Глава 11. Солнце.
9 декабря 2013 г., 22:37
Почему с тобой так легко? Ведь со мной не бывает так. Я из стали, для битв рождена. С миром, с жизнью, с собою, с тобой. Почему ты не тратя сил, Понимаешь кому любим? Я не знаю, кому мила, А кто кинет клинок мне в тыл.
Мне снится сон, изощренный в своей жестокости. В нем я постоянно слышу крики, будто сойки-говоруны вновь издеваются надо мной. Сначала подсознание переносит меня в день борьбы с переродками, рядом с мясорубкой. Я слышу крики Финника так отчетливо и ярко, как не слышала даже наяву. С ним в унисон кричит и голос Энни, откуда-то издалека, но тоже четко. Я закрываю глаза и прислоняю к ушам ладони, чтобы высвободиться от всего этого ужаса, но звук все равно просачивается сквозь пальцы. Вдруг я понимаю, что больше не слышу Одейра и его жену, им на смену пришли новые крики и новые локации. Это казематы Капитолия, где держат пленных. В хоре ужасающих стонов и воплей слышу один, знакомый голос. Он настолько безысходен и жалобен, что становится сразу понятно - это не крик о спасении и пощаде, или возглас ужаса. Это стоны безысходности, безвыходности положения и душевной боли с телесной вперемешку. Для меня такое состояние Пита страшнее, чем, если бы меня саму пытали самыми изощренными методами. Я бьюсь о невидимые стены, возведённые моим подсознанием, которые не пускают меня помочь, делают просто зрителем ужасающих картин. Пит, весь в следах побоев и мучений, с красными туманными глазами. Я вижу, как надзиратели вводят ему шприц с охмором прямо в вену, чувствую, как по темнице расплывается запах крови и роз, который преследует все, что когда-то побывало в руках Сноу. Я просыпаюсь и даже наяву не могу отделаться от этого ужасного запаха, им пахнет все: футболка, постель, комната. Срываю старую одежду, постельное белье и распахиваю все окна в комнате. В маминой комнатке, до которой зловоние из сновидения не дошло, нахожу старое платье и надеваю его взамен своего, грязного от ужасного запаха. Внутри закипает новая буря, новый шторм, новое стихийное бедствие, какого не видел еще этот дом. Запах президента Сноу сводит с ума от ненависти. Человек, который отнял у меня все забирает мое спокойствие даже из могилы. Он не оставит ту, что свергла его, в покое. Никогда. Я вдруг понимаю, как давно держу в себе все это, наверное, с самого моего приезда обратно в 12 дистрикт. Да, я плакала, но слезы это так мало, чтобы выразить то, что я чувствую. Сон содрал подсохшую болячку с раны, и она закровоточила с новой, неведомой мне в недавнем времени, силой. В голове миллионы "Почему?", и не на один из них не находится ответа. Почему я жива? Почему тогда с арены вытащили меня, а не Пита? Рву цепочку на шее, на которой висит кулон; зачем Пит подарил мне его? Надеялся, что я променяю близкого человека на семью? Я знаю, что не смогла бы сделать выбор. Если бы мне самой пришлось выбирать: остаться мертвым грузом на арене и оставить семью, или бросить Пита, наплевать и спасать свою шкуру - я бы не выбрала. Потому что я даже для того, чтобы определится, просто решить вопрос с собой, слишком слаба. Но мне не дали права на этот выбор, меня силой заставили жить, заставили бороться. С яростью кидаю подвеску о стену, бью кулаками холодный паркет и вгрызаюсь в пол ногтями до неприятного скрипа. Но слез нет, есть только огромная пустота внутри, которую не заполнить физической болью. Ее ничем не заполнить. Дрожащими руками разжигаю отвыкший от работы камин и смотрю на огонь, который с вызовом протягивает ко мне свои горячие языки, встречает, как старую подругу. Я подставляю к нему ладони, затупляю внутреннюю боль ожогами, хватаю пламя руками. Огненная девушка играет с пламенем, их отношения всегда меняются, он то приносит боль, то напротив, приглушает ее. Но жить друг без друга мы уже не можем. Мы с огнем - единое целое, и я должна начать управлять своим внутренним пожаром. Обязана направить его в нужное, новое русло. Наконец, глаза становятся мокрыми и по щекам стекают дорожками слезы, как знак того, что пустота начала рассеиваться. - Китнисс? - Раздается позади взволнованный голос Пита, перед глазами которого открылась странная картина - я, рыдаю рядом с камином, а мои руки обожжены в некоторых местах так сильно, что остались ямки в расплавленной коже и волдыри. Я не могу ничего ответить, слезы подступили к горлу, голосовые связки словно застыли, и я бьюсь о стены тишины, как рыба, лишенная воды. Пит быстро приблизился к камину, сел рядом со мной испуганно смотря мне в глаза. Глаза Пита подпитывают мой внутренний страх. Они так похожи на те, что я видела в сегодняшнем сне. В них есть та безысходность, пустота, боль, но в отличие от Пита из кошмара, тот который сидит рядом со мной имеет в глазах еще и беспокойство, доброту и… любовь? Он вытирает мои слезы теплой рукой и я, желая доказать себе действительность того, кто сидит напротив меня, касаюсь его холодных губ. Поцелуй со вкусом слез и боли приводит в чувства. Я ощущаю тепло Пита рядом и больные раны на кистях рук. А еще я чувствую, что Пит, которого я видела во сне если и был, то уже растворился в прошлом. Он справился с той болью и может удерживать где-то внутри все страхи, откладывая их в дальний ящик. Этот поцелуй, первое настоящее наше сближение после восстания, или даже после второй арены. У нас было так мало моментов, когда мы без притворства могли бы разобраться в своих чувствах, что внутри все перемешалось. Но я сделала выбор, несмотря на запутанность. Мальчика с хлебом выбрала не я - его выбрало мое сердце. И я точно знаю это. Пит, поначалу слегка ошарашенный моим поведением, теперь делает вид, что не удивлен и мило улыбается. Но я вижу в его душе смятения - честна ли я на это раз перед ним? - Правда. - Тихо говорю я, как бы отвечая на немой вопрос. - Это была правда. - Верю. - Шепчет Пит, крутя на пальцах мои волосы. Наверно меня можно читать как раскрытую книгу, никогда не умевшую играть. Теперь темную пустоту внутри заполняет огонь. Мой огонь любви, памяти, боли. Внутри снова нет черных дыр, расползается то, что сидело зажатое в закоулках души, и теперь распрямляется, потягивается ото сна. Я понемногу прихожу в себя. Пит аккуратно накладывает мазь на мои пальцы, ладони и запястья. В доме нашлась небольшая аптечка с хорошими капитолийскими лекарствами и я чувствую приятный холодок в местах, где мазь начинает действовать. - Я пришел сказать, что сегодня половина делегации уезжает обратно в Капитолий, - опомнился Пит. Я даже и не спросила, как он оказался в моем доме, было не до того. - Ну и, слава богу. - Вздыхаю я. - От них одни заботы и шум. Надеюсь, их не обязательно провожать? - Эффи проводит их. Она остается здесь еще на пару дней. Хеймитч наверно, будет в восторге. - Саркастично улыбается Пит. - Она вылила половину его запасов хранившихся в незанятом доме, и устроила в кладовой гардеробную. Я невольно прыскаю улыбкой. - Она остается? - Пит кивает. Наши сопровождающие настолько разные, что наблюдать за ними иногда смешно. Вспоминая, что знают они друг друга, по-видимому, давно - оба были завсегдатыми жатв дистрикта 12, натерпелись они друг от друга не мало. После я показываю Питу письмо, полученное мной вчера вечером. - Это же замечательно! - Удивляется Пит. - О чем ты беспокоишься? Я задумываюсь. Действительно, что беспокоит меня в приезде столь приятных людей? А потом вспоминаю, как не могла смотреть в глаза Энни даже через экран, как перед глазами стояли картинки с Финником, спрашивающим о папе, о Юноше с трезубцем. И я рассказываю Питу о глазах Финника, о маленькой Прим, о чувстве вины к Энни. Он понимающе кивает головой, кладя руку мне на плечи. - Китнисс. - Серьезно обращается ко мне Пит, выслушав мои доводы. - Ты не должна себя ни в чем винить. Ты сделала больше хорошего, чем плохого. - В списке людей смерть которых лежит на моих плечах столько людей, что я не уверенна, что ты прав.- Возражаю ему я. - Начни новый список. Добра, которое ты видела в жизни и которое сделала ты. Это будет правильней. - Слова Пита, как всегда бьют по сердцу правильностью и правдивостью. Я постоянно думаю лишь о смертях прекрасных людей которых знала, но редко вспоминаю подвиги которые они совершили, а такое нельзя забывать. Бережно поднимаю с пола кулон, чиню цепочку и вешаю обратно на шею. - О ком ты хочешь написать? - Спрашивает Пит, доставая книгу памяти. Тик- так. Тик- так, шумно идут часы в комнате. Тик-так. - Вайрес. - Задумчиво отвечаю я. - Она умерла за нас обоих. Мне кажется, будет правильно, если она займет страницу. Пит одобрительно кивает, зарисовывая портрет женщины. «Тик-так. Тик- так. Ты гений, Вайрес. Ты гений». Всего одна строчка, всего один разговор с этой милой женщиной. Всего одной фразой она спасла нам жизнь. Оставшийся день мы готовимся к приезду гостей: разбираем для них одну из комнат, ставим две кровати, освобождаем шкаф и вешаем занавески. За обычными делами, время летит не заметно. Повторяющиеся движения уборки со временем обретают смысл, и я рада, что затеяла этот комнатный переворот. На следующий день, я выбираюсь в город, в надежде найти двух своих новых знакомых. Улочки пролетают перед глазами, но нигде я не вижу тех, кого ищу. Они будто растворились в дневном смраде, который до сих пор стоит над дистриктом, хоть шахты и давно не работают. - Привет. - Пугает сзади детский голос, когда я отчаявшись присаживаюсь на лавку соседней с моей родной улицы в шлаке. - Здравствуй, Джейси. - Внутри разливается счастье, от того, что теперь у меня есть шанс сделать их чуть-чуть счастливее. Ведь я нашла их. - Где твоя сестра? - Она на работе. - Спокойно щебечет девочка. - Я одна дома. Оглядываюсь. Девочка стоит рядом с ветхим домишкой, чем-то похожим на мое старое жилище, но еще более прогнившее и покосившееся. Как здесь может жить пятилетний ребенок, когда в деревне победителей стоит стройный ряд пустых домов? - И когда она вернется? - Пытаюсь разузнать хоть что-то я. - Обычно, она приходит на заходе солнца, и мы вместе смотрим закат. Сейчас вечер, и солнце вот-вот близиться к горизонту. Мелла явно задерживается. - Хочешь я посижу с тобой?- Предлагаю я девочке. Она кивает, и мы вместе смотрим на закат, необыкновенного оранжевого цвета. Цвета который любит Пит. Солнце медленно выходит из зоны видимости, оставляя за собой свет на облаках, а Джесси смотрит на светило завороженным взглядом. Ее глаза лазурного цвета смотрят на небо и,когда в них отражаются облака, кажется, что в радужке девочки цветет новая вселенная. Вокруг тихо.
