Ну очень страшное проклятие

«Прости и, пожалуйста, выздоравливай. Прости и, пожалуйста, выздоравливай». Гермиона проснулась, ощущая надежду и душераздирающую тоску одновременно; в голове будто крутилась непонятная мантра. Гермиона вдохнула было в панике, чтобы позвать кого-нибудь, но тут ее лицо обхватили теплыми руками, успокаивая. По телу будто искра пробежала, сообщая, кто это был. — Грейнджер, все хорошо, — тихо проговорил он. Гермиона резко открыла глаза: возле кровати стоял взволнованный Малфой. — У тебя опять крылья выросли, — первое, что произнесла Гермиона. Голос был хриплым и похож был скорее на шепот, но Малфой все прекрасно расслышал. Скользнув руками по ее лицу, он обеспокоенно схватил ее за плечи. — Я испортил твой мозг. Гермиона Грейнджер была не из тех, кто просто констатирует очевидное. Её слегка затуманенный взор ничуть не успокаивал: Драко боялся, что или падение, или мечение каким-то образом повредили мозг. — Нет, это произошло от столкновения с землей. — От воспоминания Драко скривился, но Гермиона не обратила на это внимания и продолжила: — А ты просто стоишь у меня над душой и мешаешь думать. — Ее взгляд расфокусировался, словно мысленно она унеслась куда-то далеко. — Это ты недавно говорил у меня в голове? Гермиона не поняла, отчего вдруг почувствовала ужас после этих слов; знала только, что чувство это ей не принадлежало. Она нахмурилась недоуменно и вопросительно посмотрела на Драко. Даже не задумавшись о своих действиях, она потянулась к нему и взяла за руку. Наверное, чтобы успокоить или чтобы он успокоил ее, она не знала точно. — Что случилось? — Ты умирала, — объяснил он. — И мне сказали, что единственный способ тебя спасти — это укусить. Гермиона пришла в ужас, но не по той причине, о которой наверняка подумал Малфой. Ужасно, что ему пришлось столкнуться с таким выбором. Она расстроилась, что упустила шанс поучаствовать в правильной церемонии связывания — той, на которую согласилась добровольно, — но с того самого момента, когда Малфой сообщил, что она его пара, она знала, что когда-нибудь он ее укусит. Гермиона, конечно, хотела бы, чтобы у нее было больше времени на подготовку, но от того, что они теперь связаны, она ничуть не расстроилась. Малфой же, очевидно, даже не собирался ждать и выяснять причину ее ужаса, потому как был на полпути к двери еще до того, как Гермиона успела собраться с мыслями. Мерлин, если он будет убегать каждый раз, когда ей не понравятся его действия, то следует научиться контролировать мысли и эмоции. Неужели он ждал, что она будет прыгать от радости? Ведь это совершенно нелогично. Они изо всех сил старались хотя бы не захлебнуться в этом подобии отношений, а последние события отобрали спасательный круг и неожиданно выбросили на самую глубину. Малфой, похоже, думал, что Гермиона просто примет все как должное, пусть даже сам все это время сильно нервничал. Она была слишком слаба, чтобы последовать за ним, и поэтому ей оставалось только лежать на кровати и сверлить взглядом потолок, пытаясь придумать, как мысленно достучаться до Малфоя — она знала, что это возможно. Ощущения были такие, словно пытаешься пошевелить конечностью, которой никогда раньше не пользовался; Гермиона чувствовала эту конечность, но как ей пошевелить, понять не могла. — Все хорошо? Драко выбежал отсюда в ярости, — заглянув в комнату, спросила Нарцисса. Гермиона удивилась, что родители Малфоя появились так быстро. Но, поразмыслив, поняла: вполне логично, что они волновались за девушку, от которой зависит, переживет ли их сын следующий день рождения. — Он может чувствовать мои эмоции, но он неправильно их истолковал и ушел. Он сказал, что вынужден был укусить меня, чтобы я выжила, и ему не понравилось то, что он почувствовал от меня в ответ, — объяснила Гермиона. Она понимала, что мать Малфоя была одной из немногих, кто одновременно хорошо знал и его, и вейл, а значит с ней удобно обсудить проблему. Когда Нарцисса вошла, Люциус последовал за ней. Замер в дверном проеме и внимательно проследил, как она уселась на краешек кровати Гермионы. — Пытались ли вы использовать вашу связь, чтобы позвать его? — спросил он. Говорить с Нарциссой было одно — она ведь спасла Гарри жизнь, — но чувствовать себя уютно в одной комнате с Люциусом Малфоем — совершенно другое. Гермиона боялась, что пройдет немало времени, прежде чем она сможет привыкнуть. Прежде чем сможет находиться с ним в одной комнате и не держать под рукой палочку, словно он в любой момент может напасть. Напомнив себе, что Люциус не причинит ей вреда, если не хочет разгневать собственного сына, Гермиона посмотрела на него. — Я пыталась, но ничего не вышло. Встревоженный взгляд, которым обменялись Малфои, подсказал Гермионе, что со связью что-то не так. — Что? Так не должно быть? — взволнованно спросила она. Нарцисса покачала головой. — Да, ты должна чувствовать его постоянно, словно он незримо присутствует в твоей голове. А чтобы с ним связаться, не нужно прикладывать никаких усилий. — Цисса, не расстраивай девочку; она и так прошла через многое. Он, наверное, просто заблокировал от нее свой разум, — пробурчал Люциус. — Зачем ему блокировать разум от собственной пары? — строго спросила Нарцисса, сверля взглядом мужа. — Что ж, я уверен, что мисс Грейнджер знает ответ. Что именно он неправильно понял? — Он думает, что я расстроилась из-за того, что он укусил меня, не спросив разрешения. Но я расстроилась потому, что его заставили меня укусить без разрешения. В книгах сказано, что это исключительно приятный опыт, а Малфой был вынужден… — Гермиона осеклась, когда ее внезапно заключили в объятия. — Какая же ты милая! — сказала Нарцисса, едва не задушив упомянутую «милую» в объятиях. — Я так боялась, что Драко, в конечном итоге, окажется вместе с этой противной девицей Паркинсон. Оскорбление в сторону Паркинсон рассмешило Гермиону. Кто знал, что настолько правильные люди могут нелестно отзываться о ком-то из своего круга? Смех оборвался, когда она заметила, что Малфои помрачнели. — Все было бы гораздо проще, будь она Паркинсон, — произнес Люциус. Нарцисса взглянула на него яростно. — Не говори так, словно мы имеем что-то против Гермионы! — рявкнула она. Гермионе было неприятно это слышать, но, честно говоря, от сторонников превосходства чистокровных она ожидала худшего. Она молчала, не мешая им ругаться; ее успокаивала мысль, что даже правильно связанные вейла и пара могут ругаться. После того, что прочитала в книгах, Гермиона опасалась, что, как только Малфой вонзит в нее клыки, все превратится в сплошное «пони и радуга». Это было бы неплохо время от времени, но в отношениях не будет огня, что, в конечном итоге, утомит ее. — Почему бы нам просто не объяснить девочке, почему я так сказал, нежели оставлять ее с мыслью о том, что она мне не нравится? — раздраженно произнес Люциус. Удивившись, Гермиона снова прислушалась к разговору. — Прошу прощения? — спросила она. — Те ужасы, что пережили вы с Драко. Мы думаем, что знаем, почему это произошло. — Нарцисса пристально взглянула на мужа, но тот лишь неуютно поежился. — Когда я был молод, — начал он, — я увлекся маглой из деревни возле мэнора. Мой отец, узнав об этом, просто взбесился. Так сильно взбесился, что проклял меня. И если я когда-нибудь снова почувствовал бы к маглам что-нибудь, кроме презрения, на меня бы обрушились неприятности. И чем сильнее чувства, тем крупнее неприятности. — А какое отношение это имеет ко мне? — спросила Гермиона с нехорошим предчувствием. То, что происходило с ней и Малфоем последние несколько дней, можно было назвать «неприятностями»… но это очень мягко сказано. — Я думаю, все это как-то передалось моему сыну, усилившись в процессе. Череда неприятностей, которая предназначалась мне, превратилась в смертельную опасность. — То есть, если я его брошу, он зачахнет и умрет, а если останусь с ним, случится что-то ужасное, и умрем мы оба? — спросила Гермиона. Ей нужно было уточнить, правильно ли она поняла. — В общем, да, — кивнула Нарцисса и повернулась к мужу: — Люциус, я же говорила, что она сообразительная. — Несомненно. — И что же мне теперь делать? — спросила Гермиона. — Мы ищем способ снять проклятие, но мой отец умер, и поэтому мы даже не знаем, что за проклятие было наложено, — сказал Люциус. Взгляд Гермионы тут же загорелся, ей пришла в голову одна мысль. — Я знакома с ликвидатором заклятий! С одним из лучших! Малфои посмотрели на нее вопросительно, ожидая пояснений. Гермиона знала, что им, скорее всего, не понравится ответ, но, если этот человек сможет все исправить, они даже права не имеют придираться. — Билл Уизли. Люциус тут же скривился в отвращении, а Нарцисса — так, словно ее сейчас стошнит. Видимо, отбросить предубеждения, чтобы принять пару сына, было одно, но, когда дело касалось Уизли, оно принимало совсем другой оборот.

***

Драко был в отчаянии. Грейнджер его отвергнет, их связь ослабнет, и остаток жизни он проведет прикованным к девушке, которая его ненавидит. Он чувствовал, как она пытается до него достучаться при помощи связи, но она не умирала от боли или отчаяния, она просто злилась, и поэтому он был в состоянии блокировать ее настойчивые просьбы. Наверное, она искала его лишь затем, чтобы сообщить, что не хочет его видеть, а он бы вряд ли это вынес. Блейз ждал в больничном крыле, чтобы убедиться, что Грейнджер выжила, но, когда Драко вылетел оттуда в ярости, последовал за ним. — Куда мы? — спросил он. — В комнаты старост. Драко и так был немногословен обычно, если не дразнился, но, когда он действительно был не в настроении, вытащить из него хоть что-нибудь было все равно, что вырвать зубы. — Ладно, а зачем нам в комнаты старост? — Алкоголь. Блейз застыл. Он должен был это предвидеть. Его друг никогда не умел справляться с собственными проблемами. И Блейз знал, что обязан напоить его, чтобы алкоголь развязал язык, и выспросить все то, что его так беспокоит. Блейз вздохнул: он был очень хорошим другом, но это никто не ценил. Они прошли мимо группы второкурсников — те, едва завидев Драко, убежали в противоположную сторону. — Кажется, твой секрет раскрыт. Разве что ты попытаешься выдать крылья за новое веяние моды. Драко лишь зарычал в ответ. А Блейз невозмутимо продолжил: — И нас это, очевидно, не волнует. Драко все плелся и плелся по коридорам, и ему было все равно, что его внешний вид способен уничтожить все труды по сокрытию фамильной тайны Малфоев. Блейз снова вздохнул: он был замечательным другом. Быстрое движение палочки — и Драко скрыт дезиллюминационным заклинанием. Блейз надеялся лишь, что, если те второкурсники станут рассказывать, будто староста мальчиков превратился в монстра, им никто не поверит. Дойдя до комнат старост, Драко попытался захлопнуть портрет перед носом Блейза, но тот рванул вперед и успел схватиться за край рамы. Не обращая внимания на возмущения портрета, оба слизеринца продолжали играть в гляделки. Игру несколько затрудняло то, что Драко до сих пор был под дезиллюминационным заклинанием. В конце концов, Драко отпустил портрет и зашел в гостиную, позволяя Блейзу проследовать за ним. Теперь они были надежно скрыты от любопытных взглядов, и Блейз снял заклинание, скрывающее его друга. — Бесполезно. Уверен, меня видели, когда я бежал на улицу, чтобы отыскать Грейнджер, — пробормотал Драко. Блейз не обратил внимания ни на него, ни на его неизменный пессимизм. Лишь подошел туда, где, как он знал, Драко хранил алкоголь, и достал бутылку огневиски и пару стаканов. Драко взял стакан, выпил одним глотком и протянул руку за следующей порцией. — Еще. — Не переусердствуй, приятель! — Первый был для меня, второй — для вейловской сущности. Она все не затыкается — вот зараза. — Алкоголь не поможет избавиться от ее голоса в твоей голове, — попытался вразумить Блейз. В ответ Драко лишь вскинул бровь. — Из личного опыта знаешь, что выпивка не заглушает голоса? Блейз уступил с неохотой и протянул другой стакан, а потом еще один, когда этого оказалось недостаточно. Как только опустел третий, Драко схватился за голову: — Не сработало. Голос наоборот стал еще настойчивей. Грейнджер все пытается поговорить со мной, и вейловской сущности не нравится, что я ее игнорирую. — А ты не думал узнать, что же так настойчиво хочет сообщить Грейнджер? — От мрачного вида Драко Блейза передернуло: — Конечно нет, о чем я только думал? Он протянул Драко еще один стакан и глотнул немного из своего. — Объясни мне, что именно тебя так беспокоит. — Неминуемая смерть, вот что меня беспокоит, — рявкнул Драко. Блейз присел рядом, ничуть не испугавшись. Драко рычал на него с тех пор, как им исполнилось три, а внезапно появившиеся клыки и крылья не заставили бы Блейза бояться собственного друга. — А я думаю, не в этом дело, — прямо ответил он. — Блейз, мама заставила меня выучить несколько языков в детстве, но языка идиотов среди них не было. Нам нужен переводчик. Блейз закатил глаза. Драко, естественно, не мог не превратить «я не понимаю» в оскорбление. — Я уже видел, как тебе грозила неминуемая смерть, и сейчас не тот случай. Мне кажется, дело в том, что Грейнджер тебя отвергла. Только ты начал ей открываться, как она тебя отвергла — и это, кстати, лишь твои догадки, потому что ты слишком боишься поговорить с ней и узнать наверняка. Драко молча посмотрел на Блейза. Медленно потянулся к нему и забрал стакан из его руки. — Мне кажется, ты слишком пьян, — сказал он. А затем наклонил назад голову и допил из собственного.

***

Вскоре после того, как ошарашили Гермиону новостями, Нарцисса и Люциус ушли. Она предполагала, что им нужно время смириться с тем, что Уизли может помочь. Гермиона по-прежнему была прикована к постели, умирала со скуки и не могла достучаться до упрямого вейлосла, с которым была навечно связана. И поэтому, когда к ней заглянула мадам Помфри, просто угрюмо смотрела на стену. — Пришли ваши друзья, и они настаивают, чтобы я их впустила. Вы готовы принять еще гостей? — спросила та. Гермиона кивнула. Она понимала, что друзья наверняка были вне себя от беспокойства, когда узнали о падении. И тут же пожалела, что пошевелилась — голова отозвалась болью. Падать с башен вообще больно, и, похоже, даже яд вейлы не смог полностью исцелить Гермиону. Ну почему Малфой родился в такой чокнутой семейке? Если бы не то проклятие, которое пыталось убить их обоих, она бы ни за что не упала. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Джинни, понизив голос, чтобы не беспокоить больную. Гарри зашел следом, в его зеленых глазах светилось беспокойство. — Со мной все будет в порядке. Можете перестать смотреть на меня так, словно боитесь, что я исчезну, — ответила Гермиона и попыталась беззаботно расхохотаться, но не вышло. Джинни подбежала к кровати и аккуратно обняла Гермиону. — На мгновение нам показалось, что мы тебя потеряли, — шмыгнув носом, произнесла она. Как только Джинни отпустила Гермиону, настала очередь Гарри обниматься. — Нам не объяснили, что пришлось сделать Малфою, но, когда вылетел отсюда, он точно не светился от счастья. Кто-то кашлянул, привлекая внимание ко входу в комнату. В дверях с ноги на ногу переминался Рон — не знал, будут ли ему здесь рады. — Рон, я потеряла равновесие и упала, к тебе это не имеет никакого отношения, — сказала Гермиона. Она понимала, что он, скорее всего, во всем винит себя. Если подумать, то и Малфой, наверное, тоже винит его. — Но, похоже, с Малфоем тебе лучше не встречаться, пока я с ним не поговорю, — добавила она. Рон вошел внутрь, но остался стоять возле двери, вместо того чтобы подойти к кровати и обнять Гермиону. — Извини за то, что я наговорил, Гермиона. Я позволил эмоциям взять над собой верх. Гермиона поджала губы — простить его она была пока не готова. Последние события заставили ее отнестись к нему с пониманием, но слишком сильной была обида, и Гермиона не собиралась спускать такое только потому, что Рон извинился. — Я не виню тебя в падении, но за те грубости ты еще не прощен, — сказала она и жестом позвала обнять ее. Рон нерешительно подошел к кровати и неловко обнял Гермиону одной рукой. — Мерлин, это же засос! — отшатнулся он, заметив на ее шее след. — А я думаю, что это не засос, а укус вейлы, — округлив глаза, произнесла Джинни. И все повернулись к Гермионе, ожидая объяснений.