Исцеляющее пламя

      За стенкой у Энни звонит телефон - на часах 5 утра, какому, кроме меня, несчастному не спится?       - Да, конечно, Джоанна. Просто посчитай до десяти, - доносятся до меня обрывки беседы.       "И убери топор" - про себя не удерживаюсь я. Слышать, хоть и косвенно, как стальная убийца дает слабину - непривычно. Даже в тринадцатом, по возвращению из плена, она редко позволяла себе расплакаться. А сейчас, живя в родном дистрикте, она, похоже, наконец, дает себе разрядку. Искренне жаль, что рядом с ней нет никого, кто бы смог просто обнять и развеять внутренних монстров. Когда видишь таких людей, понимаешь, насколько тебе самому повезло. У меня есть даже несколько таких помощников. А Мейсон совсем одна.       - Финник? Финник хорошо. Учит новые слова и мечтает о путешествиях, - улыбается в трубку молодая мама.       Да я просто исполнительница желаний! Хотел путешествий - тетя Китнисс с радостью тебе их устроит, без расчета на то, что кому-то это может не понравиться.       Каким-то шестым чувством понимаю, что Джоанна успокоилась, хоть я ее и не слышу.       - Спокойной ночи, Джо.       Все утихает и мне не остается ничего, кроме как спать.       Все утро меня преследуют кошмары о переродках и пропавших детях, и я кричу во сне.       Птицы, собаки, неизвестные мне звери - все кричат, кричат истошными детскими голосками. Глаза переродков сверкают, убивая меня своей знакомостью. Там - Рута, та - Прим, а возле… Джейси? Нет, она же жива! Хотя, откуда мне знать? Я оставила ее одну, с любящей, но ненадежной сестрой без средств к существованию. Возможно, она уже пополнила список мертвых, которые доверились мне… и поплатились.       Проснувшись, кричу в пустоту, если это можно назвать криком - безмолвный оскал рта и огромная буря внутри. Извиваюсь как змея, сминая простыню и роняя одеяло - мне не холодно. Горячие слезы текут по вискам, исчезая в волосах. Что там советовала Энни Джоанне? Считать до десяти? Ладно.       Раз. Моя сестра девять месяцев как мертва. Два. Я участница и победительница двух голодных игр. Три. Капитолий пал. Четыре. Повстанцы у власти. Пять. Пит никогда не избавиться от охморных видений. Шесть. Я нездорова морально и физически. Семь. Этот тренинг не помогает. Восемь. Тысяч людей не стало по моей вине. Девять. Сноу мертв. Угрозы нет. Десять.       Выдыхаю полную грудь воздуха и никну, тяжело дыша. Тихо поднимаюсь с кровати, плетусь в ванну. «Это было легче, чем ты думала» - говорю я сама себе. Кажется, скоро успокаивать себя войдет в привычку. Выдерживать натиск снов с каждым разом все сложнее, но и я становлюсь сильнее вместе с ними. Главное не забывать, что всего этого не существует. По крайней мере, в настоящем времени.       С утра нас опять везут на заседание. В этот раз я отказываюсь от любых мероприятий и сразу устремляюсь к совету. Сегодня, я точно знаю, что говорить и как себя вести. Это уже дело не меня - это дело всех людей вокруг, - общества, которое для меня представляет маленькая девочка Джейси - она, ее сестра, и такие же обычные люди как они - все должны жить спокойно.       - Я предлагаю отдать незаселенные дома, в деревнях победителей, малоимущим, - резко говорю я.       - Что ж - обескураженная моим заявлением, Пейлор быстро обдумывает аргументы и похоже ничего не находит, - прекрасная идея.       - Осталось только выбрать, кого из малоимущих туда заселять.       Жителям дистриктов много и не надо - теплой уютной комнаты на одну семью - это сверх нужды. Но даже если в каждом из двухэтажных домов поселится по 8 семей, мест на всех бездомных не хватит, это понятно как день.       - Давайте проведем розыгрыш, - язвит Хеймитч, - "Жилищные игры".       - Совершенно не смешно, - цежу сквозь зубы я, пытаясь сдержать желание стукнуть ментора прямо по злорадной физиономии. Как будто у самого есть идеи получше.       - Нужны еще дома, - констатирует факт Пит, - а у нас их нет.       Нет - построим. Я готова на все, ради спокойствия. Не моего - других. Я раз в жизни решила позаботиться о ком-то еще, кроме себя, и обязана довести до конца свой план.       Нам приносят обед - тушеное с овощами мясо и бокалы с чаем. Плутарх обещает мне проконтролировать процесс заселения свободных жилищ, и мне проходится ему поверить. Сама взять под контроль, я это, конечно, не смогу - толку от меня в бумажных и других важных делах мало. Да и вечно следить за этим у меня не получится - через пару дней я вновь уеду в свой укромный двенадцатый дистрикт и буду прятаться от своих кошмаров в тишине. Жизнь в Капитолии не для меня, сейчас я прочно осознаю это.       Мы выезжаем из дома правительства, почти сразу после обеда. Я прошу высадить меня на главной улице Капитолия - победить страх изнутри смутная тактика, но другого выхода у меня нет. Уверяю себя и надсмотрщиков в лице Эффи и Хеймитча, что ограничусь лишь тихими наблюдениями за городом, но и сама понимаю - доверять мне не стоит.       Что первое бросается в глаза, так это высокие здания - в дистриктах, я не видела домов больше трех этажей. Даже сейчас ненавистные нормальным людям краски, до конца не побеждены. Прямо при мне стайка рабочих закрашивает огромный ярко-розовый дом белой краской. Проходящие мимо истинные капитолийцы обреченно вздыхают и тихо перешептываются между собой. Кстати о жителях столицы - это смещение стилей, про которые мне рассказывала Эффи, действительно вошло в моду. Иногда их рвение- напялить на себя последние остатки роскоши, доходят до смешного. Шляпка с огромными перьями, в добавление к серым брюкам и черной вязаной кофточке, на даме с ребенком в коляске, длинные накладные ресницы прямо до бровей на подростке в сером платьишке - это уже даже не смешно, это жалко.       Некоторые меня замечают, но их реакция отлична от жителей моего округа - здешние люди украдкой смотрят на меня, показывают детям, но подойти не решаются - для них я все та же дикая бунтовщица, просто теперь на их стороне.       Сижу на общественной лавке и пару часов просто наблюдаю за их тихой жизнью. Здесь странно и неуютно - каменные джунгли вокруг меня сковывают, даже редкая зелень выглядит неестественно. Слишком яркая и ухоженная, будто не живая. Идеально чистая дорога (с мылом они ее моют что ли?), магазины, доступные каждому, и совершенно растерянные люди. Для них то, что вижу сейчас я - минимальный набор. Они все еще ждут огромных пышных балов и игр, новых красивых штук на улицах и кислотных цветов. Но этого больше не будет - я не позволю.       За мной приезжает машина, отправленная Хеймитчем, и я возвращаюсь домой.       Крыша нашего пентхауса стала "летней резиденцией" моей команды. Я, Пит, Хеймитч, Энни, даже Эффи - всем понравился этот уютный уголок. Вечером, попросив работников гостиницы притащить нам несколько кресел, пледов и светильников, мы с Энни обустраиваем настоящую комнату на свежем воздухе. Когда приходят и остальные, мы разливаем чай по кружкам и под воздушную пшеницу слушаем истории: байки Хеймитча, рассказы Энни про море, описание Питом известных картин, новости Панема от Эффи. А я просто сижу и слушаю, понимая, как много для меня значат эти люди. Ведь самое важное, это семья. А понятие семьи не ограничивается кровными узами. Это те, с кем ты живешь, с кем делишь горе и радость, кому можешь довериться или просто помолчать. По таким меркам, я очень счастливый человек - Прим была бы рада видеть меня такой. А если она была здесь, я бы стала еще счастливее. Но не бывает все до конца так хорошо.       Накинув на плечи плед, бреду к ограждению рядом с краем крыши, посмотреть на закат.       - Мы с тобой бывали здесь не раз раньше, правда или ложь? - подкрадывается сзади Пит.       Сегодня я почти не слышала его - у правительства он был непривычно тих, вставив лишь пару фраз, а ко мне и вовсе не подходил.       - Правда - тяжело вздыхаю я.       Больно осознавать, что самые теплые воспоминания, привносящие мне радостную тоску, щемящую в сердце грусть, приносят Питу лишь сомнения. Его уверенность - самое жуткое, что мог забрать Капитолий. Именно поэтому, президент так и сделал.       - Было также тепло, но твои волосы были длиннее, я помню. Я играл с распущенными локонами, а потом сказал…       - …"вот бы растянуть этот день навечно", - не произвольно улыбаюсь я. Он помнит. Помнит.       - В тот день было такое же небо. Оранжевое на закате, - заворожено смотрит в даль Пит, узнавая старый пейзаж.       Вид и правда, прекрасный. Если не смотреть вниз, на шумный город, можно представить, что мы где-то на природе. Стаи птиц в небе, и прекрасный, нежный оттенок заката.       - Это твой любимый цвет - кутаясь в плед, шепчу я.       - Помню, - закрывает глаза Пит, - а твой зеленый.       Мне хочется кричать от необоснованного счастья. Просто разговор, просто воспоминания - раньше, я бы и значения не придала. "Это же Пит, он помнит и любит все во мне" - как наивно я полагала, что так будет всегда. Теперь, вот такая вот беседа, огромная роскошь.       - Правда - обнимаю юношу, пытаясь всеми силами удержать этот момент в своей памяти как можно четче, ведь иногда это так важно - просто помнить.