It's Not Babysitting

Наступила осень, и жизнь снова вошла в своё обычное, неспешное русло. Но ощущение того, что теперь они были в браке, всё равно оставалось новым и волнующим. Они поженились. Курт и Блейн Хаммел. Иногда Курт просто замирал посреди любого дела, глубоко дышал или щипал себя, не в силах поверить, что это правда. Иногда казалось, что он проснётся – и всё исчезнет. Не хватало только ребёнка. Разумеется, говорить о детях было преждевременно – да и желал ли Блейн их вообще? Этот вопрос ещё ни разу не поднимался. Блейну было всего двадцать два года, он едва ли был готов к подобным размышлениям, а Курт не собирался прямо сейчас внушать ему эту мысль. Слишком велик был риск, что всё обернётся неприятными моментами: Блейн откажется, Курт расстроится, Блейн почувствует себя виноватым и, возможно, согласится раньше, чем будет к этому готов. А это никому не пойдёт на пользу. Нет, лучше подождать несколько лет.– а там, быть может, тема всплывёт сама. Но скрывать от мужа внезапно накрывшее его желание завести ребёнка было адски тяжело. Стоило увидеть малыша в рекламе – и глаза уже предательски увлажнялись. А от соблазна заглянуть в детскую коляску его удерживало лишь одно: даже в Нью-Йорке такое поведение могло вызвать подозрение. Поэтому, когда через пару месяцев у Джулиана намечалась годовщина свадьбы, и он в шутку сказал, что лучшим подарком была бы возможность сходить с женой на ужин и в кино, не беспокоясь о трёх детях, младшему из которых было всего два месяца, Курт всерьёз задумался. С одной стороны, он прекрасно умел обращаться с детьми – или хотя бы с одним ребёнком – и искренне хотел бы дать друзьям возможность побыть вдвоём. Но с другой – это наверняка обострило бы его собственную тоску по детям. В итоге он согласился и позвал с собой Блейна, который, как оказалось, тоже загорелся желанием помочь. Дети уже спали, когда они остались одни в доме. Примерно час всё было тихо и мирно… ровно до того момента, пока из кроватки в спальне родителей не раздался жалобный звук. – Я схожу, – мгновенно поднялся Курт. – Смотри дальше, эту серию я уже видел. Тедди лежал в кроватке. Он откинул одеяльце и как-то умудрился полностью запутаться в нём своими пухлыми ножками. Похоже, именно это его и разбудило – и он был явно этим недоволен. Курт распутал одеяльце и снова аккуратно укрыл малыша. Но Тедди продолжал плакать. Проверив, что подгузник сухой, Курт стал тихо с ним говорить, гладя нежные пушистые волосики, даже начал напевать колыбельную – она всегда положительно действовала на маленькую Дриззл. Но на Тедди это не произвело никакого впечатления. Курт взял малыша на руки, прижал тёплое тельце к груди и начал аккуратно укачивать. Но Тедди только сильнее надрывался, и в каждом его жалобном звуке было столько несчастья, что у Курта сжималось сердце. Он правда хотел помочь, но совершенно не понимал, что нужно ребёнку. Даже три года жизни с Дриззл не сделали его экспертом в младенческом языке. Да и сама Дриззл, как все всегда говорили, была на редкость спокойной малышкой. Может, Тедди просто проголодался? Хотя до его обычного кормления было ещё далеко, Элис упоминала, что он иногда просыпался пораньше. Значит, стоило попробовать. Курт не мог оставить малыша одного в кроватке, пока будет делать смесь, а в гостиной свет был достаточно приглушённым, чтобы не раздражать сонные глаза, поэтому Курт понёс туда Тедди, надеясь, чтобы девочки не проснулись. Две трёхлетки плюс расстроенный младенец – это был уже перебор. – Можешь немного подержать его? Понятия не имею, что с ним, так что попробую сделать смесь – вдруг поможет. Блейн сразу подскочил к нему, и Курт бережно вложил Тедди в руки мужа, изо всех сил скрывая внезапную, острую тоску в груди. Ох, как же ему хотелось бы… Нет. Только не сейчас. Сейчас нужно сделать смесь для маленького ротика, который… почему-то уже был не так широко раскрыт и не издавал таких громких звуков. Стоило Блейну взять Тедди на руки, малыш будто забыл, что вообще собирался плакать. Он завороженно уставился на него огромными круглыми глазами. Может, малыш заинтересовался его тёмными волосами – у родителей же у обоих были светлые, – а может, его привлекла бородка, которую Блейн недавно начал отращивать. Но что-то в муже Курта явно пленило ребёнка. И, похоже, это чувство было взаимным. Блейн тихо прошёл к дивану, сел, всё ещё мягко улыбаясь и не отрывая взгляда от крошечного лица. Как только он устроился, то переложил малыша так, чтобы тот уютно устроился между его грудью и согнутой рукой, а затем осторожно коснулся крошечного кулачка своим пальцем. Тедди ухватился за него и довольно забулькал. Курт растаял на месте. Про молоко он сразу забыл, так и оставшись стоять у дверей кухни, и смотрел, как Блейн болтает с малышом. Блейн, к счастью, говорил нормальным языком – Курт терпеть не мог нелепого сюсюканья, – рассказывая, что сейчас ночь и пора спать, о мягком пледике, который Тедди только что поймал в кулачок, о пушистых зайчиках на его комбинезончике… и о дяде Курте, который, кажется, готов растаять от умиления… Стоп… что? Курт встряхнулся и показал Блейну язык. Тот тихо рассмеялся, и Курт уселся рядом, стараясь не расплыться в широчайшей улыбке. Тедди уже спал. Блейн предложил немного подождать перед тем, как вернуть его в кроватку, и они вдвоём сидели на диване, делая вид, что смотрят телевизор. Курт же не видел вообще ничего. Он пытался делать вид, что смотрит на экран, а не на эту очаровательную картину с его мужем и младенцем на руках, но кого он обманывал. Блейн прекрасно видел, как тот украдкой на них косится, а уголки его губ то и дело подрагивали. В конце концов Блейн повернулся к нему, поймал его взгляд и так нежно улыбнулся, что у Курта перехватило дыхание. – Когда-нибудь, любимый, – сказал он. х х х х Покупка одежды для учителя начальной школы оказалась чрезвычайно скучным занятием. Здесь не было ни намёка на индивидуальность, никакого шика или ярких деталей – разве можно тут получить удовольствие? Курт тяжело вздохнул, возможно, уже в двадцатый раз за последние тридцать минут, что они провели в магазине. Ему было скучно. Очень скучно. А Блейн тем временем исчез среди напольных вешалок, вероятно заприметив очередной однообразный и скучный жилет, так что рядом не было никого, кому можно было бы пожаловаться. Курт, разумеется, был безумно рад, что Блейн сразу после окончания колледжа нашёл работу, которая приносила ему настоящее удовольствие. Выяснилось, что он обожает учить музыке – особенно детей – и за три месяца учебного года он ещё ни разу не выразил недовольства. Плюс у него был ещё один творческий способ самореализации: он писал музыку для вне Бродвейской театральной группы (и Курт был уверен, что здесь Блейн мог бы построить блестящую карьеру, потому что был в этом чертовски хорош). Но главное место в его сердце – и, судя по всему, в гардеробе – всё же занимало преподавание. Курт снова тяжело вздохнул, злобно глядя на бесконечные ряды серых, одинаково скучных рубашек, и даже минуту подумывал найти продавца, просто чтобы кого-нибудь позлить, как вдруг заметил широкие плечи Блейна. Курт направился к нему, лавируя между стопками одежды и жутковатыми манекенами… но резко остановился, осознав, в какой отдел он зашёл. Блейн стоял в отделе детской одежды, полностью очарованный увиденным. Уловив боковым зрением приближение Курта, он тут же повернулся к нему уже с максимально умоляющим «щенячьим» взглядом. Он поднял руку, демонстрируя находку: на маленькой вешалке висела крошечная голубая распашонка с надписью я <3 моих папочек. У Курта сразу пересохло в горле. – Куууууурррт? Можно мы её возьмём? Курт только кивнул, пытаясь хоть как-то совладать с дыханием, и направился к кассам, ощущая за спиной шаги Блейна, который нёс остальные вещи. Ему нужно было выйти отсюда. Срочно. Они ведь планировали поужинать после магазина, но сейчас Курт всё равно не смог бы проглотить ни кусочка. Он дождался, пока Блейн расплатится, заметил тёплую улыбку продавщицы, которая упаковывала крошечную распашонку, и, не говоря ни слова, повёл мужа к машине. Дорога домой заняла немного времени и прошла в полнейшей тишине, но стоило им оказаться на кухне, как Курт развернулся к мужу, с ощущением, будто сердце застряло у него в горле. – Так, выкладывай. Что за дела с распашонкой, Би? – Ну, она же такая чудесная, – совершенно невинно ответил Блейн. Но Курт знал своего мужа слишком давно, чтобы повестись на это. Он что-то не договаривал. – И? – И она бы так классно смотрелась на малыше, тебе не кажется? – Он сделал паузу, улыбнулся и затем едва слышно, с благоговением прошептал: – На нашем малыше. Курт коротко, порывисто вдохнул, но сумел ответить мягко, почти нежно: – Дорогой, у нас ведь нет малыша. Блейн взял его ладонь, переплёл их пальцы и потянул ближе к себе. – Может, нам пора об этом задуматься? – едва слышно произнёс он. – Из-за этой распашонки? – губы Курта дрожали, но он уже не мог этого скрыть. – Нет. А потому что… мы готовы. – Блейн смотрел на него своими золотистыми и широко раскрытыми глазами. – Готовы?.. – Да. – Но… – В голове у Курта роились десятки вопросов; всё происходило так внезапно. Он даже не знал, с чего начать. Блейн нахмурился, тревожно глядя на него. – Подожди… Это не только мне так кажется? Все вопросы могли подождать. – Да, Би, мы более чем готовы. В последующие несколько месяцев произошло много событий. Они пришли к выводу, что для них не имеет особого значения, будет ли ребёнок их кровным, и поэтому усыновление стало оптимальным вариантом. Когда с этим определились, всё очень быстро закрутилось: встречи в агентстве по усыновлению, документы, проверка благонадёжности, обследование жилищных условий, ещё больше документов – и наконец в марте их внесли в список ожидания. Их предупредили, что ждать, скорее всего, придётся долго, поскольку они хотели новорождённого. Видимо, большинство семей хотели того же. Оставалось только ждать. Ну и ещё найти новую, более просторную квартиру. Когда появится младенец, потребуется больше места, а благодаря возросшему бюджету можно было присматривать жильё в районах получше. Боги недвижимости, видимо, были к ним благосклонны, потому что уже через две недели после того, как они решили начать поиски, то уже нашли идеальное место и вовсю занимались ремонтом. К концу апреля квартира была светлой, обновлённой и полностью готовой – и они были в полном восторге. Они, возможно, даже успели как следует «обжить» её, занявшись сексом почти на каждой поверхности. (За исключением детской. Это почему-то казалось слегка жутковатым.) х х х х Однажды в начале мая Блейн вернулся домой в заметном, но тихом возбуждении. – Представляешь, я сегодня разговаривал с Ив, – начал он за ужином. Увидев, что Курт не понимает, о ком речь, он поспешил уточнить: – Это учитель на замену, мы с ней неплохо ладим. Обычно она работает со старшеклассниками, но иногда подменяет и у нас. Так вот, она сказала, что в её прошлой школе есть одна девушка, с которой нам, возможно, стоит познакомиться. – В каком плане? – Её зовут Бетти. Она на шестом месяце беременности. Выпускница, отличница, и, судя по словам Ив, компьютерный гений. И самое главное, она рассматривает прямое усыновление. Так что… Курт почувствовал, как у него участилось сердцебиение, но он слишком многое знал о подростковых беременностях, чтобы радоваться заранее. – А что с отцом? – Никто не знает. Какой-то студент, с которым она переспала на единственной в своей жизни вечеринке в братстве. Родители её поддерживают, но тоже считают, что будет лучше для всех отдать ребёнка. Я подумал, что мы могли бы хотя бы поговорить с ней. И они поговорили. Это было совсем не как в фильмах, где взаимное доверие возникает с первого взгляда и уже на следующий день готовы бумаги об усыновлении. Бетти никогда не думала отдавать ребёнка однополой паре, но относилась к этому спокойно и открыто, так что большого препятствия в этом не было. После первой встречи в кофейне, где были и её родители, она решила, что они ей нравятся, и согласилась встретиться ещё несколько раз, прежде чем сказать своё окончательное «да» или «нет». Она быстро прониклась к Блейну и общалась с ним скорее по-дружески, чем как с человеком старше себя. История их любви вызвала у неё настоящий восторг. Курта она ценила за остроумие и восхищалась его успехами, а когда на третьей встрече он поведал ей о Дриззл и истории Куинн, то Бетти стала смотреть на него с едва скрываемым благоговением. – Подожди, и твой брат один воспитал Дриззл? В шестнадцать лет? – Ну, не совсем один. Мы все были рядом, чтобы помочь и поддержать его, и наши родители – потрясающие люди. У Дриззл может и было немного необычное детство, но её всегда любили, она никогда не чувствовала себя нежеланной – а это, как мне кажется, самое главное. Финн женился, когда ей было шесть, так что теперь у неё есть настоящая мама, и Куинн тоже поддерживает с ней нерегулярный контакт. Тогда всем пришлось делать нелёгкий выбор, но счастье Дриззл всегда было в на первом месте. Бетти довольно долго молчала, потом тихо спросила: – Если… если вы её усыновите, я смогу потом когда-нибудь её увидеть? Или, ну… хотя бы фотографию получить, узнать, как она? Не как мама, просто… Мне бы хотелось знать, что она счастлива. Блейн уже закивал, а Курт ответил: – Конечно. Мы можем оформить открытое усыновление, если тебе так будет комфортнее. Наш ребёнок с самого начала будет знать, что он или она – приёмный. Она кивнула, глубоко вдохнула и улыбнулась им. Её глаза заблестели. – Хорошо. – Правда? – Курт едва мог дышать. Он так боялся надеяться, что держал себя в руках до последнего, а теперь счастье накрыло его, словно волной. – Правда. Я хочу, чтобы Лили любили. Вы хорошие люди, и я никогда не видела взрослых, которые были бы так влюблены друг в друга. Я знаю, что с вами ей будет хорошо. – Лили? – переспросил Блейн, его голос тоже дрогнул от эмоций. – О, так я просто называю её про себя, – Бетти покраснела и погладила живот. – Это вовсе не значит, что вам нужно оставлять это имя. – Нет, – выдохнул Курт. – Мне нравится. Лили. Блейн расплылся в улыбке и закивал, а затем подпрыгнул от восторга: – А теперь можно, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, потрогать твой животик? Бетти хихикнула и кивнула, и когда Блейн осторожно приложил ладонь к округлости её живота, она взяла и руку Курта, положив её рядом с его ладонью. Потом тихо сказала: – Привет, Лили. Это твои новые папы. Представляешь, как тебе повезло? У тебя будут два отца, которые будут тебя любить, заботиться о тебе и… ой! Маленькая Лили решила поприветствовать своих новых пап уверенным и сильным пинком. х х х х Себастиан ненавидел больницы. К счастью, эта палата была максимально не похожа на больничную, а скорее напоминала небольшую переговорную. Они пришли слишком рано, все четверо (Мелисса бы была пятой, но простыла и решила не рисковать). Курт так метался по комнате, что становилось душно, и Купер вывел его якобы за кофе, хотя Себастиан очень надеялся, что тот догадается купить ему ромашковый чай или что-то ещё успокаивающее. Ксанакс, например. Он вытянул ноги и посмотрел на сидевшего рядом совершенно неподвижного, с абсолютно пустым выражением лица Блейна. – Ну, хотя бы ты держишься как профессионал. Это, похоже, стало сигналом для Блейна, и тот начал паниковать. Отлично. Где все медсёстры с их чудо-лекарствами, когда они нужны? Это же больница, чёрт побери. – Как думаешь… ещё не поздно всё отменить? – Блейн был белее мела, а его руки были сжаты в кулаки. Себастиан старался изо всех сил, но утешать он совершенно не умел. – Я бы сказал, уже поздно. Она вообще-то уже родилась, и вы подписали бумаги. Ты же не собираешься бросить своего ребёнка в первый же день? Блейн застонал и закрыл лицо ладонями. Прекрасно, Смайт, просто блестяще. Он попробовал ещё раз. – Эй, всё будет хорошо. Откуда вдруг такие сомнения? Или ты только сейчас понял, что становишься родителем и больше никогда не будешь свободным? Не переживай, говорят, потом будет легче. Ну, в худшем случае – лет через восемнадцать, когда отправишь ребёнка в колледж. Даже тогда ты ещё молод будешь. Блейн покачал головой и поднял взгляд на Себастиана, лицо его было напряжённым. – А если я не справлюсь? Если окажусь плохим отцом? Этому же не учат, не бывает никаких репетиций, а книги дают только базу… вдруг я стану таким же, как мой отец? Мне ведь никто не показывал, что значит быть хорошим папой, как же мне… – Эй. – Себастиан понял, что Блейн вот-вот сорвётся, и положил руку ему на колено. – У тебя же есть Берт. Ты ведь им восхищаешься? Мы все им восхищаемся. Блейн слегка выдохнул. – Наверное, но… – И тебе не придётся делать всё одному. С тобой Курт. Вы вместе, и вы оба хотите создать семью. Блейн кивнул, всё ещё подрагивая. – И когда станет по-настоящему тяжело – а такие дни точно будут, – помни, что у вас есть люди, которые готовы вас поддержать. Купер и Мел, родители Курта, Джулиан со всем его выводком. Да и я тоже, хоть я и не разбираюсь в детях и не собираюсь этому учиться. Но выговориться со мной и выпить – всегда пожалуйста. Блейн уже не выглядел таким бледно-зелёным, и Себастиан мысленно похлопал себя по плечу. – Ты справишься, малыш. Идеальных отцов не бывает, но ты дашь этой девочке дом, где её ждут и любят. По-моему, это отличный старт. – Спасибо, Себ. – Да ладно, пустяки. Он даже на секунду задумался, не читает ли Купер сейчас Курту аналогичную (ладно, точно более качественную) нотацию где-нибудь в коридоре. В этот момент дверь распахнулась, и вошли эти двое, а следом – полная, добрая на вид медсестра, которая катила перед собой пластиковую люльку. Внутри жалобно попискивал маленький комочек. – Ну что ж, приехали, – с улыбкой сказала медсестра. – Все бумаги готовы. Можете забирать вашу малышку домой. Себастиан незаметно достал айфон и нажал кнопку записи. Она подхватила малышку (чёрт, ну и крошка же!) и оглянулась на Курта с Блейном. Но те уже не замечали ничего вокруг: нервозность исчезла, осталась только светлая, чистая радость и предвкушение встречи. Курт протянул руки, и медсестра осторожно вложила в них свёрток. Блейн шагнул ближе и обнял их обоих – мужа и их новорождённую дочь. Кроха замолчала, словно прислушиваясь. Медсестра довольно улыбнулась и, порывшись в кармане, достала какие-то бумажки. – Ну что, какое имя вписываем? – Лили Элизабет Хаммел, – произнёс Блейн, и Курт широко улыбнулся. – Здравствуй, Лили, – прошептал он. – Добро пожаловать в мир. Себастиан неожиданно почувствовал влагу в глазах и поспешно протёр их. Проклятый кондиционер.