Ну очень страшное проклятие

— Пс-с-с! Я здесь, — раздался шепот. И он оказался единственным звуком, нарушившим тишину. Гермиона сонно моргнула и осмотрелась. Она чуть не закричала, заметив темную фигуру в углу комнаты, но тот человек в углу лихорадочно замахал руками, призывая не нервничать, и Гермиона сдержалась. — Я не причиню вам вреда! Несмотря на все заверения, с палочкой в руке Гермиона все равно чувствовала себя увереннее. — Кто вы и что вам нужно? — спросила она, направив палочку в угол комнаты. Фигура шагнула вперед, и из тени показалась стильно одетая женщина с золотистыми волосами. — Нарцисса Малфой. Я пришла, чтобы пригласить тебя со мной позавтракать, — ответила она. Гермиона все еще сомневалась. — А Малфой знает, что вы здесь? Она понимала, что миссис Малфой, как мать вейлы, не причинит вреда, но если Малфой узнает, что его мать в любое время суток может подкараулить его пару, просто чтобы забрать с собой, то будет недоволен. Нарцисса вопрос проигнорировала. — Вчера вечером я получила весьма интересное письмо от Теодора Нотта, в котором он сообщал, что стал свидетелем любопытного разговора между моим сыном и одной известной маглорожденной девушкой. Похоже, сын не счел нужным рассказать матери, что нашел свою пару и больше не нужно бояться его преждевременной смерти. Гермиона ужаснулась. Можно было только догадываться, как сильно волновались Малфои, в то время как она совершенно о них забыла. Правда, в прошлом они не слишком хорошо относились к ней, но такого ни один родитель не заслужил, а Гермиона или Малфой могли успокоить их всего лишь одним-единственным словом. Гермиона решила принять слова миссис Малфой за «нет, Малфой понятия не имеет, что я здесь». Во всяком случае, отыскался тот загадочный незнакомец, который подглядывал за ними с Малфоем в больничном крыле. — А сейчас я хотела бы поговорить с тобой там, где Драко не сможет вмешаться. Пойдем позавтракаем, — настойчиво повторила Нарцисса. Гермиона взглянула на часы. — Сейчас только пять утра. Обычно она бы и пальцем не пошевелила, но миссис Малфой, очевидно, мастерски умела взывать к совести. Гермиона уже едва ли не чувствовала себя обязанной пойти с ней и поговорить. В качестве извинения за то, что не убедилась, знает ли миссис Малфой о том, что сын нашел пару. А еще ей было ужасно стыдно, что не бросилась уверять в том, что не позволит ему умереть. — Не в Австралии. Думаю, мы вполне можем засчитать обед в качестве завтрака. Уснуть после такого испуга уже вряд ли бы удалось, да и миссис Малфой не причинила бы вреда, если хотела, чтобы сын выжил, поэтому Гермиона кивнула. — Минуту, я только оденусь, — сказала она. Когда Гермиона вышла из комнаты, Нарцисса ждала ее возле камина. — Гм, миссис Малфой, разве не стоит сообщить Малфою, куда мы идем? — спросила Гермиона. Если он и к друзьям не пускал, боясь за нее, то вряд ли обрадуется, если проснется утром и не сможет ее нигде отыскать. Нарцисса лишь отмахнулась. — Мы с отцом из-за него чуть с ума не сошли, так что пусть немного понервничает, заслужил. И зови меня Циссой, дорогая. Гермионе такой подход не слишком понравился, но она сочла, что Нарцисса знает своего сына лучше нее. Возможно, удастся вернуться до того, как проснется Малфой, и ему вообще не нужно будет сообщать, что Гермиона куда-то уходила. Они с Нарциссой шагнули в вихрь зеленого пламени, а вышли уже в совершенно другой обстановке. Гермиона осматривала дорогой ресторан, широко распахнув сонные глаза. Семья Малфой и их тайны уже заметно мешали спать. Пока они с Нарциссой шли к столику и изучали меню, Гермиона изо всех сил пыталась сморгнуть сон. — Для начала, — произнесла Нарцисса, как только официантка удалилась за пределы слышимости, — я хотела бы узнать, планируешь ли ты сохранять жизнь моему сыну после его следующего дня рождения. Гермиона нахмурилась; не ради ли этого вопроса все затевалось? Может, все это было чем-то вроде взятки или запугивания? — Я уже согласилась стать его парой, — твердо ответила она. Выражение лица Нарциссы тут же смягчилось, и она потянулась через стол, взяв Гермиону за руку. — Спасибо, — горячо произнесла она. — Я знаю, что вы с ним были не в лучших отношениях, от этого принять такое решение было еще труднее. Мне почти нечего предложить взамен, но, если у тебя есть вопросы, я вся внимание. Нарцисса отпустила ее лишь тогда, когда официантка вернулась с напитками. — Могу я спросить, каково это… быть полностью привязанной? — Гермиона много читала о том, что должно произойти, но нигде не было ни слова о том, что она при этом будет чувствовать. Она хотела знать, во что ввязывается — не потому, что передумала, а потому, что хотела подготовиться. — Это странно поначалу, но ты быстро привыкнешь — во всяком случае, я привыкла быстро. Часть его всегда будет в твоей голове и наоборот, хотя его присутствие, наверное, ощущаться будет сильнее. Как только привыкнешь, ты поймешь, насколько приятно знать, что он всегда рядом. Гермиона сомневалась, хотелось ли ей такого: это казалось вторжением в личное пространство. И не то чтобы она думала, что Малфой будет злоупотреблять тем, что узнает из ее мыслей; просто нынешнее спокойствие ей нравилось. Как всякий, кто проводит много времени за чтением в одиночестве, она любила полную тишину, нарушаемую лишь шепотом перелистываемых страниц. С голосом в голове все станет намного труднее, верно? Гермиона слегка склонила голову, чувствуя внутри чужую нарастающую тревогу. — Малфой проснулся, его что-то тревожит. Полагаю, моя пустая кровать, — сказала она. Нарцисса снова отмахнулась. — Пока он не учуял меня в твоей комнате и не разозлился, беспокоиться не стоит. Вейла в тревоге может быть назойливой, но лишь от разъяренной жди беды. Гермиона запомнила этот совет на будущее и кивнула. Наверняка когда-нибудь пригодится. Она чувствовала, как тревога Малфоя усиливается, но в ярость он пока не пришел. Принесли еду. Только Гермиона съела половину, как почувствовала приступ ярости такой силы, что уронила вилку. — Нужно немедленно возвращаться, — сказала она, пристально глядя на Нарциссу. Объяснять времени не было, нужно было уходить. Нарциссе же хватило одного взгляда на выражение ее лица. Она тут же прогнала ее прочь. — Ты успокоишь его, а я расплачусь по счету. — И еще! — крикнула она вслед, когда Гермиона уже была на пути к камину. — Если назовешь его по имени, он будет вне себя от радости. Вспоминай об этом всякий раз, когда он расстроен. Гермиона благодарно кивнула и заторопилась к камину. Бросила порошок в огонь и, не переставая бежать, назвала место назначения. Она знала, что Малфой может попасть в неприятности, если надолго оставить его одного. Например, направиться в башню Гриффиндора, убедиться, что Гермионы там нет, и вступить в перепалку с ее друзьями. На выходе из камина Гермиона споткнулась о полено и растянулась на ковре. Потирая ушибленную голову, она медленно открыла глаза. И тут же округлила, заметив чьи-то бледные ноги. Подняв голову, она посмотрела прямо в угольно-черные глаза Малфоя. Тот доволен не был. По правде говоря, он был в ярости. — Где ты была? — требовательно спросил он. Тон его голоса разительно отличался от действий: Малфой помог Гермионе подняться и начал аккуратно счищать сажу с ее одежды. — Обедала с твоей мамой. — Гермиона чувствовала исходящее от него раздражение и с трудом сдерживалась, чтобы не вздрагивать от его прикосновений — и не имело значения, насколько эти прикосновения были нежными. Единственное, благодаря чему она терпела — уверенность, что Малфой не причинит ей вреда. — В пять утра? — Мы были в Австралии, — пожала плечами Гермиона. — Могла бы мне сказать! Я проснулся, чтобы выпить воды, и обнаружил, что твоя дверь открыта, а кровать — пуста. Я нигде не мог отыскать тебя, что я должен был подумать? Что ты вышла прогуляться? Я так волновался! — К концу этой тирады глаза Малфоя блестели от ярости, и если бы Гермиона его не знала, то испугалась. В ярости он очень впечатлял. — А твои родители знали, доживешь ли ты до следующего дня рождения? — Это не одно и то же, — прорычал он. Гермиона сложила на груди руки. — И в чем же разница? — Я думал, что тебя убили, похитили или что похуже. Мать могла бы… — он осекся, поморщившись, словно от боли. Гермиона думала, что он просто ломает комедию, но быстро поняла, что что-то не так. Малфой резко выгнулся и упал на пол, корчась от боли. Через мгновение по спине Гермионы разошлось тепло, боль усиливалась, пока не стала невыносимой. О той боли, что испытывал Малфой, Гермиона могла только догадываться, ведь сама ощущала лишь ее часть. Она сконцентрировалась на дыхании, боль и жар постепенно начали затухать. Вскоре они исчезли совсем, и Гермиона смогла подняться на ноги. Ее все еще пошатывало, но это был лишь остаточный эффект от боли. Взглянув на Малфоя, она ахнула: за его спиной выросли огромные крылья, такого же цвета, как и его волосы. Они были плотно прижаты к его спине. Малфой заметил их в тот же миг, что и Гермиона. Медленно поднял и расправил. Гермиона предположила, что размах его крыльев достигал пяти метров. — Твою мать, — проворчал Малфой. Он поднялся на ноги и пошатнулся, приспосабливаясь к дополнительному весу за спиной. — И… что теперь? Эти огромные покрытые перьями отростки останутся у меня до конца жизни? Гермиона покачала головой. — Нет, они, как и остальные вейловские особенности, исчезнут, когда ты успокоишься. — Трудновато оставаться спокойным, когда у тебя внезапно вырастают крылья. Гермиона понимала, что Малфой расстроен не из-за нее, поэтому не приняла его грубость близко к сердцу. Она робко протянула руку и погладила мягкие перья. Крыло вздрогнуло от прикосновения. — Тебе больно? — спросила Гермиона с беспокойством, отдернув руку. — Нет, приятно — странно, но почему-то приятно, — пробормотал Драко. — Продолжим? Заинтересовавшись открытием, Гермиона с радостью продолжила изучать мягкие перья. Она встала за спиной Малфоя, а тот обнял ее крыльями, словно окружил стеной из перьев. Гермиона с восхищением провела пальцами по крыльям, начиная прямо с того места, где они соединялись с сильными плечами и спиной Малфоя. Она была вынуждена принимать странности мира магии как должное с тех самых пор, как поступила в Хогвартс. Вот и сейчас нужно было просто смириться. Вейловская наследственность Малфоя лишь за несколько дней преподнесла сюрпризов больше, чем за все время, что Гермиона провела в Хогвартсе. Уже начало казаться, что её ничто не сможет удивить сильнее. Когда Гермиона, дойдя до края левого крыла, перешла к правому, Малфой замурлыкал. А стоило лишь дойти до края правого, как он неловко тряхнул крыльями и сложил за спиной. Гермиона с интересом наблюдала, как они втягиваются обратно и исчезают. На спине Малфоя не осталось ни царапины, это отлично было видно сквозь дыру в рубашке. — Надеюсь, это был последний сюрприз, который приготовила для меня моя кровь, — проворчал тот и повернулся к Гермионе. Та почувствовала прилив нежности: Малфой был растерян столь же сильно, как и она, а его жизнь, ко всему прочему, была поставлена на карту. Не успев ничего обдумать, Гермиона шагнула к нему и крепко обняла. Когда Гарри было столь же тоскливо и горько, она поступала точно так же, но рядом с Малфоем ощущения были совсем другими. — Мы справимся, — произнесла она, уткнувшись ему в грудь, когда он очнулся от удивления и обнял в ответ. — А что ты скажешь, если мы вздремнем немного? Наверстаем упущенный сон, который необходим нам обоим? — спросил Драко в надежде воспользоваться настроением Гермионы. Та задумалась. — Ты, наверное, предлагаешь это лишь потому, что снова хочешь спать в моей постели? — Нет, не обязательно в твоей. Моя вполне подойдет, если ты будешь рядом. Гермиона понимала, что Малфою будет трудно уснуть без нее, а после таких переживаний — тем более. — Одно лишнее прикосновение, и я оторву тебе ту конечность, которой ты попытался меня коснуться, — предупредила она. Драко охотно кивнул, взял ее за руку и потянул в свою комнату, пока не передумала. Гермиона провела рукой по простыне, восхищаясь мягкостью ткани. Родители никогда не были скрягами, но они в жизни не тратили такую кучу денег на постельное белье, как Малфои. Это было бы неприлично. Она робко присела на кровать, а затем улеглась с краю. Малфой лег рядом, уже с большей уверенностью, и укрыл их обоих одеялом. — Только не бей, — сказал он и обнял Гермиону одной рукой за талию, притянув к себе. — Малфой! — пискнула Гермиона от неожиданности. Тот зарылся лицом в ее волосы. — Просто расслабься, Грейнджер. Там, где не надо, я тебя не трогаю. Гермионе по-прежнему было неуютно, поэтому она оставалась напряженной. Она все пыталась решить, лишним было такое прикосновение или нет. Наверное, стоило оторвать Малфою руку. Тот вздохнул, отчего волосы Гермионы пощекотали шею. Нужно было переходить к крайним мерам. Расфокусировав взгляд, он сосредоточился. Мгновение спустя Гермиона начала расслабляться. — Мне не нравится, когда ты используешь на мне свои феромоны, — произнесла она. — Ничего не могу поделать. Невозможно спокойно спать, пока ты твердая, как доска. А нам с тобой нужен отдых. Когда Драко замурлыкал, Гермиона перестала сопротивляться и позволила себя убаюкать. Сам он уснул мгновением позже, не прекращая мурлыкать.

***

Гермиона проснулась ближе к полудню. Первым, на что она наткнулась своим сонным взглядом, был взгляд столь же мутных серых глаз. — Который час? — спросила она. Глаза Малфоя потемнели от раздражения. — Самое время, чтобы написать моей матери и спросить, какого черта она пробралась в неурочный час в комнату к моей паре и утащила с собой в Австралию. От такого взгляда Гермиона неуютно поежилась. В голове не переставала крутиться одна мысль: почему же он не рассказал о Гермионе родителям? Наверное, ему было стыдно за связь с маглорожденной. В прошлом он не раз ясно давал понять, как относится к происхождению Гермионы. Да, в последнее время не так часто, но она сомневалась, что он так быстро смог все забыть. Малфой склонил голову и взглянул на Гермиону в замешательстве. — На что ты вдруг обиделась? Та отвернулась, чтобы он не мог больше смотреть на нее так, словно заглядывает в душу. Она высвободилась из объятий и направилась к выходу, стараясь не обращать внимания на недоумение Малфоя и легкую обиду. — Мне просто нужно побыть одной, — произнесла она, покидая его комнату. В конце концов Малфой все равно бы отыскал Гермиону, это было неизбежно, однако ей необходимо было хоть немного побыть одной, привести в порядок мысли. Большинство жителей замка обедали, поэтому по пути она никого не встретила. Она направлялась в самое лучшее место, оно идеально подходило для того, чтобы просто подумать, уставившись в пространство. Несмотря на боязнь высоты, Гермиона любила сидеть на Астрономической башне, отпуская мысли в свободный полет. Ощущения были похожи на настоящий, ей нравилось, как ветер треплет волосы и спутывает пряди. Позже она всегда проклинала себя за это, но на тот момент ей было все равно. Гермиона подошла к перилам и, подтянувшись, уселась в проем в стене. Стена была достаточно толстой, чтобы не бояться упасть, но Гермиона все равно крепко вцепилась в нее руками. Взять над собой верх страху она не позволяла, но от такой высоты над твердой землей, тем не менее, нервничала. Вскоре на лестнице раздались шаги. Гермиона вздохнула, но спрятаться от Малфоя даже не попыталась. Смысл? Он бы все равно с легкостью отыскал ее. — Могу я поинтересоваться, что тебя так расстроило, или от этого станет только хуже? — спросил Малфой, прислонившись к перилам рядом с Гермионой. Ответ уже было сорвался у нее с языка, но Малфой обхватил ее рукой за талию и сдернул на пол. Гермиона сердито посмотрела на него. Да как он посмел обращаться с ней, словно с неодушевленным предметом! — Ты чуть не упала, а это повлекло бы за собой не только твою, но и мою смерть. Откуда в тебе такие суицидальные наклонности? — равнодушно произнес Малфой. — Я не самоубийца. Я просто хотела поразмышлять в одиночестве. Все происходит слишком быстро, а когда ты рядом, мозг отказывается работать так, как нужно. — Для меня тоже все слишком быстро, — заметил он. — Но я не убегаю и не прячусь, как ребенок. — Иногда я просто хочу побыть одна. И это не означает, что я ребенок. Всего лишь человек! Разве тебе никогда не хотелось побыть в одиночестве? — прокричала Гермиона. На самом деле, злилась она не на Драко, но не смогла сдержаться и набросилась на невиновного. — Хотелось. Но с тех пор как началась вся эта ерунда с вейлами, когда расстроен, я практически всегда хочу побыть рядом с тобой. Наверное, я просто не человек, — холодно ответил Драко. Гермиона опешила. Она не ожидала, что ее слова воспримут таким образом. — Малфой, это не… — она осеклась, когда обернулась и увидела, что тот уже ушел. Что ж, все прошло как нельзя лучше. С тяжелым вздохом Гермиона снова забралась в проем в стене и мрачно уставилась вниз.