It's Not Babysitting

Дату назначили (начало июня, в годовщину их первой встречи), приготовления шли размеренно, как и положено важным событиям. И однажды в феврале, за тихим ужином Блейн понял, что пришло время затронуть один из самых серьёзных вопросов. – Я хочу взять твою фамилию, когда мы поженимся. Курт улыбнулся ему поверх тарелки с фетучини. – Перед своей или после? – Вместо. Курт замер, его вилка зависла в воздухе. Он медленно нахмурил брови. – Би… тебе не обязательно это делать. Мы можем взять двойную фамилию, это проще простого. У людей творческих профессий вообще принято использовать лишь часть имени для работы, так что тебе совершенно не обяза… Блейн протянул руку через стол и крепко сжал ладонь Курта. – Нет, ты не понял. Я хочу после свадьбы сменить фамилию. Я стану твоим мужем. Твоим. Навсегда. И я хочу, чтобы моё имя об этом говорило. Благодаря тебе, Курт, я стал другим человеком, и… мне хочется, чтобы у этого нового человека было новое имя. К Андерсону я не особенно привязан. А вот к твоей семье – да. Я чувствую с ними особую связь, какой у меня никогда не было с моими родителями. Блейн уже несколько месяцев думал об этом. Хотя нет, думать тут было нечего: он просто знал, что хочет этого. Просто ждал, появятся ли хоть какие-то сомнения. Не было ни одного. Курт долго молчал и с удивлением на него смотрел, а потом тихо сказал: – Блейн Хаммел. Звучит прекрасно. х х х х В последний день мая, всего за неделю до свадьбы у них появился неожиданный визитёр. Курт пошёл открывать, так как Блейн в это время устроил концерт на кухне, громко напевая и выпекая печенье. И хотя Курт никогда раньше не видел эту женщину, двух секунд хватило, чтобы понять, кто перед ним. Блейн и правда был копией своей матери. – Здравствуйте. Вы, должно быть, Курт. У неё был мягкий голос и приятная улыбка, но прежде чем Курт сумел взять себя в руки и ответить сколько-нибудь внятно, её взгляд резко метнулся в сторону кухни. Оттуда доносилось, как Блейн напевал какую-то глупую песенку про печенье и любовь на мотив «Ding-Dong! The Witch Is Dead». В этот момент он как раз прервался и окликнул: – Курт? Кто там? Не дожидаясь ответа, он вышел из кухни – и замер, раскрыв рот, с прихваткой в одной руке и следом от муки на щеке. – Мама? Курт замер в дверном проёме, наблюдая, как они одновременно шагнули друг к другу и крепко обнялись в центре гостиной. На глазах Блейна блеснули слёзы, и сердце Курта болезненно сжалось. Блейн почти никогда не говорил о своих родителях; с тех пор, как переехал в Нью-Йорк, он их не видел. Их общение с мамой сводилось к редким звонкам по телефону или по Скайпу раз в месяц – и на том всё. Приглашение на свадьбу они, разумеется, отправили в Вестервилл, но получили сухой, бездушный ответ: «К сожалению, мы не сможем присутствовать. Примите наши наилучшие пожелания». И этим всё ограничилось. Узнав о случившемся, Купер пришёл в такую ярость, что начал швырять вещи и ломать всё, что попадалось под руку. Лишь когда Мелисса спокойно, но решительно выставила его из кухни, он схватил телефон, чтобы накричать на отца и сообщить, что это первое и последнее приглашение на свадьбу, которое тот получит от его сыновей, потому что Купер ставит на нём жирную точку. А Блейн… Блейн несколько недель просто тихо тосковал с разбитым сердцем. И вот теперь миссис Андерсон сидела здесь, улыбаясь им обоим, пока они располагались в гостиной с кофе и свежими печеньями. И она не могла отвести взгляд от Блейна. – Дорогой, я бы отдала всё, чтобы приехать на твою свадьбу, но не могу… иначе придётся идти наперекор твоему отцу, – с искренним сожалением сказала она. – Ты не представляешь, как мне жаль. Но я должна была приехать хотя бы сейчас, чтобы увидеть тебя, познакомиться с твоим будущим мужем и сказать, что у тебя есть моё благословение, пусть это и звучит старомодно. В глазах Блейна тут же заблестели слёзы, но зато улыбнулся он широко и радостно. Она сжала его руку и повернулась к Курту. – Курт. Как же приятно наконец увидеть того, чьё имя я столько раз слышала. Расскажи мне о себе. Х х х х День был очень приятным, а вечером Купер с Мелиссой заехали за ними и отвезли всех на ужин, который прошёл в атмосфере семейных баек и лёгкой, добродушной болтовни. Курт смотрел на троих с мягкой улыбкой, подмечая много общего – то совпадёт интонация, то раздастся одинаковый смех, то мелькнёт один и тот же жест рукой. И больше всего он радовался тому, каким довольным и расслабленным был Блейн. Курт хотел бы подарить своему жениху весь мир, но существовали вещи, неподвластные даже ему. Он не мог чудом восстановить связь Блейна с родителями или убедить его отца, что пора бы перестать быть эгоистичным мерзавцем и поддержать сына хотя бы присутствием на его свадьбе. Да, его собственная семья уже давно считала Блейна своим, и это для обоих было очень важно, но это не заменяло настоящей родительской любви. И потому сегодняшняя поддержка со стороны миссис Андерсон была по-настоящему бесценной. Оказалось, она тоже не из тех, кто делает что-то наполовину. Пока они ждали кофе и десерт, миссис Андерсон (Курт знал, что на самом деле её зовут Келли, но называть её просто по имени женщина не предлагала) порылась в сумочке и извлекла небольшой футляр из тёмно-зелёного бархата. Её улыбка стала почти застенчивой, когда она пододвинула коробочку к ним. – Я принесла вам кое-что. Маленький подарок от меня. Я думала даже сделать из них кольца, раз в нынешнем виде вам они не пригодятся, но решила, что выбор должен быть за вами. – Увидев их недоумение, она слегка нервно рассмеялась: – Ну же, открывайте. Блейн осторожно взял коробочку, поднял крышку – и едва слышно ахнул. Купер склонился над его плечом, увидел содержимое и тоже оцепенел, его рот приоткрылся сам собой. – Разве это не… – Да. Те самые алмазные серьги, – мягко подтвердила она, говоря теперь уже скорее для Курта. – Они передаются в нашей семье много поколений подряд. По традиции их получает первый ребёнок, вступающий в брак – как семейную реликвию. Я, конечно, могу переделать их в кольца… но, возможно… вам бы хотелось оставить их такими, чтобы когда-нибудь передать их вашей дочери? Или жене вашего сына? И именно это стало для Курта переломным моментом – гораздо сильнее всех её слов до этого, потому что в этой фразе он услышал главное: она видит их союз так же естественно, как увидела бы союз Блейна с женщиной. Она принимает их свадьбу, принимает возможность того, что у них будут дети – их дети. Её внуки. И что они будут важны для неё точно так же, как если бы Блейн женился на женщине. И в этот момент большая часть его сомнений насчёт будущей свекрови просто растаяла. Курт посмотрел на заплаканное лицо Блейна и понял, что у него самого всё плывёт перед глазами. У него было своё мнение, но последнее слово должно было быть за его женихом. – Я думаю, их лучше оставить такими. Уверен, что однажды появится тот, кто будет их носить. Блейн посмотрел ему в глаза, и Курт, улыбаясь, утвердительно кивнул. х х х х На следующее утро они рано поехали в аэропорт, чтобы проводить миссис Андерсон. Когда Купер и Блейн закончили прощаться, Курт протянул ей руку с приветливой улыбкой. Но она взяла его руку и вдруг крепко обняла, прижав к себе – достаточно надолго, чтобы тихо прошептать ему на ухо. – Курт, ты сделал моего мальчика таким счастливым… счастливее, чем он был со времён детства. Спасибо тебе. Когда она отстранилась, в её глазах мелькнули слезинки, а Курт, поймав вопросительный взгляд Блейна, просто улыбнулся и взял его за руку. Он посвятит всю жизнь тому, чтобы его Би был по-настоящему счастлив. х х х х Церемония была закрытой и спокойной: только семья Курта, Купер с Мелиссой и самые близкие друзья – Себастиан, выступавший в роли шафера (и пришедший один), Джулиан с женой, несколько друзей Блейна из колледжа и его два лучших друга ещё со времён Далтона. Всё прошло стильно, но без лишнего пафоса, и совсем не походило на ту помпезную свадьбу, которую когда-то планировал Курт для них с Джеймсом. После церемонии их ждал полностью забронированный для них ресторан – любимое место Курта, ставшее свидетелем их первого свидания, где им уже накрыли лёгкий свадебный ужин, а вечером молодожёны улетали в медовый месяц: путешествие по Италии, Франции и Греции, которое начиналось с Венеции. Стоявший рядом с Блейном Купер не мог отвести от него взгляда, пока тот произносил свои клятвы. Он никогда не видел своего младшего брата таким счастливым – он просто светился, глаза сияли, а каждое слово было пропитано уверенностью и любовью. И сомнений быть не могло – нигде и никогда он не хотел бы быть больше, чем здесь, рядом с Куртом. С тем самым Куртом, который смотрел на него так, будто Блейн был лучшим даром судьбы – и Купер знал, что так оно и было. Пока новобрачные обменивались кольцами, Купер украдкой посмотрел в сторону. Мелисса стояла там с камерой, так как их мама просила записать церемонию. Курт мгновенно ухватился за идею снять всё своими силами, без наёмных фотографов: даже несмотря на растущую известность и востребованность его бренда, он оставался человеком закрытым, и малейший риск, что запись или снимки окажутся где-то в сети, был для него неприемлем. Так что он просто поговорил с Мелиссой, увлечённой фотографией, и купил камеру, которую она посоветовала. Она заметила его взгляд и так радостно улыбнулась, что на щеках проступили ямочки. Купера накрыло волной нежности. У него были собственные планы на этот вечер – тайные, включающие в себя бриллиантовое кольцо – и сейчас ему казалось, что, возможно, он всё не испортит. Может быть, несмотря на то, что примером для подражания его отец никогда не был, у него получится стать хорошим мужем. Ведь у Блейна это замечательно получалось. Забавно, что Купер равнялся на младшего брата и его лучшего друга – на двух геев – в вопросе любви и отношений. Они были нетипичной парой, совсем не «образцовой» в привычном понимании. Но, глядя, как они целуются – впервые как мужья, – Купер подумал: если они не идеал, то идеала не существует. х х х х Когда они вернулись из медового месяца, выяснилось, что одна фотография всё-таки просочилась в сеть. Кто-то подловил момент, когда они счастливые шли к машине после церемонии и ненадолго остановились, чтобы поцеловаться. На снимке их профили вырисовывались на фоне нью-йоркских сумерек. Они стояли, прижавшись друг к другу, смотрели друг другу в глаза; ладонь Курта с блестящим обручальным кольцом нежно касалась щеки Блейна. Их губы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, а в их лицах читалась такая любовь и мягкость, что даже вторжение в личное пространство не смогло испортить момент. Курт всё равно улыбнулся, увидев фотографию – она была по-настоящему прекрасной. То, что снимок оказался на обложке People, выглядело уже не так трогательно, а скорее раздражающе. Да, заголовок «Самая очаровательная пара модного мира» был приятным, и статья сама по себе вышла неплохой, без лишних сплетен. В итоге Курт махнул рукой. Всё равно уже месяц прошёл – ничего не сделать. Такая уж это сфера, без внимания прессы никуда. Но неприятный осадок всё же остался. По крайней мере до того момента, пока он не открыл письмо в своей почте от Vogue с предложением устроить совместную фотосессию. Похвастаться своим невероятно красивым мужем в Vogue? Это предложение Курт счёл более чем достойной компенсацией.