«Капитолию выгодно, чтобы мы были разброшены»

Отец пришел действительно поздно. Большие настенные часы в зале уже пробили полночь, кода мэр Андерси переступил порог дома, усталый и голодный. Марта быстро разогрела ужин, причитая, что такими темпами глава 12 дистрикта совсем свое здоровье подорвет, но мужчина сидел за столом с отстраненным видом и, казалось, совсем ее не слышал. Мысли его блуждали около необычайно храброй девушки, которая нашла в себе силы спасти свою сестру. Мадж спустилась к отцу в столовую. Мэр устало на неё посмотрел и недовольно покачал головой. - Ты почему до сих пор не в кровати? Уже поздно. - Я тебя ждала. И, честно говоря, из кухни доносятся такие аппетитные запахи, что удержаться просто невозможно! Они ели в полной тишине, нарушаемой лишь стуком вилок о тарелки. Вдруг отец сказал: - Ты поступила сегодня очень храбро. Очень храбро, очень глупо и очень опрометчиво. Мадж, это опасно, понимаешь? Капитолий вполне мог расценить твою выходку на площади как знак неповиновения. Будем надеяться, что они не узнают, что Гейла Хоторна допустили к Китнисс Эвердин с моего личного разрешения. Девушка виновато опустила глаза, уставившись на недоеденную утку. - Я...я вдруг подумала, что им нужно было попрощаться, понимаешь, пап? Мэр призадумался. На несколько мучительных секунд в столовой воцарилась тишина. - Похоже, эти двое чем-то тебе нравятся. Не так ли? - отец с интересом наблюдал за реакцией дочери. Ему давно было интересно, что его Мадж могла найти в этих ребятах. Бесспорно, Гейл был очень хорош собой, девушки, скорее всего, вниманием не обделяли. Китнисс - славная девочка, правда, слишком часто нарушающая установленные правила. Но он закрывал на это глаза вот уже несколько лет, тем более что она исправно носила его семье их любимую землянику. Разумеется, во время Жатвы девчонка показала себя очень храброй, но разве это - единственная причина?... И еще одно. Почему люди повторили тот древний жест за его дочерью? Мистер Андерси не знал ответов на эти вопросы, но очень хотел их заполучить. Теперь настала очередь Мадж поразмыслить. Каждое слово она старалась подбирать как можно более тщательно и осторожно, опасаясь ляпнуть лишнего: - Они прекрасные люди, которые очень любят свои семьи. "Эти двое", как ты их назвал, единственные из всего класса, кто вообще со мной разговаривает. Друзья обычно помогают друг другу. А я почему-то решила, что могу стать им тем самым другом, - она устало выдохнула, чувствуя, что ей пока не удалось снять напряжение, но более точно передать свои мысли она не могла. - Ладно, пап, давай лучше есть торт! - наконец сдалась девушка. Мэр согласно кивнул. Атмосфера сразу стала не такой напряженной. В столовую снова вернулись тепло и уют. Десерт оказался невероятно вкусным (у мистера Мелларка, без сомнения, самый настоящий талант!), и отец и дочь понемногу расслабились и в течение ужина больше не поднимали острых тем, спокойно запивая лакомство мятным чаем с корицей. Мэр Андерси вкратце, опустив большинство деталей, рассказал Мадж о том, как он выразил свои соболезнования семье Пита и матери Китнисс. Ему до последнего казалось очень странным то, что жребий пал не на мальчика из Шлака, а на городского, которому не нужно было брать тессеры и повторно вписывать своё имя на карточке. Вот, например, тот же Гейл, которому Мадж помогла попасть к Китнисс в Дом Правосудия... сколько раз он был вписан? Двадцать пять? Двадцать шесть? Вот это это действительно можно назвать - "удача всегда будет с вами". Настенные часы гулко пробили половину второго ночи. Девушка зевнула, чмокнула родителя в щеку и пожелала ему приятных сновидений. Пора было ложиться спать. Она медленно поднялась к себе в комнату, которая находилась на втором этаже особняка. Кровать казалась ей сейчас самым теплым и безопасным местом в мире. Мадж приняла горячий душ, надела ночную сорочку и залезла под одеяло с головой, свернувшись клубочком, и моментально провалилась в крепкий сон.

***

Следующие несколько дней прошли довольно спокойно. Но весь дистрикт находился будто бы в трансе. Эта Жатва прошла не как предыдущие. Она что-то изменила. Все чувствовали это, но не могли решить для себя: хорошо это или плохо. Не было больше слышно на улицах привычного гама и суеты. Вопреки негласной традиции, люди не праздновали. Все ходили с задумчивым выражением лица, словно взвешивая все "за" и "против" в каком-то трудном вопросе. Мадж тоже подхватила всеобщее состояние. Девушка все это время не выпускала из рук книги, зачитываясь ими до боли в глазах. Утром она не хотела вставать из-за пианино, разучивая новые гаммы и наигрывая свои любимые мелодии, - все они были грустными и немного угнетающими. Отец с утра до поздней ночи пропадал на работе или же сидел у себя в кабинете. Мать снова слегла с головными болями и теперь не могла даже встать с кровати. Но для всей семьи Андерси было огромной неожиданностью, когда из Капитолия пришла целая коробка с обезболивающим и успокоительным, которое просто невозможно было купить в местных аптеках. Эти лекарства обычно приходили дважды в год, но сейчас что-то было определенно не в порядке. Ведь на дворе лишь май месяц, а следующая партия должны была придти не раньше октября. В посылке лежала записка.

Миссис Андерси от президента Сноу с наилучшими пожеланиями.

А рядом было приписано знакомым каллиграфическим почерком:

Дорогой мой друг Джонатан, у тебя в дистрикте чудесные добровольцы. А дочь у тебя выросла настоящей красавицей - удивительно смелая и находчивая девушка. Уверен, она далеко пойдет. Передавай своей замечательной супруге мои пожелания скорейшего выздоровления. Президент Сноу.

Мадж тогда впервые в жизни увидела, как глаза её отца от ужаса стали похожи на две медные монеты. Джонатан даже сначала сам попробовал препараты, прежде чем отнести их жене. На удивление, лекарства были не отравлены, но после этого случая мэр запретил дочери хоть как-то привлекать к себе общественное внимание. Мужчина теперь все реже появлялся дома, допоздна засиживаясь в Доме Правосудия за какими-то важными бумагами. Ответное письмо президенту писать никто не стал. Всем и без того стало ясно, что значил такой нескромный подарок. Я знаю, что происходит у вас в Дистрикте. Я знаю, что происходит у вас дома. Мне не составит труда прийти и все уничтожить. Вы в руках Капитолия. Вы - никто. И скорейшего вам выздоровления, миссис Андерси - это ненадолго. Девушка в тот вечер заперлась у себя в комнате и не выходила из неё весь следующий день. Конечно, это казалось абсолютной глупостью, ведь шпионы Сноу навряд ли караулят около её спальни, но все же Мадж было куда спокойней сидеть под одеялом, поджав под себя ноги, стараясь оградиться от противных мыслей, которые не давали покоя. Ей было действительно страшно, а от отчаяния хотелось забиться в угол, чтобы никто её не тревожил, и реветь там в голос от безысходности и собственной беспомощности. Но на следующее утро Марта силком подняла девушку с постели и отправила в душ. Теплая вода немного успокоила и придала сил, на душе полегчало, правда, ненадолго. Стоило ей только выйти из ванной, как новая волна страха заставила ее содрогнуться всем телом. В доме был кто-то посторонний. Девушка четко слышала несколько мужских голосов. Судя по всему, гости находились в кабинете её отца. Мадж посмотрела на себя в зеркало и увидела в нём перепуганную девчушку с мокрыми светлыми волосами, в белом махровом халате и смешных тапочках. На неё смотрел ребенок, но никак не взрослая девушка. Она дрожащими руками расчесала волосы, заплетая их в косу. Надела повседневное серое платье, классические черные лодочки на маленьком каблучке и направилась в столовую, как бы невзначай проходя мимо отцовского кабинета. Из-за полуприкрытой двери ей удалось расслышать лишь: - Они не очень-то вами довольны, сэр. Могут возникнуть проблемы. Дальше голоса умолкли, а ей пришлось все-таки спуститься на первый этаж, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. На столе её уже дожидалась овсянка с земляникой. Девушка быстро доела кашу, запивая ее морковным соком. В столовую зашла чем-то сильно обеспокоенная Марта. - Мисс Андерси, вам бы лучше сейчас уйти из дома ненадолго. Погуляйте по площади. Отец оставил вам денег. Купите себе что-нибудь. Только прошу, домой до обеда лучше не возвращайтесь. Девушка неуверенно кивнула. Она распустила уже высохшие волосы, которые теперь волнами спадали по плечам и спине, взяла оставленный папой маленький кошелек с монетами и поспешно покинула особняк Андерси.

***

На Главной Площади было много народу. Все выглядели крайне озабоченными и нервными. Сначала ей нагрубила продавщица в лавке со сладостями, потом какой-то мужчина наступил на новые туфли и даже не удосужился извиниться, а лишь бросил в её сторону полный злобы и презрения взгляд и умчался прочь... Мадж уже совсем было пала духом. Прошел всего час, что же ей делать дальше? Куда идти? Чем заняться до обеда? Но тут ответ нашелся сам собой. - Привет! - окликнул ее сзади чей-то мужской голос. Девушка быстро развернулась и чуть было не подскочила от испуга. - Гейл! Ой, не надо так пугать. У меня чуть сердце не остановилось, - в подтверждению этого из рук Мадж выпал пакетик с разноцветными леденцами. Конфеты рассыпались по площади, как бусы. Некоторые треснули. Она стояла ни жива ни мертва, с удивлением смотря на все это безобразие. Гейл выглядел не лучше. На его лице застыло какое-то странное выражение, чем-то отдаленно напоминающее раздражение. - Ой! - вот и все, что смогла выдавить из себя Мадж. Она опустилась на корточки и принялась лихорадочно собирать рассыпавшиеся леденцы обратно в пакет. Парень, видя, как дочь мэра практически ползает по Главной Площади в тщетных попытках не выглядеть полной дурой, не смог остаться в стороне. Они молча собрали все до последней конфеты. Мадж благодарно на него посмотрела, но быстро отвела взгляд, чувствуя, как начинает краснеть. - И что ты теперь будешь с ними делать? - неожиданно резко спросил Гейл. Девушка робко пожала плечами. - Выброшу, наверное. Все равно их уже нельзя есть. И только сказав это, дочь мэра поняла, какую большую ошибку совершила. Боже мой! Ну надо же было такое ляпнуть! Выброшу! Да на эти деньги, которые я потратила на леденцы, его семья могла жить не одну неделю. Ну как можно быть еще большей дурой? Сейчас он просто развернется и уйдет, а я снова останусь одна... И Мадж поймала себя на мысли, что совершенно не хочет, чтобы он уходил. Но вопреки всем её страхам, парень лишь как-то отстранёно кивнул и посмотрел на девушку опять тем странным взглядом, которым удостоил в лифте Дома Правосудия. Мадж опять вся сжалась и поспешила к урне. Избавившись от треклятых конфет, она немного успокоилась и постаралась взять себя в руки. Гейл уже развернулся в противоположную сторону и начал было уходить, как она, сама не зная почему, робко попросила его остаться. - Ты что, серьезно что ли? - грубо ответил он. - У меня дома два брата и совсем маленькая сестренка, которые всегда голодные. А ты выбрасываешь леденцы стоимостью недельной зарплаты шахтера, даже глазом не моргнув! И у тебя хватает наглости просить меня погулять с тобой, пока тебя не заберет на машине один из миротворцев и не отвезет в особняк, где всегда есть еда и горячая вода?! Ты шутишь, что ли? Правду про тебя говорят, ненормальная! Она сама и не заметила, как из глаз потекли слезы. От обиды в горле встал большой ком, который позволял не разреветься в голос. Она всхлипнула и со злостью посмотрела на него. Все то чувство несправедливости и копившаяся годами обида наконец-то вырвались наружу. - Прежде чем говорить так о ком-то, сначала поставь себя на его место! Да как тебе не стыдно? Я..я... - голос начал срываться от переизбытка чувств, слезы уже не просто катились по щекам, они градом стекали по ее лицу, заливаясь в рот. Послышался еще один всхлип. - Ты думаешь, что проблемы есть у одного тебя? Считаешь, что если у кого-то больше денег и кто-то может купить конфеты, то его семье не угрожает смертельная опасность? Если бы ты только знал, во что моим родителям обошлось одно твое прощание с Китнисс! Нам угрожает президент, за нами установили слежку, никто из нас не высыпался уже несколько недель, отец постоянно пропадает на работе, а мать даже не может встать с кровати! А сейчас у меня дома люди из Капитолия. Они все утро торчат в кабинете отца. Меня выгнали из дома, чтобы только не попадаться им не глаза. И я даже не знаю, будет ли мой отец все ещё жив, когда я вернусь. И ты имеешь наглость говорить, что я сумасшедшая? В своем отчаянии она и не заметила, как с повышенных тонов перешла на едва различимый шепот. Мадж смело посмотрела на своего собеседника и увидела в его глазах отблески удивления и...жалости? Но продолжать весь этот цирк было выше ее сил. Девушка резко развернулась и направилась в противоположную от парня сторону, подальше от Главной Площади. Все еще хлюпая носом и утирая соленые слезы рукавами платья, она не могла поверить, что он был так груб с ней. Но чего ещё она могла от него ожидать? Он ненавидел её. Они все ненавидели. Кто-то резко схватил её за руку и развернул на сто восемьдесят градусов. - Ладно, ты...кхм...это...прости меня. Я не хотел, чтобы это все так прозвучало, - виновато проговорил Гейл, когда Мадж высвободила свою руку и потерла место, где парень сильно её сдавил. - Да ладно. Что уж там. Зачем передо мной извиняться? Я же сумасшедшая. А психи не чувствуют ничего. И знаешь, почему? Им наплевать! Её выдали предательская дрожь в голосе и очередная слеза, которая скатилась прямиком к подбородку. Гейл примирительно улыбнулся и постарался сказать как можно более мягко: - Ладно, прости. Ты не сумасшедшая. И прекрати реветь, пожалуйста. Не люблю зареванных девчонок! Он помолчал и спустя пару секунд добавил: - Хорошо, давай погуляем. Я уже все равно дичь продал. Думаю, у меня найдется для тебя час-другой. Она посмотрела на него и поняла, что парень говорит искренне. Похоже, ему действительно было жаль. Сердце сделало мертвую петлю. Гейл все-таки согласился погулять с ней. -Сделай одолжение, - нарочито ворчливо буркнула она, пытаясь привести себя в порядок, и пошла за ним.