привет, - с неуверенной улыбкой говорю я, убирая сложно сконструированную косу на плечо. Рядом сидит Пит и улыбается одними уголками губ. Сказали снять маски - мы сняли. То, что людям вряд ли понравимся мы настоящие - уже далеко не наше дело.       Сначала Клавдий и Эффи по очереди задают простые, почти риторические вопросы вроде : "Как дела?", " Как прошел день?". Тринкет держится молодцом. Она выглядит хорошо. Макияж хоть и неестественный, но не противоречит хотя бы законам природы. Нет зеленой кожи или пяти сантиметровых ресниц. На губах ярко-бордовая помада, на идеальной коже лица легкий персиковый румянец, а рисунок на веках напоминает мне паутину, подходящую к черному воздушному платью. - У тебя такое красивое платье, Китнисс! - улыбка не сходит с лица нового Клавдия - я называю его так, чтобы не запутаться в своих же мыслях. - Кто мастер этого шедевра? - Цинна, - глубоко вздыхая, говорю я. - Мой старый дизайнер Цинна. На лице ведущего, Пита и большинства, сидящих у экранов, думаю, негодование. Все знают - мой стилист убит. - Это платье - последнее, что он подарил мне, - мой голос дрожит, - перед тем как.… Как его убили. На моих глазах. - На последних словах мой голос становится металлическим, а мне сейчас бы больше пригодились железные нервы. Но переплавить слова в спокойствие невозможно. - Ты часто думаешь об этом?- включается в разговор Эффи. В ее глазах я вижу - это не просто вопрос для интервью. - Я думаю о них постоянно. Я вижу их всех во снах каждую ночь. Как они горят в пламени моих разрушений. - Я хочу донести до людей правду. Чего мне стоила моя искра. Какую цену я заплатила за тот огонь. - Кто "они"? - даже с лица Клавдия ушла беззаботность. - Люди, которые отдали за нас жизни. - Коротко отвечает за нас обоих Пит. Я рада, что он подключился к диалогу. Я не выдержу одна этот ужасающий гнет вопросов. В студии повисает тишина, но ее вскоре разбивает компьютерный голос. - Сейчас, в прямом эфире из дистрикта семь, специальный гость. Джоанна Мейсон! Этому объявлению рады мы оба, но по большей части Пит. После пыток Капитолия сблизишься с кем угодно. А Джоанна неплохая девушка, хоть и странная. Хотя мне ли в этом обвинять? Я сама тот еще сумасшедший. Все мы, победители, сошли с ума. Интересно, долго ли они уговаривали Мейсон снова засветиться на экране? Вспоминая ее пламенную речь на интервью во время бойни, становится понятно - эта на уступки не пойдет. В голове проносятся ее слова: " У меня не осталось родных. Я не вы". Неужели у нее и правда, совсем никого? Тогда я в чем-то понимаю ее. Единственное, что держит меня здесь - остатки близких людей. Еще один экран вспыхивает, и на нем, рядом с окном сидит Джоанна Мейсон. За ней виднеется пейзаж ее дистрикта. Прекрасные леса. Тихо. Ветки деревьев не шелохнутся. Весенний воздух чист и прозрачен. Уж лучше бы я сейчас оказалась там, чем сидеть здесь, и каждым словом причинять самой себе боль. - Здравствуй, Джоанна, - приветствует девушку ведущий. Мы тоже здороваемся. - Ты наверно слышала, о чем мы сейчас говорили. А что касается тебя? Ты сожалеешь об умерших? - Не знаю, куда люди попадают после смерти, но им, во всяком случае, лучше, чем нам. - Резко говорит Джоанна. - Им больше не надо бороться. Не надо терпеть, думать, ненавидеть. Они умерли. Оставили нас со всем этим. На фоне Джоанны я чувствую себя нытиком. Она такая жесткая, и я не знаю хорошо это или плохо, но это эффективная броня, мне кажется. Жаль, что мне этому никогда не научиться. - Есть ли хоть кто-то, по кому ты скучаешь? - ведущим, оказалось, нелегко оклематься от острого языка Джоанны, но Эффи все-таки задала вопрос. - Наверное, Финник, - голос Джоанны немного слабеет, - Китнисс и Пит подтвердят, он умер как герой. Поэтому он был достоин жить. Он не принял смерть, он боролся с ней до конца. Ради жены и ребенка. Финник. Как я могла до сих пор не записать его в книгу памяти? Я обещаю тебе, парень с сахаром и трезубцем, я не забуду твою храбрость. - Финник не раз спасал нам жизнь, - говорит Пит. - он спасал меня, Китнисс, весь Панем, хоть этот мир и причинил ему много боли. Но он не был озлоблен на него. Верил в светлое будущее. Это правда - после всего, что сделал с ним Сноу, он мог бы просто возненавидеть все и оставить этот мир догнивать к черту. Но Финник был не таким. - Вы, ребята, пророчески вспоминали о его жене. Ведь через пару минут Энни будет на связи с нами! - Радостно балаболит Эффи. - И не одна, а с Финником младшим! - Еще одна безотцовщина. - Тихо шепчет мимо микрофона Джоанна. Но я все равно слышу ее. Она права, из-за нас ребенок остался без папы, а я знаю, каково это. Но, возможно, Энни найдет в себе силы воспитать его как можно достойнее. А я постараюсь ей помочь. Я должна. Вспыхивает очередной монитор, а с ним и экраны по всей стране. Все больше и больше людей смотрят нас. Все больше и больше на нас ответственности. Перед нами веранда у моря. Энни и ее мальчик сидят за столиком и смотрят прямо на нас. Он похож и на маму и на папу одновременно. Цвет волос и хрупкость у него от Кресты. Но глаза... Эти глаза я как будто уже видела. Это глаза Финника старшего. Это глаза, похожие на толщу воды, плески зеленого моря. Я помню их. И я вижу их снова. К моим собственным глазам подступают слезы. Я понимаю, что меня видят сейчас все, но они сами хотели меня настоящей. А мне настоящей - больно. А когда больно - плачут. Не я это все затеяла. Не мне и сожалеть, что люди увидят их символ слабым и разбитым. Пит берет меня за руку, чтобы я успокоилась. И хоть мои рыдания и прекращаются, в моей душе будет литься океан слез всегда, пока я буду видеть эти глаза. Глаза, которые я не уберегла. Когда я представляю, как маленький мальчик сидит, смотрит на море и ждет, что папа вернется, внутри все замирает. Ведь он не вернется. Мертвые не приходят к нам вновь, это я знаю точно. После недолгого разговора ведущих с Энни, которая стала еще более замкнутой и тихой после того, как осталась вдовой, мы узнаем немного об их жизни в рыбацком дистрикте. Финнику младшему почти год, и он уже умеет ходить и балаболит на своем, малопонятном взрослым языке. Я видела такую малютку последний раз еще когда моя Прим была таким вот маленьким солнышком. Энни на выходных работает волонтёром. Помогает в восстановлении лодок, шьет новые паруса. Живут они на выплаты из Капитолия. Всем семьям, погибших во время восстания воинов, полагаются денежные поощрения и льготы. Когда я вижу Энни, мне отчего-то хочется обнять эту милую девушку. Даже не верится, что она тоже победитель, как и мы. Она совсем другая - чистая, простая, спокойная. - Приезжайте к нам в гости. - Искренне улыбаюсь я дружной семье на экране. - Будем рады видеть вас обоих. Джоанна молчит и просто не отрывает взгляд от мальчишки. В ее глазах я вижу то, что не ожидала увидеть. Ностальгию, скорбь, сочувствие. Они с Финником знали друг друга намного дольше, чем мы. Они были близки, и даже, наверно, в чем-то похожи. Хоть так сразу и не скажешь. Чувствую, как под столом рука Пита сильно сжимает мою, пальцы немеют от боли. С надеждой смотрю в его глаза, но там нет ничего, кроме тумана. Приступ? Сейчас? Такого Панем уж точно не видел… Суматошно пытаюсь вспомнить, что на этот счет говорил доктор Аврелий. Нужно какое-то общее воспоминание, где я не притворялась. Я понимаю, что рассказать что-то ему сейчас, значит рассказать всем, но такова цена спокойствия. - Вы ребята, все трое были на ужасающей жестокостью арене.- С грустью говорит новый Клавдий. - Что запомнилось вам больше всего? - Вы знаете, вторые игры были началом восстания для меня. - Я пытаюсь говорить, как сам Мелларк. Уверено, красноречиво.- И когда там, на арене, остановилось сердце Пита, я поняла насколько это серьезно для меня. - Я собираюсь с мыслями. Говорить не по сценарию оказывается не так просто. - Просто тогда, на арене, когда я поняла, что могу потерять его, я, наконец, осознала всю его важность для меня. И знаете, мы могли показаться чересчур милой парочкой. Но это все заслуга любви Пита. Я всегда была недоверчива и не склонна к проявлению чувств. Я начинаю ценить только после потери. С того момента я точно знаю, как много он для меня значит. - Мой монолог,кажется, заставил замолчать весь мир. Рука Пита под столом ослабела. Ведущий Клавдий внял моему душевому порыву и даже немного растерялся. Он, наверное, не рассчитывал, что из нас с Питом буду говорить я. У эмоциональной Эффи на глазах выступили слезы. Уж кто- кто, а она всегда раскрытая книга. Одна лишь Джоанна театрально закатила глаза, хотя я вижу, в глубине души я заставила вспомнить ее что- то сугубо личное. - Наше эфирное время почти подходит к концу. - Еле сдерживая себя от продолжения рыданий, повествует Эффи. - Что бы вы хотели сказать напоследок всем, кто смотрит на вас? - Этот мир жесток, - Начинает Джоанна, - Но будьте сильнее его. Боритесь до конца, и, в конце концов, мы победим! Мы восстановим нашу землю после всех ужасов, пережитых нами! Главное, не преставать бороться!- Ее слова звучат как лозунг, как продвижение к действию. Сейчас главное для всех не сдаваться, она права. Нам всем не стоит расслабляться, и думать, что раз мы победили, все теперь будет чудесно. Теперь все зависит от самих людей. - Я понимаю, вы сейчас сидите и думаете «легко же им говорить, они обеспеченны, у них есть теплое жилье, и они не чувствуют голода». - Очередь за Питом, и он как обычно, уверен и точен, его взгляд направлен прямо в камеру, в лицо каждого, кто сейчас смотрит на нас. - Да, сейчас, вы в более затруднительной ситуации, чем мы. Но у вас есть все шансы на лучшую жизнь. Джоанна права, нам сейчас нужно бороться, за новый прекрасный мир, за спокойное небо над головой. Каждый из нас заплатил за это огромную цену. И теперь сохранить это все - обязанность любого. Мои предшественники были так точны и остры, что я просто не знаю что сказать. Я никогда не умела говорить дифирамбами. Я никогда не умела нравиться людям. - Я не знаю, что будет через неделю, месяц, год. - Неуверенно и тихо говорю я, смотря вдаль, пытаясь сосредоточиться, собрать мысли в кучу. - Я не знаю, каким станет наш мир, потому что это зависит лишь от нас. Я точно знаю одно, никто не должен быть одинок. Наедине с проблемами человек сходит с ума и перестает понимать, что происходит вокруг. Сейчас, как никогда, каждому нужна поддержка. Неважно кто это - родственник, друг, сосед. Лишь бы вы могли поговорить с этим человеком и положиться на него. В студии пару секунд поддерживается тишина, для предания большего трагизма нашим словам. - Это было сильно, ребята. Я думаю, каждый из тех, кто слышал вас, над чем то задумался. - Негромко говорит новый Клавдий. - На этом наша сегодняшняя передача подошла к концу. Завтра вы увидите прямые включения из разных дистриктов, и рассказы жителей о том, как проходит восстановление, и что это значит для них. До скорой встречи на главном Телеканале страны! Я выдыхаю, и медленно пытаюсь прийти в себя, снова и снова осознавая происходящее. Мне понятно одно. Род победителей живуч, и мы еще повоюем. Мы еще будем бороться за свою страну. Но теперь, для это не нужно разрушать и убивать. От нас требуется возводить и исцелять. Исцелять.