Глава 20. Подневольная игра.
7 марта 2014 г., 22:39
Пути дорог моих не обратимы... Но не дойти до точки невозврата. Не без потерь на играх победила, Приму я одиночество, как брата.
Родной дистрикт пахнет теперь не так, как воспоминания отсюда. Угольная примесь улетучилась куда-то, оставив после себя только сухость и пыль. А еще вокруг витает аромат лета, которое со дня на день выдворит весну. В деревне победителей нас неожиданно принимают новоиспеченные обитатели. - Китнисс! - радостный детский возглас стреляет по сердцу. Джейси выглядит лучше, чем в нашу последнюю встречу. Ее коляска все так же разваливается, а одежда пестрит заплатами, но глаза ребенка будто подменили. В них зажегся огонек надежды, и мысль о том, что спичкой для этой свечи стала я, греет получше пламени. - Привет, - подает голос Мелла, слегка измаявшаяся, но неуловимо счастливая, - нас поселили в доме по соседству пару дней назад. Я слышала, это все вы. Спасибо. От нас всех. Она протягивает мне небольшой сверток, аккуратно завязанный цветными толстыми нитками на бант. - Большое спасибо, - поощрительно кивает Пит. Я тяжело сглотнув выдавливаю жалкую улыбку. В пурпурном мешочке скрывались два обручальных кольца. Тонкие, но золотые и непомерно дорогие для двенадцатого украшения, блистали на солнце вкраплениями минеральных крошек, камней, которые испокон веков использовались шахтёрами для даров возлюбленным. - Мы подумали... - смущенно добавляет Мелла, - что вы ведь так и не успели по-настоящему пожениться. - Мы наденем их позже, при всех, - смягчающе заключает Пит, - хорошо? Сестры от души улыбнулись и отправились по своим делам, оставив нас с "суженым" наблюдать за совершенно новой деревней, теперь уже, в самом деле, победителей. Победителей над тяжкой порой. Деревушка заметно ожила, принимая десятки новых жителей. Наконец, в лицах людей можно было разглядеть черты, а не одинаковые черепки обтянутые кожей. Вместе с человеческим, оживала и красота вокруг. Перед вечерним заревом я вышла одна, пройтись по пустующим закоулкам города, наблюдая издали за изменениями. Неторопливо влачились дни, пока я заново свыкалась с тем, что мне придется жить один на один со своими мыслями. Я невольно осознала, как игры не дают свободу мне даже теперь. Игры с собой, со временем, наперегонки с чувствами и виной. Вся моя жизнь, мое существование напоминает игру, от чего нервы снова сдают. Четыре стены моей комнаты кажутся как никогда бессмысленными и давящими, а вместе с тем не предоставляют никакой защиты. Они словно пропускают все через себя, скапливая вокруг моей кровати невесомую паутинку страхов. Все вокруг заросло паутиной, а я здесь - главный паук, черная вдова. От этого не скроешься, помогают лишь прогулки по лесу и список добрых дел, ставший для меня мантрой. В конце концов, теперь я свободна. Опустошение - тоже воля. Через пару недель я осмеливаюсь позвать с собой и Пита. Загулявшись по старому лесу, мы набрели на небольшую скалистую пещеру. - Зайдем? - неуверенно кивнул мне Пит. - Не бойся. Это всего лишь пещера. Хотя мы оба понимали, что страшит меня темнота не внутри пещеры, а внутри меня. Воспоминания захлестывают моментально, снимая заглушку с эмоций и запуская мотор паники. Пещера, как бы это наименовал доктор Аврелий: "агрессор". Даже просто стоя рядом, мне все тяжелее подавлять внутри клочки тех дней арены, когда Пит, смертельно раненый, лежал рядом в такой же пещере. Еще больнее вспоминать мои тогдашние чувства - безысходность, игра на камеру и мерзкое ощущение, будто внутри все взрывается. Взяв Пита за руку, я нерешительно ступаю внутрь природного убежища. В нос ударяет запах сырости и известняка. - Ты первый раз поцеловала меня в похожем месте, правда или ложь? - Правда, - подтвердила я, внутри уже страшась следующего вопроса. - Ты не любила меня тогда, - тоскливо заключил Пит. - Ложь, - нервно прошептала я. Пронзающий взгляд Пита говорил мне одно: " ты не умеешь врать". За столько времени я научилась врать публике, государству, даже самой себе, но лгать Питу я не в силах. Чувство вины захлестнуло меня с головой, и вдруг испарилось в момент, как будто кто-то накрыл меня вакуумной крышкой. В мозг впервые закралась мысль: " я не подвластна над тем, что причиняю людям боль". Мне не о чем сокрушаться и посыпать голову пеплом. Отпустить все и смириться - все, что остаётся мне на сегодняшний день. Мы остались в природном убежище до самого рассвета, улегшись на холодном полу, безмолвствуя, слушать дыхание друг друга. Через выход из пещеры, мне виднелся кусочек неба, на котором всю ночь загорались звезды. Далекие и чистые, на них совершенно не влияет то, что для меня смертельно. Им все равно. Мы возвращались через кладбище с братской могилой. Хотя теперь весь наш дистрикт - одно большое захоронение. Мы гуляем по затоптанным костям и живем рядом с развалинами чужих жизней. - В это место невозможно влюбиться, - закрываю глаза я, - но его можно полюбить. Родной дистрикт - забытая богом часть страны, отшиб, обреченный на бедность. Но я люблю свою родину, просто за то, что она есть у меня, за то, что здесь нет ничего фальшивого. Поваленные домишки не очаруют красотой, но у них есть душа. То, чего никогда не хватало Капитолию. Весь день мы посвящаем ненадолго заброшенной книге памяти - листы заполняются с немалой скоростью, оставляя в себе боль об утере. Мы стараемся не забыть каждого - Лису, хотя она умерла и задолго до революции и мы абсолютно не были знакомы, Цепа, бесгласых, даже Катона, которого теперь я понимаю больше, чем при нашей первой встрече. Мы с Питом снова сближаемся. Правда, иногда он все еще замирает, стискивает спинку стула и ждет, пока схлынет поток блестящих слайдов. Хеймитч наблюдает за нами со стороны, на удивление, тихо развалившись на диване, и думая целыми днями о чем-то своем. Вскоре и он присоединяется к нам и книга все заполняется и заполняется - ментор потерял не меньше нашего. Сны мне больше не снились вовсе. Я будто умирала на ночь, ни чувствуя ничего. Честно сказать, это ощущение ни капли не страшило меня, а напротив, приносило облегчение. Я стала ложиться раньше, в надежде подольше задержаться в этом мире, которого совершенно не существует. Мне впервые в жизни не хотелось просыпаться, и я вставала из кровати, только чтобы не вызывать беспокойство Пита и Хеймитча, несколько часов в день сидя с ними в моей гостиной и заполняя тонкие страницы день за днем. Пусть и таким странным образом, но ко мне пришло хоть какое-то спокойствие. Пускай это и не безупречный вариант, но ведь все лучше, чем убивать саму себя день за днем. Медленно, теряя много дней, я возвращаюсь к осмысленному существованию. И постепенно осознаю, что и не преставала жить - эта тонкая материя не прекращается, пока жива память. Воспоминая, как неконтролируемый процесс владеют мной. Но эта игра и помогает мне выживать. А я обещала ей жить.***
Дорогие, уважаемые, терпимые ко мне читатели. Я знаю, что продолжения не было месяц, а то и больше, но я все так же люблю вас, ценю, и надеюсь, что чувства эти взаимны. Концовка этого фанфа даётся мне сложно, так как к этому произведению я очень привязана. Остается всего несколько глав, не считая этой. Я вроде сказала уже так много и одновременно не сказала ничего. Мне настолько хочется достойно закончить всю эту историю, что главы пишутся очень долго, от вдохновения до вдохновения. Пишите, пожалуйста, отзывы. Это дает мне силы, правда. Возможно, меня читают не так много человек по фикбуковским меркам, но я ценю каждого. Для меня, это уже невероятно. Спасибо.
