Пропущенные главы

Седьмой день рождения близнецов навсегда запомнился им – и не столько тем, как прошел праздник, сколько тем, что произошло на следующий день. Потому что наутро седьмого года жизни мама объявила им, что они уже взрослые и должны начать как следует учиться, чтобы многого добиться в жизни и стать достойными людьми. Собственно, Джейме это сулило одни развлечения: для него был нанят преподаватель для обучения разным наукам, и, что самое приятное, учитель фехтования, а вот Серсее «многого добиваться в жизни» предстояло посредством уроков пения, игры на музыкальных инструментах и вышивания. Девочка была поражена несправедливостью: все самое интересное доставалось брату, а из нее собирались сделать какую-то портниху! Напрасно Джоанна объясняла, что вышивка прекрасных узоров золотой нитью никак не похожа на занятие портнихи, что пение и музыка сделают из нее нежную девушку, а игрушечный меч пора оставить мальчишкам, Серсея разбушевалась и наотрез отказалась идти на занятия. - Чем я хуже?! – в слезах кричала девочка и топала ногами от злости. – Я тоже хочу сражаться! Это весело! А музыку я ненавижу! Я тоже хочу учить географию и знать карту Вестероса! Я тоже хочу уметь считать доходы Кастерли-Рок! Я тоже все могу! Почему Джейме можно, а мне нет?! Джоанна развела руками. Она предполагала, что подобное разделение вызовет бурную реакцию – близнецам всегда казалось, что родители дарят другому что-то гораздо лучшее, чем ему самому, но не ожидала, что расстройство Серсеи будет настолько глубоко. Эта сцена уже не была банальным «Его игрушка лучше, дайте мне!», это была какая-то плохо выраженная, но вполне осознанная позиция. Джоанна присела перед дочерью. - Ты говоришь про географию и арифметику. Ты хочешь их учить? Почему ты думаешь, что это нужно тебе, девочке? По правде, Серсея не очень-то хотела часами сидеть на занятиях, поэтому она не смогла ничего придумать и сказала правду: - Так Джейме сказал. Сказал, что, если я хочу воевать, я должна много всего знать. И эту географию, и арфиметику… - Арифметику, - поправил Джейме. Он понимал, что ему сейчас повезло куда больше, чем сестре, и хотел ей помочь. – Ну правда, как понять, какое у тебя войско, если не умеешь считать? Как понять, что вы идете войной именно в ту сторону, в какую нужно, если не разбираешься в карте? Как разобрать, что говорят чужеземные пленники, если не знаешь их языка? Как догадаться, что предложить союзнику, если не знаешь его истории? Джоанна посмотрела на сына. Второй раз за утро настал черед удивляться. - Кто тебе все это сказал? – поверить, что семилетний сын сам все это придумал, она не могла. - Папа, - сознался Джейме. – Только он не мне говорил, а дяде Кивану. Он гораздо лучше говорил, но я не все понял. Джоанна приподняла подбородок сына и заглянула ему в глаза. - Ты сейчас говорил очень хорошо. Ты молодец, что так все понимаешь. Ты будешь настоящим львом Ланнистеров. Джейме заулыбался и гордо взялся за рукоять своего деревянного меча – ни дать ни взять Тайвин на парадном портрете. - Я тоже хочу быть львом Ланнистеров! – снова топнула ножкой Серсея. - Но, милая, разве ты не хочешь стать… - начала было Джоанна, но Серсея уже разразилась криком: - Не хочуууууууу!!! – и залилась такими рыданиями, что Джоанне стало ясно – это тот редкий случай, когда сама она не справится. - Побудь с ней, сынок, я сейчас вернусь, - попросила она Джейме и поторопилась в кабинет к Тайвину. Может, им стоило пересмотреть свой взгляд на воспитание Серсеи и посадить ее за парту вместе с братом? Времена меняются: в ее поколении образование девочек не было глубоким, но почему бы Серсее не начать изучать науки и не стать будущему мужу не просто надежной подругой, но и дельным советчиком? Обо всем этом она хотела поговорить с мужем. Когда они с Тайвином вернулись в комнату близнецов, Серсея продолжала заливаться горькими слезами, а Джейме как мог утешал ее. Она то отталкивала брата, крича, что он-то счастливчик, и ему все равно, каково ей, то сама обнимала его, ища поддержки. Джоанна поразилась, вспомнив себя в детстве и восстановив то ощущение, которое невозвратно проходит с возрастом – остроты всего происходящего. Если радость – то безграничное счастье, если неудача – то черное горе, как сейчас у Серсеи. Правда, Джоанне казалось, что даже в детстве она сама была куда менее эмоциональна, а Серсея могла кружиться по комнате, хохоча, а через минуту плакать навзрыд. «Девочке с такой подвижной психикой нужно уделять больше внимания, - в очередной раз подумала Джоанна. – Джейме не пропадет, но Серсее так нужна поддержка». Обычно Тайвин не разделял ее взглядов на то, что с Серсеей нужно быть осторожнее, и лучшей его политикой было сначала заставить что-то сделать, а потом объяснить, зачем это нужно, но сегодня он явно решил отступить от силы в пользу убеждения. Он спокойно поднял дочь на руки и понес в свой кабинет. - Папа будет ругаться? – осторожно спросил Джейме. Он помнил, что сестре уже не раз доставалось за плаксивость от отца. - Нет, все будет хорошо, - уверенно проговорила Джоанна и обняла сына. *** - Ну-с, миледи, расскажите мне, что произошло? – начал Тайвин, опустив дочь в кресло гостя в своем кабинете и сев напротив нее, в свое кресло за столом. – Вы сейчас затопите Кастерли-Рок. Серсея притихла: вмешательство отца в их с Джейме дела редко бывало беспричинным и еще реже заканчивалось хорошо. Каждый раз, когда Тайвин приглашал кого-то из них в свой кабинет, становилось ясно, что разговор будет не из приятных. - Я хочу учиться вместе с Джейме, - выдавила из себя девочка. - Зачем? – коротко спросил Тайвин, внимательно глядя на нее. - Я хочу… Это интересно, - Серсее сложно было объяснить, почему она считает несправедливым это разделение. – Не хочу шить. Джейме всегда достается лучшее, - наконец насупилась она. - Джейме – наследник Кастерли-Рок, - так же спокойно заметил Тайвин. - А я? - тихо спросила Серсея. - А ты – девочка, - ответил отец, словно это что-то для нее объясняло. «И что? Я что, хуже?» - мелькнуло у Серсеи в голове. Она не озвучила свой вопрос, а только удивленно посмотрела на отца. Похоже, Тайвин понял, что дети не рождаются с пониманием этой жизни и ее законов. - Серсея, - начал он. – Джейме со временем станет владельцем Кастерли. Главой великого дома Ланнистеров. Он должен многое знать и уметь, чтобы стать достойным главой. - А я? – еще раз нетерпеливо спросила Серсея. - Ты – другое дело. Придет день, и ты выйдешь замуж. «Эка невидаль! – подумала Серсея. – Это я и сама знаю! И что теперь, мне нужно забросить наши игрушки и начать шить, подпевая?» - Ты станешь самой красивой невестой семи королевств, но нужно быть еще и самой приятной – пением, музыкой, танцами и умением беседовать ты сможешь покорять сердца. Серсея недовольно хмыкнула. - Что? – спросил отец и улыбнулся уголком рта. Этого подобия улыбки было достаточно, чтобы Серсея приободрилась и сказала то, что пришло ей сейчас в голову. - Зачем мне быть поющей дурочкой, чтобы «покорять сердца»? Я пару раз даже у Джейме меч из рук выбила! - Ну, во-первых, у твоего брата тогда была повреждена рука, - хмыкнул Тайвин. – А во-вторых… «Сказать? – подумал Тайвин. – Пожалуй, можно и сказать. Должно помочь…» - и он призвал на помощь все знания о том, как общаться с собственными детьми, почерпнутые у Джоанны. - А во-вторых, скажу тебе по секрету… - он на секунду замолчал и придвинулся ближе к столу. Серсея моментально отреагировала: тоже наклонилась к нему с заговорщическим видом. Глаза у девочки заблестели – она готовилась услышать настоящую тайну! - Скажу по секрету, принцы очень любят, когда их суженые умеют петь и вышивать, - продолжил Тайвин. – А еще когда у них веселый нрав, и они прекрасно танцуют, и… Он собирался продолжать, но Серсея уже откинулась обратно на спинку кресла и вздохнула с уморительной серьезностью: - Так принцы только в книжках бывают. Если бы Серсея не склонила голову в своей печали, она увидела бы, что сам Тайвин Ланнистер готов рассмеяться. - Как знаешь. А то ведь у меня есть один на примете. Принц, который однажды станет королем и может сделать тебя своей королевой. Девочка вскинула на отца испытывающий взгляд. Шутит? Но отец никогда не шутил с ними. Он всегда был очень серьезен и никогда не обманывал. Королева! Это слово, которое засело у нее в голове год назад, не желало никуда уходить. Теперь в играх она частенько была королевой – правда, до тех пор, пока ей не хотелось сражаться. - И кто это? – сказала Серсея, стараясь казаться совершенно не заинтересованной. Королева! Она будет сидеть на троне, и носить корону, и все будут восхищаться ею и называть ее «Ваше Величество!» - Как, разве ты не знаешь, как зовут нашу правящую династию? Мы ведь учили с вами, что Таргариены… - Но разве я могу быть невестой Таргариена? – совершенно невежливо перебила Серсея. Ей никогда даже не приходило это в голову. - Я когда-нибудь говорил тебя неправду? – удивился Тайвин. Девочка помотала головой. Все это было как-то слишком сложно. Отец встал из-за стола, подошел и присел перед ее креслом. - Серсея, ты выйдешь замуж за Рейегара Таргариена и однажды станешь королевой Вестероса. Я знаю это. Теперь и ты знаешь. Серсея во все глаза смотрела на отца. Королевой Вестероса! Голова шла кругом. - Не говори никому, дитя, — проговорил Тайвин, улыбаясь. — Его величество должен еще дать согласие на вашу помолвку, а пока это будет наш секрет. Мой и твой. Хорошо? Серсея кивнула. Поистине, день был удивительный: папа рассказал ей секрет, не кому-нибудь, а именно ей, при этом он улыбнулся - улыбнулся! Да еще и обещает, что она станет королевой! - Но ты должна постараться для этого, понимаешь? Оставь мечи и науки Джейме. У тебя – своя дорога. Дорога к трону. Запомни это. Серсея снова кивнула и постаралась выпрямить спину, как ее учила мама. Она станет королевой… - Вот и молодец, - произнес Тайвин и погладил дочь по голове. И внезапно это оказалось самым невероятным для Серсеи за сегодняшний день – отец был доволен ею! Этот простой родительский жест сказал ей так много, что она готова была вышить сотни узоров и спеть хоть все песни Вестероса! Папа ею доволен! Он любит ее! Серсея давно уже не чувствовала себя такой счастливой. Он хочет, чтобы она была королевой! И она будет! Прошло несколько дней, и Серсея забыла этот свой восторг, забыла промежуточное звено между словами «королева» и «счастье». Звено это называлось «папа меня любит». Оно просто выпало, забылось, поскольку такая причинно-следственная связь была слишком сложной для семилетней девочки. Осталась только прямая цепочка, равенство: быть королевой – это счастье, счастье – это быть королевой. Она никому не расскажет об этом. Это будет их секрет. Лучше потом, когда она и правда станет королевой, они с папой так же, как сегодня, сядут в его кабинете и вспомнят этот день.