«Капитолию выгодно, чтобы мы были разброшены»

За завтраком разговор не вязался. Все ели молча. Овсянка со свежей земляникой пахла изумительно, но аппетит куда-то исчез. Даже пирожные с воздушным кремом и мятный чай не могли отвлечь девушку от мрачных мыслей. - Мадж, детка, ты почему ничего не ешь? - озадаченно спросила Кэйтлин, которая сегодня впервые за долгое время завтракала в кругу семьи. - Не хочется. В разговор вступил отец: - Лучше бы тебе как следует подкрепиться. Всякое может случиться во время праздника. Праздника? Девушка громко выдохнула и принялась за уже остывшую кашу. В гостиной грозно пробило десять часов. Пора. Все торопливо встали и направились к выходу. Мама решила остаться дома: все уже привыкли, что она редко появляется на публике. Мадж слегка улыбнулась отцу, стараясь его немного подбодрить. Она как никто другой понимала, каково это - каждый год нести чушь перед сотнями людей, зная, что их детей ждет неминуемая смерть. Послышался шорох шин на дороге: за ними уже приехала служебная машина. Девушка еще раз бегло оглядела себя в зеркале, убедившись в том, что выглядит надлежащим образом, и последовала за отцом.

***

Сегодня главная площадь дистрикта 12 выглядела иначе. Яркие витрины кондитерских и цветочных магазинов были завешаны грубой серой тканью, что оповещало посетителей о закрытии. Не было видно радостных лиц городских жителей, все пространство заполняли угрюмые, печальные люди, озадаченные одним единственным вопросом: "А вдруг это буду я?". Мадж с отцом сопровождают несколько миротворцев. Одного из них она неплохо знает - его зовут Дарий, ему недавно исполнилось двадцать, и он единственный, кто худо-бедно с ней общается. Ну, то есть, если краткое обсуждение погоды, а так же "привет-пока", входят в ваше представление об общении. Рыжий друг подмигивает, чем вызывает благодарную полуулыбку на бледном лице девушки. Мадж подходит к столу, заваленному бумагами, вынесенному прямо на улицу, и встает в очередь. Пора регистрироваться. В её возрастную группу входит Китнисс Эвердин. Она быстро кивает почти подруге в знак приветствия. Та отвечает тем же - и обмен любезностями закончен. -Следующий, - флегматично произносит сидящая за столом женщина. Лицо у нее холодное, будто бы каменное, с незапоминающимися чертами. Она цепко хватает руку Мадж, наметанным движением прокалывает ей палец, забирая каплю крови. -Можешь идти, - и девушка направляется к сцене, спотыкаясь на негнущихся ногах. Звучит гимн Капитолия, и все перешептывания в миг стихают. На сцене появляется мэр со своими подопечными и другими влиятельными людьми 12 дистрикта. Отец произносит стандартную речь, напоминая всем о предыдущем восстании и о его последствиях. Она знает наизусть каждое его слово. Мало кто в курсе, но отцу приходится чуть ли не каждый вечер по долгу сидеть в своем кабинете и заучивать до ужаса скучные и "правильные" карточки, написанные людьми из Капитолия. Мадж поймала на себе недовольные и испепеляющие взгляды сверстников и на секунду пожалела, что так вырядилась. У большинства её сверстников были простые хлопковые или ситцевые одежды не очень привлекательного покроя и самого непримечательного цвета. Она, как всегда, сделала вид, что не замечает никого из них, стараясь унять боль в груди. Казалось бы, что за столько лет укоризненных взглядов она должна была к ним привыкнуть, но девушка не могла. Каждый раз, каждый чертов раз, когда на неё так смотрели, ей хотелось подойти к этому человеку и вслух высказать все, что думает об этих взглядах. Они не понимали, что Мадж ничего не могла поделать со своим положением. Да, ей посчастливилось родиться в богатой и относительно влиятельной семье, но разве это хоть как-то поможет ей сегодня? Речь подошла к концу, и на сцене появились Эффи Бряк и Хеймич Эбернети - единственный живой победитель Голодных Игр в дистрикте номер 12. Фееричное падение самого спившегося человека на ее памяти здорово всех повеселило. Что ж, хоть разрядил атмосферу, но, к сожалению, ненадолго. Эффи уже спешила включить фильм, "привезенный из самого Капитолия," который оказался таким, как все и ожидали: пропагандирующим величие и несокрушимость столицы. Мадж стояла ни жива ни мертва в ожидании кульминационного момента Жатвы - жеребьевки. Вот Эффи, разряженная во все розовое, подошла к шару с надписью "девочки". У всей женской половины собравшихся на секунду перехватило дыхание и потемнело в глазах. - Примроуз Эвердин! Кажется, малышка была младшей сестрой Китнисс. Это так несправедливо. Ей ведь всего лишь одиннадцать. Мадж не питала никаких иллюзий - девочку убьют на Арене в первый же день. Несмотря на эти мысли, Андерси почувствовала нестерпимую волну облегчения - выбрали не ее, она проживет еще год - и Мадж кляла себя за это, и ничего не могла с собой поделать. Эти три чувства - жалость, облегчение, стыд - слились в ее груди, и у нее так защемило сердце, что, казалось, сейчас она упадет без сознания. Как же кружится голова... - Доброволец! Я доброволец! - послышался из затаившей дыхание толпы полный отчаяния крик. Только не она! Мадж переполнила паника, пока она наблюдала за Китнисс, поднимающейся на сцену. На площади повисла пустая, такая тягучая тишина. Все были шокированы таким невероятно смелым поступком. Мадж поймала отчаянный взгляд Китнисс, и ей жутко захотелось поддержать ее хоть чем-нибудь, показать ей, что все они, весь дистрикт, бесконечно благодарны ей и всегда будут помнить о ней. Решение - возможно, не самое лучшее, но думать было уже некогда - само пришло в голову. Девушка подняла вверх руку, разворачивая ее ладонью к Китнисс, и пальцы ее сами собой сложились в с детства знакомый жест - два пальца загнуты, три выпрямлены - жест, говорящий: я люблю тебя. Я уважаю тебя. Я с тобой. Глаза Мадж заволокло слезами, и сквозь мутную пелену она увидела, как в полной тишине вслед за ней поднимаются руки - одна, другая, третья... Вся площадь обратила развернутые ладони к первому за всю историю дистрикта 12 добровольцу. Мы любим тебя, Китнисс, знай. Мы сочувствуем тебе. Мы с тобой. Тело содрогнулось от ярости. Они не посмеют! Так нельзя! В этот момент каждый житель дистрикта 12 почувствовал себя причастным к судьбе Китнисс Эвердин, каждый захотел выразить глубочайшее уважение и сочувствие. - А теперь - мальчики. Она и не заметила, как ведущая подошла к шару на противоположной стороне сцены. Мадж не должна была волноваться, ведь её уже точно не назовут, но сердце почему-то сжалось от страха. Девушка не могла объяснить, что с ней происходит, но по телу поползли предательские мурашки. Её трясло как при лихорадке. Перед глазами всплыло одно имя. Имя, которое она больше всего боялась услышать. - Пит Мелларк! Она облегченно выдохнула, радуясь тому, что ей так и не доведется увидеть, как он поднимется на сцену. И снова её захлестнула волна жалости и стыда. Бедняга Пит.

***

Отец сошел со сцены, а это значило, что ей выпала возможность попрощаться с Китнисс. Девушка шумно втянула воздух, собираясь с силами, и направилась в сторону Дома Правосудия. Миротворец на входе безоговорочно пропустил дочь мэра внутрь и даже услужливо подсказал этаж и комнату, где временно разместили её одноклассницу. Мадж зашла в лифт и нажала нужную кнопку: в этом здании ей разрешалось свободно передвигаться без чьего-либо сопровождения. Китнисс выделили комнату в пустующем крыле Дома Правосудия. В этой части никто не работал, так как все кабинеты находились на нижних этажах. Лифт скрипнул и мягко остановился. Девушка вышла из него и, поежившись, огляделась. Около единственной двери стояли двое миротворцев. Кроме неё, посетителей не наблюдалось. Наверное, родных пустили сразу же. - Я пришла попрощаться, - твердым голосом сказала она двум охранникам. Верзилы узнали в ней дочку мэра и учтиво открыли двери в комнату. - У вас пять минут, - негромко пробасил один из них, когда девушка проходила мимо него. - Хорошо. Мадж беглым взглядом оглядела помещение. Оно было небольшим, но довольно уютным: несколько старых кресел, довольно большое окно - впрочем, с решетками, - обитый изумрудным бархатом диван, который уже изрядно протерся в нескольких местах, торшер, около которого примостился небольших размеров платяной шкаф с зеркалом. Вот и вся мебель. На диване, ссутулившись, сидела Китнисс. Мадж подошла ближе и выдавила из себя самую банальную вещь, которая только пришла на ум в подобной ситуации: - Здравствуй. Китнисс выглядела крайне ошарашенной. Скорее всего, дочь мэра - последний человек, которого она ожидала увидеть в такой час. Тем не менее, ей удалось совладать со своими эмоциями, выдавив простое "привет". - У нас мало времени. Так что постараюсь быть предельно краткой. Я верю в тебя. Мы все в тебя верим. Надежда еще есть. - Мадж быстро оглядела комнату, в надежде найти какую-нибудь полезную вещь. Что-нибудь, ну хоть что-то! Боже, почему она не додумалась ничего с собой прихватить?.. Вдруг её взгляд на миг остановился на небольшом настенном зеркале, в котором отражалась она сама: девушка с белокурыми волосами, уложенными в красивую прическу, в белоснежном платье, к которому была приколота красивая брошка. Ну конечно же. Брошь. Поспешно откалывая птичку от наряда, она вложила её прямо в руки Китнисс. - Вот, держи. Возьмешь с собой в Капитолий. Это на удачу!- она ободряюще улыбнулась почти подруге, стараясь, чтобы это прозвучало как можно более убедительно. Та отрицательно замотала головой. - Нет. Я не могу это принять. - Еще как можешь! Они разрешают брать с собой какую-нибудь вещицу из родного дистрикта. Как талисман. Девушка напротив недоверчиво посмотрела на золотую брошку, но все же решила её принять. Она бросила на Мадж благодарный взгляд и уже хотела что-то сказать, как в дверном проёме появился миротворец. - Ваше время вышло, - сказал он будто бы даже виновато. - Помни, мы все с тобой!.. - это были последние слова Мадж перед тем, как охранники захлопнули дверь. Направляясь в сторону лифта, девушка старалась выровнять дыхание и унять сердцебиение. Тут перед ней выросла чья-то внушительных размеров фигура. На секунду волна страха сотрясла все её тело, на стоило как следует рассмотреть пришельца, как она успокоилась. Гейл. Это всего лишь Гейл. Парень удивленно посмотрел на неё, но задал лишь один единственный вопрос: - Ты тоже? Девушка коротко кивнула, стараясь не смотреть в темно-серые глаза собеседника. Парень пошел к охраняемой двери, но миротворцы его не пустили. - Вы родственник мисс Эвердин? - Нет, но я... - Тогда вам сюда запрещено. Немедленно покиньте Дом Правосудия. Мадж уже хотела было зайти в лифт, но, став нечаянной свидетельницей этого разговора, не смогла уйти просто так. Андерси верила, что у каждого должен быть шанс сказать "прощай". - Пропустите его! - девушка стремительно подошла к миротворцам и теперь буравила их взглядом. - Не положено, мисс Андерси. - Он со мной. Или вы хотите иметь дело с мистером Андерси? Вот уж не думаю, что ему понравится то, что вы сейчас делаете. Я ведь здесь от его лица, - многозначительно добавила Мадж. Двое верзил переглянулись и нерешительно открыли дверь. Гейл тут же рванулся с места. Миротворец придержал его за руку и предостерегающе сказал: - У вас три минуты. Мадж, довольная собой, решила дождаться Гейла около лифта. Она боялась, что в её отсутствие эти двое могли избить Хоторна. Ровно через три минуты Гейла вывели из комнаты. Он уныло побрел к выходу. В лифе его уже ждала Мадж. Парень внимательно посмотрел на неё, будто впервые с момента их знакомства пытаясь разглядеть в ней хоть что-то помимо красиво уложенных золотых волос или дорогого белоснежного платья. Под этим взглядом ей было неуютно, и она нервно поежилась, нажимая на кнопку первого этажа. Двери со скрипом закрылись. - Спасибо, - сухо поблагодарил её Гейл. Она лишь пожала плечами - мол, ничего тут такого нет, но на душе у девушки почему-то стало гадко. Они молча вышли из лифта и направлялись в сторону выхода, когда перед девушкой как будто из-под земли вырос Дарий. - Мисс Андерси, мэр велел мне проводить вас до дома. -Спасибо, я могу дойти и сама, - вежливо проговорила та и попыталась обойти миротворца, но он остановил ее. -Он так же просил напомнить, что сегодня не самый удачный день для того, чтобы в одиночку бродить по Дому Правосудия и по дистрикту вообще, - добавил Дарий. Мадж твердо возразила: - Но я же не одна. Миротворец удивленно уставился на Гейла, будто бы только что его заметил, вопросительно поднял брови и бросил на девушку многозначительный взгляд. - Об этом потом, хорошо? - с нажимом продолжила она. Парень неуверенно кивнул и пошел на попятную: - Хорошо. Я его не видел. Но будет лучше, если до дома вас провожу я. Машина уже ждет. Ваш отец еще просил передать, что сегодня вернется поздно. Девушка послушно кивнула и помахала на прощание рукой совершенно обескураженному Гейлу, который явно не ожидал услышать от неё нечто подобное. До дома они ехали в полном молчании. Тишину прерывал лишь шорох шин да неприятный треск мотора. Она с самым невозмутимым видом оглядывала окрестности, краем глаза иногда замечая, что Дарий как-то подозрительно на нее смотрит... Или ей просто так кажется? Машина со скрипом остановилась на усыпанной гравием дорожке, ведущей ко входу в дом мэра. Девушка попрощалась с миротворцем, пообещала ему больше не допускать подобных вольностей, и скрылась за дверью. Особняк встретил её божественным ароматом запеченной утки с тушеными овощами. На кухне суетилась их домработница Марта, которая раньше была няней Мадж. - Пахнет просто потрясающе, - похвалила она пожилую женщину, зная, как та любит лестные отзывы о её стряпне. Лицо Марты расплылось в добродушной улыбке. - Мисс Андерси, покушаете? - Пока не хочется. Хочу дождаться отца. Мама у себя? Получив положительный ответ, девушка в два счета взбежала по лестнице на третий этаж и чуть приоткрыла дверь в комнату Кэйтлин. Ей повезло - мать не спала. Мадж радостно улыбнулась и кинулась в объятья родительницы, которая расплакалась от счастья. Да что уж там - даже Мадж наконец-то прослезилась, вместе со слезами изгоняя из себя все страхи прожитого дня. А Кэйтлин все никак не могла перестать обнимать свою любимую доченьку: она гладила её по волосам, целовала, счастливо шептала что-то ей на ухо. В этот миг в комнате царила одна только радость. - Слава Богу, милая! Еще два лета. Всего два лета! Я так волновалась, ты не можешь себе представить... Марте пришлось вылить мне в чай двухдневную дозу успокоительного. На лице Мадж блестели мокрые дорожки. Она даже не пыталась вытереть слезы, позволяя им свободно стекать по лицу. Но вот момент счастья закончился. Девушка глубоко вздохнула, собираясь с силами. - Пит Мелларк и Китнисс Эвердин. Их выбрали. Будем надеяться, что удача все-таки будет на их стороне.