Ну очень страшное проклятие

Гермиона была не из тех, кто пропускает уроки без веской причины, поэтому неудивительно, что во время обеда в гостиную старост заглянули Гарри и Джинни, чтобы проверить, все ли в порядке. Гермиона открыла портрет в пижаме, и Джинни, скрестив руки, бросила на нее понимающий взгляд: — Длинная ночь? — Ее голос был просто переполнен скрытым смыслом. Сидевший на диване Малфой усмехнулся, а это значило, что он прочувствовал весь стыд, который испытала Гермиона от подобного предположения. Отчаянно стараясь не краснеть, она впустила друзей внутрь. — Что за пошлые мысли, — буркнула она, имея в виду и себя тоже. А затем спросила, чтобы сменить тему: — Удалось написать Биллу? Друзья расположились у камина, и она последовала за ними. На удивление, они никак не отреагировали на то, что в комнате был Малфой. Видимо, спасение жизни Гермионы сделало их чуть более терпимыми к нему. Однако Гермиона сомневалась, что эта новообретенная терпимость не исчезнет, когда Малфой откроет рот. — Кто такой этот Билл? — потребовал объяснений Малфой прежде, чем Джинни успела ответить. Даже недовольный взгляд Гермионы не ослабил желания узнать, кто же был этот загадочный мужчина. Драко не нравилось, когда Грейнджер, ничего ему не сказав, расспрашивает о других мужчинах. Он опасно прищурился: а если этот Билл окажется соперником в борьбе за ее сердце? — Билл — брат Джинни, он ликвидатор заклятий. Мы хотели спросить, не сможет ли он помочь снять наше проклятие, — сказала Гермиона. В ее голосе отчетливо слышалось раздражение. Она чувствовала, что Малфой беспричинно приревновал ее к одному лишь упоминанию незнакомого мужчины. Над этим еще предстоит поработать. Судя по виду, Малфою не нравилось, что приходится обращаться за помощью к Уизли, но он поймал предостерегающий взгляд Гермионы и не стал грубить в присутствии Джинни. Гермиона втайне улыбнулась — по крайней мере, его можно научить общаться цивилизованно. Гарри, который до этого не проронил ни слова, спросил: — Гермиона, тебе лучше? — Ты правда думаешь, что я позволил бы ей открыть дверь, если это было не так? — огрызнулся Малфой. Его раздражало, когда кто-то считал, будто он не в состоянии позаботиться о ней должным образом. Вдвойне обидно, что она получила тяжелые травмы недавно, и он не смог это предотвратить. Гермиона пристально посмотрела на Малфоя. Она знала, что его беспокоят отнюдь не слова Гарри, но перед друзьями говорить об этом не собиралась. Лучше отложить эту беседу на потом. Она бросила взгляд на часы на каминной полке. Обеденный перерыв подходил к концу, и нужно было подготовиться, если она хотела успеть на уроки. — Я хочу сходить на оставшиеся уроки. Не могли бы вы подождать здесь, пока я оденусь? Друзьям было неуютно оставаться наедине с Малфоем, но они ничего не сказали, когда Гермиона поднялась по лестнице и исчезла в своей комнате. — Не спускайте с нее глаз, она еще слаба, — предупредил Малфой, как только убедился, что Гермиона ушла достаточно далеко. Он понимал, что она твердо настроена пойти на уроки и он не сможет ее переубедить, но не мог позволить, чтобы она осталась без присмотра. Гарри и Джинни бросили на него удивленный взгляд, но кивнули. — Конечно, — сказал Гарри. Малфой резко захлопнул книгу, которую читал, и бросился на кухню. Порывшись в шкафах, он вернулся с флаконом в руках. — Обезболивающее зелье, которое дала ей мадам Помфри, — пояснил Малфой. Он протянул его Гарри, и тот нерешительно принял. — Заставьте ее это выпить, если ей станет больно, даже если она будет возражать. — Сверху раздался стук, и Малфой обернулся проверить, не возвращается ли Гермиона. — А если она вдруг ослабнет и побледнеет, отправьте ее сюда, даже если это случится в середине урока и она будет против. К тому времени, как Гермиона спустилась, полностью одетая и с сумкой на плече, Малфой снова читал книгу, будто и не двигался вовсе, а Джинни и Гарри пытались прогнать собственное удивление. Кто знал, что Малфой такой заботливый? Можно было только догадываться, что это все вейловская сущность; он определенно не демонстрировал заботу все эти годы, пока издевался над Гермионой. — Готовы? — спросила Гермиона. Друзья стряхнули с себя удивление и проследовали за ней наружу. У самого выхода Гермиона бросила на Малфоя подозрительный взгляд, но тот лишь вскинул бровь в ответ. Она покачала головой и ушла на уроки.

***

Гермиона оглянулась вокруг, нервно теребя ремень сумки. Все вокруг перешептывались и украдкой бросали на нее взгляды. Кто-то — даже настороженные. Что же произошло? «Мне кажется, это я виноват. Я в виде вейлы пронесся через всю школу. Похоже, наш секрет раскрыт», — прозвучал в голове голос Малфоя. Гермиона чуть не подпрыгнула с непривычки — слишком необычной была эта новая форма общения. — Извини, забыла тебя предупредить, — прошептала Джинни. — Несколько людей видели Малфоя, когда он бежал к тебе в тот день. С клыками, крыльями и страшными глазами. Ты же знаешь, как быстро у нас разносятся слухи. Гермиона нахмурилась и попыталась отослать свои мысли Малфою. Нужно было сделать это осторожно, она не хотела, чтобы он услышал то, что для него не предназначено. «Ты поэтому сегодня не пошел на уроки?» Малфой каким-то образом ухитрился мысленно хмыкнуть: «Нет. Я же Малфой, мы ни от кого не прячемся». — Все хорошо? — спросил Гарри, буравя взглядом ближайшую группу шепчущихся учеников до тех пор, пока они не замолчали. — Конечно. Я о себе и не такое слышала, это хотя бы правда. Гермиона чувствовала, что Малфой одобряет ее слова. Лучше бы он занялся чем-то другим, нежели болтался целый день в ее голове и подслушивал. Например, пошел на уроки. — Так держать, — улыбнулся Гарри и обнял Джинни и Гермиону за плечи. В голове Гермионы тут же раздалось рычание Малфоя. Непонятно как, но он умудрился превратить свои мысли в рычание. Не охраняй он ее, как собака, у которой отнимают игрушку, на Гермиону бы это произвело впечатление. Она закатила глаза и аккуратно высвободилась из объятий Гарри. — Малфой чувствует угрозу, когда другие мужчины подходят ко мне слишком близко, — попыталась она извиниться. Гарри хотел было возразить, но, не желая вступать в спор посреди толпы, передумал. Все вокруг, похоже, наблюдали за Гермионой и, словно стервятники, только и ждали, пока случится что-нибудь интересное или скандальное, о чем можно будет посплетничать. «Серьезно? Я не смогу избавиться от твоей беспричинной ревности даже тогда, когда ты в другой части замка?» — раздраженно спросила Гермиона у Малфоя. Ответом была тишина, но Гермиона чувствовала, что он лучится от самодовольства. Когда в следующий раз будет общаться с мужчиной, она точно не станет принимать во внимание чувства Малфоя. Гарри сдерживался до конца дня. Он догнал Гермиону, когда та возвращалась в комнаты старост. — Что это было, когда ты сказала, будто я не могу к тебе прикасаться, потому что это расстраивает Малфоя? С каких пор ты позволяешь ему указывать, что тебе делать? — требовательно спросил он. И лишь затем, чтобы проверить, не смущают ли Гермиону его прикосновения, схватил ее за локоть и развернул к себе лицом. — Он успокоится, когда наша связь усилится, но пока он немного нервный, — попыталась оправдаться Гермиона. — Откуда ты вообще знаешь, что это его расстраивает? Гермиона отвернулась. Когда начались уроки, Малфой исчез из ее головы, оставив наедине с учебой — скорее всего, потому что во время уроков вряд ли мог услышать нечто для себя интересное. Если она правильно распознала его чувства, то он сейчас спал. Удивительно, как быстро она привыкла к тому, что даже в мыслях почти не осталось личного пространства. Магия какая-то. — Гермиона? — Он в моей голове — не постоянно, но был, когда мы шли на уроки. — Она вдруг поняла, что Гарри больше не идет рядом и оглянулась. Тот застыл и открывал и закрывал рот, будто рыба. — Малфой… может читать твои мысли? — выдавил он, запинаясь от потрясения, сковавшего язык. Гермиона кивнула и продолжила путь, уверенная, что Гарри пойдет следом. — Это работало бы в обе стороны, не будь Малфой столь хорош в окклюменции. Я могу только чувствовать его, а мысли читать — изредка, да и то случайно. Она была так занята наблюдением за реакцией Гарри, что не заметила, куда идет, и упала, запнувшись о доспехи. Тело тут же пронзила боль. Падение свело на нет всю целительную силу утреннего отдыха и вернуло боль обратно. Гермиона лежала на полу и ждала, пока дыхание выровняется и пробирающая до костей боль уймется настолько, чтобы можно было связно говорить. К ее губам прижали что-то холодное и, приподняв ее голову, влили в рот неприятную на вкус жидкость. Повинуясь инстинкту, она сглотнула и облегченно выдохнула, когда обезболивающее зелье начало действовать. В сравнении с обжигающей болью пол казался таким приятным и холодным, поэтому Гермиона положила голову обратно на камни. Просто нужно было немного отдохнуть. «Все в порядке, Грейнджер?» — раздалось в голове. Мысли Малфоя были путаными ото сна, и это подтверждало ее предположение о том, что он спал. Она отправила в ответ успокаивающее чувство и приняла сидячее положение. — Как ты догадался взять обезболивающее? — спросила Гермиона у Гарри. Она подозревала, что уже знает ответ, но нужно было подтверждение. — Малфой заставил меня его взять, пока ты одевалась. Конечно это он, он никогда не упускал возможность влезть не в свое дело. Хотя сейчас Гермиона была чрезвычайно рада этому, ведь иначе она бы корчилась на полу от боли, пока кто-нибудь не пришел на помощь — вероятнее всего, это был бы Малфой. Гарри протянул руку, чтобы помочь ей подняться, и она с благодарностью ее приняла. Без помощи она бы, наверное, встать не сумела. Падение ослабило ее настолько, что очень трудно было держать равновесие. — Сможешь сама дойти? — спросил Гарри, наблюдая за тем, как она, спотыкаясь и хромая, делает пару шагов. Боль, может, и прошла, благодаря зелью, но Гермионе по-прежнему было трудно ходить, да и боль могла бы вернуться от перенапряжения. Гермиона осторожно сделала еще пару шагов и нахмурилась. — Ненавижу чувствовать себя инвалидом, — пробормотала она, разрешая Гарри подхватить себя под руки. Тому пришлось немного наклониться, чтобы компенсировать разницу в росте. — Малфой даже не съязвил? — спросил тот. Гермиона не ответила, лишь повернула голову в сторону коридора слева, откуда шел человек — очень узнаваемый блондин. Не то чтобы он бежал, но шел очень быстро. Не замедляя темпа, он догнал их с Гарри и подхватил Гермиону на руки, не переставая при этом яростно сверлить взглядом Гарри. — Нас могут увидеть, — прошептала Гермиона. Она была уверена, что Малфой не увидел ни раздражителя, ни угрозы в прикосновении Гарри, но все-таки что-то его беспокоило. Его глаза, однако, не изменили цвет, поэтому она была уверена и в том, что вейловская сущность под контролем. Малфой сжал Гермиону чуть крепче. — Что меня беспокоит, так это то, что ты рискуешь здоровьем ради парочки жалких уроков, — огрызнулся он. При этом он даже взглядом ее не удостоил, все время смотря вперед. Неприятно было осознавать, что он так старательно избегает зрительного контакта. Гермиона собралась было придумать ответ, но не успела: Малфой обернулся к Гарри. — Убери руку от палочки, Поттер, я не причиню ей вреда. — Гарри все еще колебался и руку не убрал, так что Малфой добавил: — Я не могу одновременно волноваться о том, что Грейнджер постоянно рискует здоровьем, и причинять ей боль — это не логично. За широкими плечами Малфоя Гермиона не могла разглядеть, что именно сделал Гарри, но Малфой, очевидно, остался его действиями доволен, потому как немного расслабился. — Гермиона, ты в порядке? — осторожно спросил Гарри. — Гарри, со мной все хорошо, он не причинит мне вреда, — ответила Гермиона. Обидно, что даже сейчас Малфой не позволил ей увидеть друга. Гермиона могла лишь слышать шаги Гарри, когда он уходил по коридору в противоположную сторону. — Можешь поставить меня на пол. Я вполне способна… — Врешь, — перебил Малфой. Гермиона буркнула что-то раздраженно, но, подозревая, что он прав, спорить не стала. В любом случае, они уже почти добрались до комнат старост. Как он умудрился пронести ее внутрь, даже не толкнув, оставалось загадкой, но она была рада, что так вышло. — Ложись спать, — приказал Малфой, укладывая ее на кровать. Гермиона хотела было возразить, просто из принципа, но он так на нее взглянул, будто знал, что у нее на уме, и говорил, что не станет это терпеть. Да и устала она так сильно… Глаза Гермионы закрылись, и она уснула еще до того, как Малфой вышел из комнаты.

***

У Гермионы мерзли ноги, и это было первым, на что она обратила внимание. И тут же услышала спокойное дыхание и знакомый стук сердца. Приоткрыв один глаз, она поняла, что кто-то ее несет. — Малфой, куда мы идем? — спросила она, взглянув наверх. — На улицу. Гермиона чуть подвинулась, устраиваясь в его руках поудобнее. — Зачем? Малфой пристально взглянул на нее: — Что значит «зачем»? Ты забралась ко мне в кровать, рыдая, и не успокаивалась, пока я не согласился вынести тебя на улицу. Гермиона с удивлением поднесла руку к лицу и поняла, что щеки действительно мокрые. Происходило что-то странное. Малфой тут же остановился. — Ты правда этого не помнишь? Гермиона мысленно вызвала последнее воспоминание: как она заворачивается в одеяло и засыпает. Она чувствовала, что Малфой тоже это видит. В мыслях промелькнуло что-то жуткое — кусок кошмара, который ей приснился, он был словно в тумане, как и полагается снам, когда вспоминаешь их во время бодрствования. Малфой, должно быть, увидел его вместе с ней, потому что внезапно застыл. — Что это? — прошептала Гермиона, сомневаясь, что хочет знать ответ. Что-то в ее мыслях взбудоражило Малфоя, он практически окаменел. — Как давно тебе снятся эти кошмары? — ровным голосом спросил он, но контролировать эмоции было бесполезно, Гермиона все равно чувствовала, что он взволнован. Она задумалась, пытаясь вспомнить, когда же это случилось в первый раз. Она уже жила в комнатах старост, значит это было не так давно… — Мне кажется, это началось почти сразу же, как я переехала в комнаты старост. Почему эти сны тебя так волнуют? Малфой не ответил, лишь развернулся и поспешил обратно в спальни. — Я могу идти сама, знаешь ли, — буркнула Гермиона. Если он относится к ней, как к ребенку, и не отвечает на ее вопросы, то пусть хотя бы позволит идти самостоятельно. — Я не отношусь к тебе, как к ребенку, и я отвечу на любые вопросы, когда буду знать как — пока у меня одни догадки. Ну вот, теперь он отвечал на мысли, а не слова. Гермиона нахмурилась и попыталась вырваться. Если Малфой читал ее мысли, то понял: ей не нравилось чувствовать себя так, будто он мудрый король, который знает все ответы, а она — лишь пешка, не стоящая внимания. Не слишком красиво с его стороны было подчеркивать ее беспомощность, тогда как ей стало бы легче просто от возможности идти самой. — Когда ты в моих руках, мне спокойнее, я знаю, что ты в безопасности. Ты же не против? — спросил Малфой. Ее внимание привлекли нотки мольбы в его голосе. Гермиона вырываться перестала, но яростно смотреть на Малфоя — нет. — Не люблю, когда от меня что-то скрывают. Уже второй раз за два дня он нес ее в комнаты старост. Нельзя было допустить, чтобы это стало обычным делом. — Не понимаю, почему нельзя — мне нравится носить тебя на руках. Гермиона бросила на него яростный взгляд, но получила в ответ лишь нежный смешок. Войдя в комнаты старост, Малфой опустил ее на диван. Она тут же села, выжидательно уставившись на Малфоя, и не отрывала взгляда до тех пор, пока тот не уселся рядом. У него были ответы, и она намеревалась их получить. — Расскажи мне, как ты думаешь, что вызывает мои сны. Он вздохнул. — Я думаю, это все проклятие, которое пытается нас убить. Если мои подозрения верны, его методы становятся все более изощренными. От этих слов Гермиону бросило в дрожь. Это проклятие подарило новый смысл выражению «жестокое и необычное наказание». Родители всегда ставили ее на место, когда она плохо себя вела, но никогда не обещали мучительную смерть за непослушание. — Моя семья всегда любила все контролировать. Они просто помешаны на покорности, — сказал Малфой. Гермиона подвинулась ближе и, схватив его за руку, положила ее себе на плечи, а затем прижалась к нему, пытаясь прогнать холодный ужас в груди. Но даже присутствие Малфоя не оказало нужного эффекта; все слишком запуталось, чтобы одних успокаивающих объятий было достаточно для решения всех проблем. — Я не сомневаюсь, Билл что-нибудь придумает, и мы сможем снять проклятие, — с наигранной уверенностью сказала Гермиона. Сомнения охватывали Малфоя, словно одеяло, но он все равно кивнул и обнял ее крепче.