Исцеляющее пламя

Три пальца верх, все сняты маски, Я больше не хочу играть. Внутри таится жажда сказки.. Мне надоело воевать.

      Я, впервые в жизни, иду по улице Капитолия. Нет, я была здесь, конечно, и раньше, но за толпами испуганных людей и обломками от взрывов, мало что разглядишь.       Он стал тусклее, чем я помню его по картинкам. Может, это всегда была иллюзия, а может ядовитые цвета, действительно, начало смывать, как грязь дождем и к ним на замену пришли тоже непривычно яркие, но не рябящие в глазах.       Климат Столицы теплее, здесь уже самое настоящее пекло, и первые цветы на клумбах. - Поселят нас в бывшее здание для трибутов, там теперь престижная гостиница. Этаж выберете сами. - Эффи выглядела невозмутимо, хоть я так и не поняла до конца ее отношения к этой поездке.       Жить там, где мой нормальный мир, по сути, закончился - перспектива ужасающая. Я ведь и не понимала, что с того самого момента, как я оказалась здесь, среди трибутов, моя жизнь кончилась. Я умерла. Все участники голодных игр, выживут они или нет - априори ходячие мертвецы. Душой, телом, мечтами. Зовите меня- огненное бездыханное тело. Аморфное и летучее. - 12. - говорит Пит. - Там есть выход на крышу.       Крыша, с которой видно все то, ради чего не хотелось жить - глупые богатые люди, омерзительные до дрожи каждому, кто знает цену куска хлеба. Но это место, почему-то вызывает больше теплых воспоминаний, чем отвращения. Пит всегда был настоящим, когда мы оставались одни, смотря на столицу сверху. Может, из-за того, что на пустой крыше не приходилось играть, может - перед лицом смерти выпаливать то, что думаешь- легче.       Ну, неужели больше нет мест, где можно жить? Я соглашаюсь, хоть и всем сердцем не хочу возвращаться в дом трибутов. Или хочу? Посмотреть в глаза страху все равно придется, и уж лучше пусть это будет уже знакомый 12 этаж.       Осматриваю улицу кругом. Огромные здания, которые, по сравнению с моей родной лачугой, кажутся монументальными. Они разных форм, высот, длин, цветов, но большая часть хоть немного, но пострадала. Даже монументы сдаются под натиском пороха и бомб. Теперь это все напоминает пост апокалиптический пейзаж, хотя… так и есть, по сути. Мир разрушился, разлетелся на маленькие кусочки, которые уже не собрать до конца, насколько они малы.       Когда мы прибываем в наше место жительство на ближайшие две недели, меня охватывает чувство, как после истеричных рыданий. Таких сильных, что невозможно дышать и горло, будто сдавливается жгутом. Такое опустошающее-бессильное, что меня бьет в холодный пот от страха. Что, черт возьми, я здесь снова делаю?       - Китнисс? - негромкий голос Пита сообщает мне, что его тоже пробрало на ностальгию, и она далеко не о светлом. - Ты в порядке? Чай хочешь?       - Горячий шоколад. - Голос дрожит и срывается.             Здесь мало, что изменилось, лишь убрали излишнюю помпезность и прочую ненужную мишуру. Если бы не прошлые обиды на это место, мне бы даже понравилось здесь.       Завтра - появление на публику, сегодня - день для акклиматизации. Во мне борются два совершенно разных человека. Хотя два - мягко сказано. Их внутри тысячи. Разбился не только Панем, вместе с ним разлетелась и я. Часть нашептывает мне, что нужно куда-то бежать, скрыться, и больше не возвращаться в этот жуткий город, часть тыкает в спину: « Ты должна быть сильной Китнисс! Доведи до конца дело, что бы все не прошло зря!», но я слушаю другую часть, которая просто говорит - рыдай. Вот тебе и сильная.       Пит пытается успокоить меня, что-то говорит, но я не слышу его. Только чувствую, что сильные руки тащат меня куда-то, а потом оказываюсь в своей кровати.       В комнате стучат часы, настолько громко, что их не заглушает даже барабанящий по окну дождь. Я лежу бессильно на кровати, пялясь в темный потолок. За окном видно лишь очертание города, подсвеченного огнями вывесок и фонарей. Как успело так быстро стемнеть? Смотрю на циферблат - уже восемь вечера. Оказывается, истерика затянулась.       Звук дождя успокаивает и убаюкивает, но я не хочу спать. Нет сна - нет кошмаров, а значит мне спокойнее. Я понимаю, что не спать вовсе все равно не получится, но тяну время, в надежде на чудо. Почему снами нельзя управлять? Почему человек настолько слабое существо, что не может справиться даже с собственными страхами? Если бы можно было убить подсознание, это бы была первая смерть, которая меня бы обрадовала. Я бы выстрелила в своего мучителя из лука, или просто пошла бы врукопашную. Но с подсознанием, увы, невозможно бороться. Вот поэтому я и лежу уже который час, оттягивая встречу с ним.       Пит ушел сразу же, как только я немого успокоилась, оставив на тумбе кружку с напитком. Медленно отпивая шоколад и приходя в норму, я уснула к середине ночи, закутавшись в покрывало.       Сон в столице веял Капитолием, и этим этажом. Длинный диван в гостиной, перед экраном телевизора. Эффи, Хеймитч, Цинна, Пит и я - все ждут выставления оценок за первый мой смотр. Вот уже 11 дистрикт - Цеп, Рута, дальше мы. Китнисс Эвердин - 11, пит Мелларк - 4. Одна цифра и сердце уходит в пятки - он же не выживет! Обреченные глаза Пита врезаются в память, хоть и сверкающе нереальные, но до ужаса яркие. Меня все поздравляют хлопают по плечу, а я лишь смотрю на мальчика с хлебом, и хочу чем то помочь. Но не могу. Он сгорит, тоже сгорит в моем пламени, как все.       Просыпаюсь. Привожу себя в чувства и начинаю новую версию упражнения доктора Аврелия. Пит Мелларк получил 8 балов. Он выжил на 74 Голодных Играх. И на 75,тоже. Дальше обрываю себя, в надежде запереть, воспоминая о пленном Пите.       Утром нас всех будит и собирает в столовой Эффи, но вместо привычно певучего: «Нас ждет важный преважный день» я слышу лишь - « Вставай сладенькая, уже утро!».К моему выходу из комнаты, все уже сидят за длинным обеденным столом и нехотя, изредка о чем то переговариваются. Хеймитч сидит, откинувшись на спинку стула, и тихо проклинает Эффи - здесь столько выпивки, а сухой закон Тринкет, который рьяно поддержал и Пит, спутал ментору все карты. Сам Пит тихо склонившись перед чашкой чая и опираясь локтями об стол, отбивает ложкой непроизвольный ритм от стола. - Доброе утро. - Тихий голос Кресты напомнил мне, что я пришла не последняя. Непривычно видеть ее здесь, будто она часть от другого пазла, боле светлого и целого, вдруг попала в наш, ужасно сложный, состоящий из множества частичек.       За Фиником младшим приглядывала нянечка в их с мамой комнате. Энни тихо взяла чашку кофе, какое-то рыбное блюдо (неужели они ей не надоели?) и присела с края стола, напротив окна.       Тонкие пальчики берут из сахарницы кусочек рафинада и шумно, ударяя ложкой о стенки бокала, размешивают кубик в напитке.       Сахар - равнодушная раньше к этому недосягаемому предмету роскоши, теперь я относилась к этому лакомству с трепетом. Присаживаюсь рядом, предварительно взяв пиалу с чаем и один кубик сахара. Всего один, в дань лишь одному человеку. Финник Одейр, я приняла твой дар. Но, наверно, слишком поздно.       После завтрака люди засобирались с привычной для них суматохой. Сегодня появление на публику.       Эффи самолично укладывает мне волосы, выдает одежду и направляет переодеваться. Открыв чехол с платьем, я непроизвольно закрываю глаза, будто не веря в его реальность. С первого взгляда понятно - его шил кто-то очень знакомый мне, и я бы могла подумать, что это Цинна, если бы не знала, что на том свете вряд ли занимаются кройкой и шитьем. Наконец, потихоньку начиная соображать, замечаю открытку-записку.       « Это платье сделал Цинна, задолго до своей смерти, после того как вы с победой после 74 игр уехали домой. Я сохранила его специально для тебя.

Эффи.»

      Расправляю плечи, и встаю перед зеркалом, не в силах оторвать глаз от работы стилиста. Насыщенно-темные полосы ткани будто парят вокруг моих ног, как черный костёр, а на длинных, таких же обжигающе черных рукавах - серо-голубой рисунок из замысловатого орнамента, в цвет к верху платья.       - Ах, ты просто чудесна! - Неслышно входит в комнату Тринкет. - Оно не зря столько времени пылилось в шкафу, в ожидании своего часа.       - Спасибо, - чуть улыбаюсь я.             - Я.. я хотела подарить его тебе на свадьбу. - Опускает глаза Эффи. - Но квартальная бойня немного изменила мои планы.       Если бы не сопровождающая рядом, я бы, наверно, расплакалась. Но ради этой милой женщины я сделала вид, что все хорошо и с поднятой головой, на подкашивающихся ногах направилась к выходу, с целью побыстрее закончить этот кошмар.

***

      Формат сегодняшнего выступления напомнил мне парад победителей - мы все, на возвышающейся сцене, сотни камер вокруг и толпа народу. - Шире улыбку! - С непривычной неуверенностью в голосе подбадривает меня Эффи перед выходом на публику, и подталкивает меня к лестнице. Ноги сами несут меня. Попутно считая ступеньки, чтобы успокоиться, сбираюсь вверх.       Слышу аплодисменты, без привычного для Капитолия свиста и гиканья. Одергиваю себя - не надо верить в чудесное исцеление пропитанного ядом города. Сейчас, я была бы только рада карточке со словами. Я не знаю, что говорить им, что делать, даже что чувствовать не знаю.       Мою безвыходную ситуацию, спасает Пит, первый начавший разговор. Теперь у меня есть время осмотреться. Сначала оглядываю сцену вокруг. Слева - Пит, справа - Энни, Хеймитч и Эффи. Креста потерянно смотрит в толпу, будто разглядывая каждого из пришедших, бегает глазами по лицам, а Хеймитч рядом, напротив, смотрит в пол и, сжимая кулаки в карманах, думает о чем-то своем. - Наш добровольный визит- это знак заинтересованности во всеобщем благе. - Я, наконец, начинаю слушать речь Пита, осознавая, что его монолог не вечен, ведь гвоздь программы - это я. - ...Ваше присутствие - это подтверждение того, что мы все - одна большая команда. - Заканчивает речь Пит и отшагивает от микрофона. Взгляд в толпу. Люди воодушевлено хлопают оратору, и ждут моего выхода. - Хочу поблагодарить вас за веру в наши силы и поддержку. - Начинаю я и неуверенно поворачиваюсь к Питу. Он кивает мне головой - Давай, мол, продолжай. - Я хотела извиниться перед всеми за себя, за то, что боялась говорить правду. Больше никаких карточек и чужих мыслей, правда.       Взволнованно переминаюсь с ноги на ногу, теребя подол платья - я могла бы найти его в подарочной коробке, если бы успела стать официально миссис Мелларк. - Мы все понимаем, что с окончанием революции, ничего не кончилось. Я скорблю с каждым из вас, понимая какого это - терять родных. - Многозначительно смотрю на Кресту, которая надеюсь поняла, что это касается и ее. - Давайте будем сильными, и восстановим нашу страну. Для тех, кто будет жить после нас. В честь тех, кто больше не живет с нами.       Дрожь по всему телу и картина перед глазами усугубляющая ситуацию - все зрители до единого прижимают три пальца левой руки к губам и протягивают ко мне. Моя рука невольно тянется к губам, потом вверх. Создается ощущение, будто не только здесь - по всему Панему люди отдают дань. Не мне. Тем, кто погиб за наше спокойствие.