Пропущенные главы

Серсея медленно открыла глаза и прислушалась. Кажется, последний шум в замке стих, а значит, можно было начинать действовать. Девочка спрыгнула с постели и, перепрыгивая с ноги на ногу по холодному каменному полу, в спешке начала одеваться. Сердце колотилось, и Серсея уже не раз думала о том, что стоит отказаться от их затеи – но тогда подружки решат, что она струсила, а Серсея Ланнистер ничего не боится! «Противная жаба ничего не сделает львице Кастерли-Рок!» - то и дело утешала себя девочка, но на душе все равно было тревожно. Кто только просил эту Мелару заговорить о Мэгги-жабе! Конечно, Серсее пришлось заявить, что она ее не боится, и даже готова расспросить о своей судьбе. Впрочем, половина правды в этом все же была: Серсее невероятно хотелось узнать о своей будущем! Уже не первый год она знала от отца, какая судьба ей уготована, но этим вечером сердце ее билось часто-часто: завтра состоится турнир, который ее отец устраивает в честь пребывания короля Эйериса на Западе, и на турнире она впервые сможет увидеть своего суженого! Девочка замерла. Говорят, принц Рейегар – самый красивый юноша Семи Королевств, самый благородный рыцарь, да еще и сильнейший. Но главное – главное! – на прощальном пиру, который будет устроен после турнира, объявят о помолвке Рейегара с ней, Серсеей! Тетя Дженна, расчесывая девочку сегодня утром, шепнула ей эту невероятную новость, добавив, что завтра на пиру Серсея должна быть особенно красивой. Помолвка! С самого утра у Серсеи голова шла кругом: она начала шитье, но исколола все пальцы и бросила, пробовала рисовать, но перевернула банку с краской, перемерила половину своих платьев, но не нашла того, которое было бы достойно этого события, в итоге запустила чернильницей в топавшего мимо двухлетнего Тириона и накричала на горничную, которая недостаточно быстро вытерла чернильное пятно. За ужином она пребывала в таком же излишне оживленном состоянии, поэтому на рассказ Мелары о мейеге, которая, мол, может проклясть человека и заставить его влюбиться, умеет вызывать демонов и предсказывать будущее, нервно рассмеялась и заявила, что пойдет к ней сегодня же! Говорила Серсея настолько убедительно, что не только Мелара, но и трусишка Джейн загорелись этой идеей и решили отправиться с ней. И вот Серсея уже накинула плащ и вышла из комнаты, вздрагивая от страха. Она даже не знала, чего больше боится: темноты, злобной Черной Ведьмы или быть пойманной кем-то из прислуги, но вот так, с замирающим сердцем, ей удалось спуститься во двор. Там она встретилась с подружками, которые тряслись так же, как она. - Может, не стоит? – прошептала Джейн. Мелара тут же ткнула ее в бок. - Как же ты мне надоела! Сотый раз уже об этом говоришь! - Не хочешь – не ходи, - бросила Серсея. - Давай, беги обратно в теплую постельку. И девочка рассмеялась. Смех получился скорее нервным, чем издевательским, но Серсея решила играть свою роль до конца. - Возвращайся, если ты такая трусиха! Только пойдешь ты одна – у нас с Меларой дело поважнее! Джейн вся съежилась, представив, как вернется в мрачный пугающий замок и пойдет одна по его коридорам. Сюда они пришли вдвоем с подругой, и то сердце готово было выпрыгнуть из груди! - Нет, я… я лучше с вами, - замялась она. И три девочки, едва различимые в темноте в своих бурых плащах, направились через турнирное поле к шатру мейеги. В голове Серсеи все вертелись слова Мелары: «может проклясть человека… заставить влюбиться… умеет предсказывать будущее…» Будущее! Она что угодно готова была отдать, чтобы услышать сейчас, как она выйдет за Рейегара, как станет королевой Вестероса, как у нее родятся дети с аметистовыми глазами, как… Ох, сколько же у нее было вопросов! Желание поскорее задать их было таким сильным, что даже страх отступил. Подруги начали потихоньку переговариваться, потом хихикать, потом смеяться и подначивать друг друга. - Зря ты, Джейн, все-таки идешь с нами! Вдруг жаба скажет тебе, что ты выйдешь за кракена? - Аааа, Джейн, ты мне ногу отдавила! Что ты так шарахнулась? Подумаешь, кракен! - Вот-вот, нарожаешь десяток кракенят… - Сами вы… А вот вам она предскажет… - Ну-ну? - Да ну вас! Но, когда девочки подошли к шатру, на них напала прежняя робость. Он возвышался в темноте, мрачный, остроконечный, и Серсее стало боязно. Что ждало ее там? А что, если колдунье вздумается проклясть ее? Но девочка тут же тряхнула головой. Ее, дочь Тайвина Ланнистера, никто не посмеет проклясть! А этим двум прижавшимся друг к другу трусихам она сейчас покажет, насколько храбры львицы! Серсея вскинула голову, глубоко вдохнула и, забыв выдохнуть, откинула грубую материю, входя в шатер. За ней осторожно протиснулись Мелара и Джейн. Колдунья спала, и на секунду Серсея подумала, что они могут еще развернуться и убежать…но это было бы так унизительно! Она не даст повода смеяться над собой! Тем более что сейчас она могла услышать ответы на все свои вопросы, сейчас – или, может быть, никогда. Девочка сбросила плащ, пнула тюфяк, на котором лежала колдунья, и сказала: «Вставай и предскажи нам судьбу». Магги-Жаба открыла глаза, и Джейн с визгом бросилась вон из шатра. Спустя много лет Серсея будет думать, что трусиха Джейн поступила тогда умнее всех. А они с Меларой остались – на свою беду. Проклятая старуха! Возвращались от нее девочки в молчании, и хотя Джейн, сгорая от любопытства, задала им сотню вопросов про предсказания, Серсея и Мелара только отмахивались. Они словно заключили негласный договор: они не будут говорить, и никто об этом не узнает. Словно из-за этого предсказания перестанут существовать… Забравшись в постель, Серсея долго не могла уснуть. Она практически видела в ночи желтые глаза мейеги, а в ушах звенело: «Трое у тебя… Золотыми будут их короны и золотыми их саваны. А когда ты утонешь в слезах, на твоей бледной шее сомкнет свои руки валонкар и задушит в тебе жизнь». Это все ложь, ложь, неправда! Проклятая колдунья ничего не смыслит в прорицаниях! Глупая жаба еще несла что-то о том, что у нее будет трое детей, а у ее мужа-короля – шестнадцать – совсем выжила из ума! «А когда ты утонешь в слезах, на твоей бледной шее сомкнет свои руки валонкар…» Серсея ворочалась, залезала с головой под одеяло, била кулачками подушку – но проклятые слова не отпускали ее. Тогда она стала думать о принце Рейегаре и о том, как завтра объявят об их помолвке. Принц. Помолвка. Корона. Она станет королевой… Под утро Серсея заснула беспокойным сном. *** Это был первый настоящий рыцарский турнир, который видели близнецы, и он навсегда остался в их памяти. Трибуны были возведены за стенами Ланниспорта, где можно было размахнуться – детям казалось, что зрителей пришли тысячи и тысячи, а рев стоял такой, что в этом сложно было усомниться и более взрослому человеку. На огромную арену один за другим выезжали рыцари: начищенные доспехи их сияли на солнце, на щитах красовались яркие родовые гербы, а породистые кони выступали уверенно и величаво. А этот звук – звук меча, вынимаемого из ножен! Джейме был уверен, что он слышит его даже сквозь гомон толпы, этот гордый, опасный звон стали. Мальчик быстро убедился, что сестра ничего не смыслит в этом: все рыцарские мечи казались ей одинаковыми, а ведь каждый был особенным, и самые известные имели свою историю! Когда отец на десятилетие подарил ему первый настоящий меч, заменивший смешной деревянный, это был самый счастливый день в его жизни. С тех пор мальчик не расставался с ним – даже сейчас, придя на турнир простым зрителем. Открытая пасть рычащего золотого льва сжимала зубами стальное лезвие. Отец сказал тогда, что, когда Джейме прославится с этим мечом в руках, он получит другой – из валирийской стали. О таком можно было только мечтать! Его сестра любила танцевать, но самым красивым танцем, который он сам когда-либо видел, был танец двух мечей, обрушивающихся друг на друга. Даже не в настоящем бою, даже в учебном поединке с его мастером фехтования Джейме чувствовал, как время замирает, почтительно расступаясь перед мечами, как кровь стучит в висках, как сердце отбивает удар за ударом: «живой», «живой», «живой»… Отец часто говорил, что жизнь – это сражение, и для Джейме эти слова имели более чем буквальный смысл. Конечно, его ждут подвиги – мальчик был в этом уверен, но отец говорил и другое – что лучше всего изучить противника, прежде чем вступать в бой. И Джейме неотрывно следил за рыцарями на арене – еще немного, и его противниками станут они. Серсее не было никакого дела до того, что брат рассказывал ей о мечах, сражениях, тактике и прочей ерунде. Она с замиранием сердца ждала появления того, кто обещан ей. Она целый час утром изводила служанку, заставляя переделывать прическу, кое-как выбрала наряд с помощью тети, и с того самого момента, как села на трибуну, едва дышала. И вот – раздался рев толпы, и она обернулась к ложе на трибуне, предназначенной для короля. Эйерис, в темно-лиловых одеждах, с длинными серебристыми волосами и бородой, показался девочке очень старым. «Я выйду за принца, и, когда умрет старый король, я стану королевой», - не раз думала она до этого, и сейчас увидела, что она была недалека от истины. Конечно, он уже очень старый, даже старее отца! Вслед за своим королем как раз входил Тайвин Ланнистер, и трибуны зашумели еще громче. Серсея и Джейме невольно переглянулись – отца в Ланниспорте любили больше самого короля! Но все это отошло на второй план, забылось, выпало из поля зрения, было отброшено как ненужное – ведь толпа оглушительно взревела, и Серсея оглянулась на арену. Пройдут годы, но этот момент будет храниться в ее памяти так ярко, словно это случилось вчера, – секунда, в которую она впервые увидела принца Рейегара. Когда он выехал на поединок, на нем были черные доспехи поверх золоченой кольчуги. За его шлемом словно пламя развевались красные, золотые и оранжевые шелковые ленты. Он склонил голову, приветствуя толпу и противника, и пришпорил коня. Потом ей часто снился один и тот же сон: черный рыцарь с благородной осанкой и бесстрашием в каждом жесте, мчащийся навстречу опасности под восторженный рев трибун. Под его копьем пали оба ее дяди, вместе с дюжиной лучших отцовских бойцов - цвет рыцарства запада, сам же он был лишь легко ранен. Серсея сжала кулачки, вспоминая все выученные молитвы и украшая их собственными обращениями к богам – с этим принцем не должно случиться ничего плохого, не должно! Он обещан ей, и она сделает все, чтобы он был с ней счастлив! Тем же вечером близнецов представили королю и принцу. Дети склонились в почтительном поклоне, растерянные и даже несколько подавленные величием Таргариенов, рядом с которыми они смели находиться. Они были наследниками одного из Великих домов – но что это значило по сравнению с теми, кто ведет свой род от крови драконов? - Вам понравился турнир, юный Ланнистер? – обратился Эйерис к Джейме. - Это первый турнир, за которым я наблюдал, Ваше Величество. И последний. В остальных я намереваюсь участвовать. Серьезность мальчика развеселила короля, а Тайвин положил руку сыну на плечо. Похоже, он не был недоволен ответом. - А Вы – юная Серсея? – король приподнял подбородок девочки, чтобы получше рассмотреть ее лицо. Рука у него была сухая и горячая. – Думаю, когда Вы немного подрастете, Вы станете очень похожи на Вашу леди-мать. - Вы знали ее, Ваше Величество? – удивилась Серсея, совершенно забыв наставления септы о том, что она должна отвечать на вопросы, а не задавать их. - Не так хорошо, как хотелось бы, - Эйерис легко провел пальцами по щеке девочки и отпустил ее. Джейме практически почувствовал, как от отца повеяло холодом. Если бы Серсея не повернула голову, то и она заметила бы ледяной взгляд, который Тайвин бросил на короля. Но она смотрела на Рейегара и, встретившись с ним взглядом, утонула в глубине его печальных фиолетовых глаз. «Принц несчастен, - подумалось ей. - Несчастен и одинок». Если бы только позволил ей развеять эту тоску в его глазах! Ей стало так жаль его, что она не смогла выдавить из себя ни слова. Да и разрешено ли ей первой заговаривать с Его Высочеством? Король и принц ушли в сопровождении отца, а Серсея все смотрела Рейегару вслед. - Эй, - ущипнул ее Джейме, - очнись. Серсея легко толкнула его и потерла рукой пострадавшее предплечье. - Чего ты так на них уставилась? - Можно подумать, ты каждый день королей видишь! - Больно надо! – шепнул он ей. – Завтра на пиру еще насмотримся! Пойдем лучше в кайвассу играть! - Да ну ее, скукотища такая! – отказалась Серсея. Она терпеть не могла эту нудную игру, где нужно было по часу сидеть над доской и раздумывать о ходах и фигурах. Джейме всегда побеждал, если только она не начинала жаловаться на головную боль и не просила бросить партию на середине. – Лучше отца позови. С Тайвином Джейме играл всего пару раз, но это было ужасно интересно! Он совершал неожиданные ходы и быстро выигрывал, а после объяснял сыну, как это у него вышло. К тому же он не требовал сделать свой ход поскорее, как всегда просила сестра, и уж тем более не пытался ввести такую фигуру, как «Королева», которой можно играть против правил. - Ты же сама знаешь, что он сейчас не может. Он сопровождает Его Величество! Серсея только отмахнулась. Она была полна мыслями об этом удивительном принце, а брат отвлекал ее своими разговорами. Впрочем, Джейме быстро нашел себе компанию для игры – посмотреть на турнир съехалось столько народу, что недостатка в детях их возраста и достойного происхождения не было. Серсея же в растрепанных чувствах убежала в сад. Ее душа пела, в голове не могла надолго удержаться ни одна мысль, и колокольчиками звенело только одно – Рей-е-гар, Рей-е-гар! Удивительное, таргариенское, драконье имя! Ее принц, ее суженый, тот, кто сделает ее своей королевой! «Он больше чем человек, - стучало в висках. - В нем кровь древней Валирии, кровь богов и драконов». Больше чем человек – неудивительно, что никто не может с ним сравниться! Даже ее Джейме, ее брат и ее отражение, тот, без которого она не может провести и нескольких часов, кажется лишь мальчишкой рядом с принцем Семи Королевств. На сад опустились сумерки, и теперь он казался ей таинственным. Сверху к девочке спускались запутанные ветви деревьев, в траве шумели сверчки, где-то в вышине тяжело ухали совы. Серсея бежала по тропинке, переполненная счастьем и красотой того, что ее окружало, думала о том, что предстояло ей – и сердце сладко замирало от волнения и восторга. В голове звучала музыка, удивительная, манящая, но в какой-то момент девочка приостановилась и поняла, что эта музыка играет не внутри нее самой – она лилась откуда-то из глубины сада. Серсея прислушалась. Мелодия разливалась по воздуху, манила ее, влекла за собой. Серсея медленно пошла на этот зов, стараясь не потерять ни звука, не свернуть в неверном направлении, добраться до источника музыки. Девочка дошла до небольшой поляны, залитой лунным светом, и наконец увидела, откуда берут свое начало удивительные звуки. Серсея затаила дыхание: под раскидистым дубом сидел принц Рейегар и медленно перебирал тонкими пальцами серебряные струны арфы. Та чудесная мелодия, что привела ее сюда, закончилась, и принц начал новую, полную светлой печали и тоски о несбыточном. Серсея присела, надеясь, что тень дерева укроет ее, и она сможет послушать эту завораживающую музыку. Лица Рейегара она не видела, но то, что он играл, многое открыло ей: в звуках арфы она слышала, как принц тяготится своим одиночеством, как хотел бы полюбить и как боится этого, зная, что принесет своей возлюбленной лишь боль. «Это не так!» - хотелось крикнуть маленькой Серсее, которая не знала о принце ничего, кроме того, что он не похож ни на одного человека на земле. В сознании десятилетней девочки не укладывалось, что любовь способна мучить. Ей казалось, что он не прав, но она только видела, что принц страдает, и хотела помочь ему. «Я сделаю все, чтобы он был счастлив», - снова подумала она. Еще ни разу Серсея не была так близка к тому, чтобы искренне желать человеку счастья ценой своих усилий. Мелодия снова смокла, уступив место другой. Теперь это была иная песня: о всех тех, кого нет с нами, и о тех, кто, казалось бы, близко – но так далеко. О том, что один человек никогда не сможет до конца понять другого. О том, что каждый из нас рождается и умирает одиноким. Кап. Кап. Теплые капли упали на руку. Как давно она не плакала по-настоящему? Наверное, со смерти мамы. Мама. Она так скучает по ней! По ее улыбке, ее рассказам, по добрым рукам… Слезы заструились сильнее. Почему она ушла так рано? Почему Серсея осталась совсем одна? Почему отец не любит ее так, как мама? Почему… Серсея прислонилась к широкому стволу дерева и тихонько заплакала. Она не сразу заметила, что музыка прекратилась, и вместо нее послышались приближающиеся шаги. - Миледи? – принц Рейегар присел рядом с ней. Серсея лишь взглянула на него и снова спрятала лицо в руках – Семеро, что он о ней сейчас подумает! Она, львица, ревет как какая-то простолюдинка…наверное, еще и глаза покраснели… Рейегар узнал ее. Дочь Тайвина Ланнистера, одна из близнецов, что сегодня представили им. - Леди Ланнистер, что Вас так расстроило? – он считал, что с детьми лучше всего говорить как со взрослыми. Детей часто недооценивают, а ведь они способны думать и чувствовать куда сильнее, чем подозревают их родители. Рейегару было всего семнадцать, и он это еще помнил. Не отвечать на вопросы принца было невежливо, и Серсея сбивчиво проговорила: - Ваша песня… Ваше высочество… Она…слишком грустная. - Вы находите? - Я…я вспомнила маму. И… Леди Ланнистер, ушедшая пару лет назад. Он помнил и это. - Мне жаль, что Вы потеряли мать. Мне сложно даже представить, что было бы, если бы не стало моей. Серсея уже немного успокоилась, чтобы ответить: - Пусть боги хранят королеву. Ваше Высочество один, а у меня есть брат. Нам с Джейме было легче справиться с этим вместе. Еще один львенок Ланнистеров. Забавно, насколько они похожи. - У меня тоже есть брат, миледи. - Правда? – Серсея вскинула на него любопытные глаза и только потом отругала себя за глупость. Как она могла забыть! Об этом трубили на все Семь Королевств! – То есть…я знаю, принц Визерис… - Он самый. Только он еще совсем кроха, ему нет и года. Принц говорил ей что-то, но Серсея утонула в своих мыслях. Она разговаривает с самим Рейегаром! С тем, кого сама же считала небожителем! Он рассказывает ей о брате, он утешает ее, чтобы она не плакала, он… - Давайте-ка вернемся к гостям, миледи. Ваш отец наверняка Вас ищет. Принц поднялся с земли и протянул ей руку. Серсея неуверенно подала ему свою ручку и робко улыбнулась. Он помог ей подняться, и она взяла его под руку, но еще несколько секунд ощущала на коже прикосновение его холодной руки, совсем не похожей на руку Эйериса. Это мимолетное касание настолько ободрило Серсею, что она сказала: - Та девушка, из Вашей песни…она не будет несчастна… Рейегар с удивлением взглянул на девочку. Он играл лишь мелодию – как она поняла ее суть? Это была песня о той, что являлась ему в снах – наутро он забывал ее черты, помнил лишь венок из зимних роз и ощущение счастья пополам с печалью. А сейчас дочь лорда Ланнистера говорила так, словно проникла в его голову и прочитала, о чем он играл. Рейегар внимательно посмотрел на нее, пытаясь понять, как ей это удалось. Серсея опустила голову, и было ясно, что хорошенькое лицо залил румянец. Еще бы – позволить себе утверждать, что принц неправ. Рейегар улыбнулся. Характер девочки не скрыть даже безупречными манерами. - Почему Вы так думаете? – интересно, что она ответит. - Любовь…приносит лишь радость, - осторожно проговорила она. Дева, помоги ей! Что она может рассказать о любви этому юноше – он же сейчас поднимет ее на смех! Джейме уже давно расхохотался бы над ее «взрослыми» высказываниями, а потом рассмешил бы ее саму. - Что ж, миледи, надеюсь, Вы не узнаете, что неправы, - ответил принц. - Но это так, - не в характере Серсеи было так просто сдаваться. Хоть принц, хоть король, хоть стаю драконов приведите сюда! Она львица Ланнистер, она опирается на руку самого прекрасного юноши Семи Королевств, и она знает, что говорит. – Я любила маму. Ее больше нет. Это так плохо…но я радуюсь, когда вспоминаю, какой она была. Любовь приносит счастье. Рейегар мог бы сейчас задать сотню вопросов, которые поставили бы девочку в тупик и заставили отказаться от своих утверждений. Но он не мог не признать, что в том, что она сказала, была доля правды. Большая доля. Быть может, не стоит страшиться встретить ту удивительную девушку из его снов, которая наполняет сердце не только тягучей тоской, но и умиротворением? Серсея Ланнистер подняла голову и взглянула на принца Семи Королевств. В ее искрящихся глазах еще поблескивали слезинки, но на губах уже играла улыбка – одна из самых красивых, что ему доводилось видеть. Она совсем еще девочка, но то, что она сейчас сказала, не было словами ребенка. Странная, неуместная мысль: еще пара лет – и трудно представить, сколько рыцарей потеряют свои сердца, едва взглянув на нее. - Пусть будет так, как Вы говорите. Хотя бы этим вечером. - Я… - начала было девочка, но они уже вышли из спасительной тени сада, и увидели, что навстречу им направляется сам король Эйерис в сопровождении нескольких придворных. Король внимательно оглядел их, и сложно было уловить оттенок какого-либо чувства в его взгляде. Девчонка была слишком похожа на Джоанну. На ту, что однажды похитила его сердце и, играя, разбила его, предпочтя ему одного из выводка мягкотелого Титоса Ланнистера. Тайвин, правда, ничуть не походил на его лорда-отца. Этот словно палку проглотил – лишний раз не поклонится! И важный-то, важный, словно это он – глава Семи Королевств! Если бы Эйерис мог, он предал бы ненавистного льва дикому огню, но – злая шутка судьбы! – десница был самым дельным из его лордов и даже в каком-то смысле его другом. Но Джоанна навсегда изменила отношения между ними. Теперь Эйерис предпочитал слушать его разумные советы, одновременно представляя, как мог бы скормить Ланнистера его собственным львам. Впрочем, это было бы слишком легкой местью. Куда лучше было подождать удобного момента – да, подождать, и однажды Ланнистер узнает, что значит лишиться надежды. И когда на следующее утро Тайвин заговорил с ним о возможной помолвке, Эйерис расплылся в улыбке. Теперь он знал! Он знал, какой удар будет для него тяжел! Он еще раз вспомнил младшую Ланнистер. Красива, как Джоанна, и такие же цепкие коготки – он-то видел, как она улыбалась вчера Рейегару во время этой их прогулки по саду! Пара неосторожных глупцов, которых уже казнили, однажды назвала его, Эйериса, Безумным Королем. Безумным! Дуралеи: Эйерису просто открыто многое из того, чего не видят остальные. И кто как не он знает, что львы выбирают себе пару из своего же прайда. Эта молоденькая львица может поиграть с драконом, поточить коготки о его сияющую чешую и попробовать силу своих острых зубок, но потом она убежит к своему львенку, такому же золотому, как и она сама. Нет, сейчас он поразит две цели одновременно: спасет своего сына из львиной пасти и наконец-то укажет проклятому Ланнистеру на его место! Эйерис немного помедлил, смакуя эту мысль, и холодно ответил: «Ты мой самый лучший слуга, Тайвин. Как же я могу женить своего наследника на дочери слуги?» Тайвин лишь вскинул голову чуть выше, но король знал, какую пощечину он сейчас отвесил льву-гордецу, и отвернулся, скрывая удовлетворенную улыбку. *** В последний раз погладив племянницу по голове, Дженна вышла из комнаты. Девочка так и не произнесла ни слова – она просто легла пластом на кровать и не шевелилась. Ни утешения, ни обещания, ни ласка, ни строгий тон – ничего не помогало. Серсея не отвечала. Не реагировала. Не слушала. Уткнувшись в подушку, она молчала – и это молчание пугало Дженну куда больше, чем слезы или истерика. Девочке в десять лет свойственно плакать – но Серсея игнорировала тетю и только изредка мотала головой. Закрывая дверь, Дженна подумала, что, может быть, племяннице и правда лучше побыть одной – Тайвин в детстве тоже никому не доверял свои горести. Серсея слышала, как тетя пожелала ей поскорее заснуть, дунула на свечу и закрыла дверь. Наконец-то. Наконец-то она одна и может поплакать. Показывать слезы тетке было бы унижением, но теперь она может позволить себе эту слабость. Серсея судорожно вдохнула, но поняла, что слез нет. Это было непривычно…и даже страшно. Слезы наверняка помогли бы помочь выгнать то чувство, что засело в груди, мешало дышать, словно она подавилась чем-то за обедом и никак не могла избавиться от этого – ни проглотить обиду, ни выплюнуть ее. Впрочем…она даже не знала, какая из двух новостей была ужаснее. Сначала она узнала, что прощальный пир отменен – пир, на котором должны были объявить о ее помолвке с принцем Рейегаром. Королевский кортеж в спешке собирался, между королем и отцом не было произнесено и нескольких прощальных слов – и вот она уже сидела в своей комнате, а тетя рассказывала ей, что произошло. Ее отвергли! Ее, Серсею из Великого дома Ланнистеров, посчитали простой служанкой! Этот король, что так благосклонно улыбался ее отцу! Этот принц, что вчера беседовал с ней о музыке! Гордая душа девочки не могла выдержать подобного оскорбления. Как они посмели?! «Ты заслужила это», - шепнул ей внутренний голос. Такой гадкий, словно и не ей он принадлежал. Неправда! Она не заслужила! Она хорошая девочка! Хорошая и красивая! Мама всегда так говорила! «Мамы больше нет, - ответил тот же голос. – И ты никому не нужна. Глупышка, ты совсем ничего не понимаешь. Ты уродина. Не чета принцу». Это не так! Она самая миловидная девочка из всех, что она видела! И потом, кроме внешности в ней столько всего хорошего! Она веселая, и любит смеяться, и всегда знает, во что можно поиграть, и хорошо танцует, и следит за своими манерами, и она даже выучилась этому несчастному вышиванию. «Когда девушка страшненькая, начинают говорить о ее уникальном внутреннем мире», - послышался в ее голове насмешливый голос тети Дженны. Тетка и правда сказала так однажды – Серсея тогда тоже рассмеялась. «Он сказал, что ты дочь слуги», - услужливо напомнил внутренний голос. Серсея накрыла голову подушкой. Пусть он замолчит! Она – дочь Тайвина Ланнистера, она – львица Кастерли-Рок! «Львица – не пара дракону. Он найдет настоящую принцессу». Не найдет! На свете нет никого лучше нее! «А этого даже мама не говорила, - рассмеялся голос внутри нее. – Хотя она и любила тебя. Но сейчас ее нет. Отец разозлится, что ты не очаровала принца. Он и так не очень-то тебя жалует. Глупая маленькая девчонка. Ты никому не нужна. Принц отказался от тебя. Ты никому не нужна. Ты никому не нужна». - Неправда! – крикнула Серсея в пустоту и свернулась калачиком, обхватив колени руками. Пусть этот голос в ее голове замолчит! «Ты никому не нужна. Никому не нужна»… Неправда! Она…она нужна Джейме! У нее есть Джейме! Серсея распахнула глаза и села на кровати. «Джейме, – издевательски передразнил внутренний голос. – Давно ты его видела? Где он был вчера вечером, сегодня днем? Уж точно не скучал без тебя!» И правда. Вчера она убежала в сад, а сегодня весь день бродила одна, вспоминая свою короткую встречу с принцем и втайне мечтая о новой. Где был ее брат? Она не знала. Зато она знала другое…знала так ясно и четко, что вздрогнула и забилась под одеяло. Мелара. Едва тетя успела объяснить Серсее, почему король и принц так поспешно уехали, как вбежала перепуганная служанка и выпалила ужасную новость: Мелара упала в колодец и погибла. Желтые глаза мейеги вспыхнули перед Серсеей. Она закричала и, закрыв лицо руками, отчаянно замахала головой. Предсказание! Жуткое предсказание! Мелара, ее смешливая подружка, та, с которой она делилась мелкими секретами и хохотала над мальчишками! Мелара, с ее россыпью веснушек и вздорным характером! Мелара, которую она ревновала к Джейме и однажды пожелала ей провалиться сквозь землю – и вот она провалилась! У девочки от ужаса перехватило дыхание. Но если предсказание мейеги сбылось для Мелары…то что же будет с ней, Серсеей?! «Трое у тебя… Золотыми будут их короны и золотыми их саваны. А когда ты утонешь в слезах, на твоей бледной шее сомкнет свои руки валонкар и задушит в тебе жизнь». Проклятая жаба! Это все вранье! «Вранье? – проснулся внутренний голос. – Мелара тоже так говорила. Что с ней сейчас?» - Отстань от меня! – снова крикнула Серсея, обращаясь непонятно к кому: к голосу внутри себя, к Магги-жабе или к липкому страху, который опутывал ее. «А когда ты утонешь в слезах, на твоей бледной шее сомкнет свои руки валонкар и задушит в тебе жизнь…» Серсея похолодела, чувствуя, как мурашки пробежали по позвоночнику. Она оглядела темную комнату, словно боясь, что валонкар уже крадется к ней. Она не позволит себе бояться! Не станет львица бояться жаб! Но львица была маленькой, а ночь – такой темной, и страх тянул к ней свои гадкие щупальца, посмеиваясь и обвивая ее. «Золотые саваны… саваны…» Нет! ««А когда ты утонешь в слезах…» Нет!! «Валонкар…» Нет!!! «Задушит в тебе жизнь…» - Аааааааа! – закричала Серсея, сгибаясь пополам. Холодный пот выступил на лбу. Она не хочет умирать! Не хочет! Она не хочет в колодец! Не хочет валонкара! «Золотые саваны…» Вскрикнув снова, Серсея спрыгнула с постели. Она не умрет! Не умрет! В панике девочка выскочила за дверь и побежала по коридору. Темные закоулки пугали ее, и ей казалось, что из каждого угла валонкар тянет к ней свои огромные лапы, каждая тень старается поймать ее за волосы, каждая ступенька – схватить за щиколотку. Если только она остановится…если только они поймают ее… «И задушит в тебе жизнь…» Серсея спотыкалась, натыкалась на углы, но не останавливалась, потому что она знала, куда бежит – и если она сумеет добежать, она спасена. Рывком, отнявшим последние силы, она влетела в комнату и захлопнула дверь, придавив ее собой, словно пытаясь преградить путь всем чудовищам, что ее преследовали. - Эй! Кто здесь? – послышался сонный, но резкий голос брата. Громкий хлопок закрывшейся двери разбудил его. - Джейме! – в ее голосе было столько страха и столько надежды, что он и сам перепугался за нее. Задыхающаяся, дрожащая Серсея подбежала и прыгнула на кровать, зарываясь в одеяло. Она выглядела так, словно за ней гналась стая волков во главе с Черной Ведьмой, которой она так боялась, когда была помладше. - Кто там? – спросил Джейме, уверенный, что Серсея и правда убегала от кого-то. Что еще могло до смерти напугать сестру? Девочка не ответила и впервые за вечер залилась слезами. - Не отдавай меня им…не отдавай, - расслышал он среди рыданий. - Кому? Серсея, Семеро тебя побери, кому? «Валонкару. Жабе. Смерти». - За тобой кто-то гнался? – иначе как она здесь оказалась? - Да… Нет… Я не знаю… Нет, - сбивчиво шептала Серсея. Джейме приподнял ее за плечи, пытаясь заглянуть в лицо. - Что с тобой, а? Тебя кто-то обидел? Серсея закивала и снова зашлась рыданиями. «Кто-то обидел!» Ее оскорбили в собственном доме, унизили, растоптали ее веру в себя и уважение к самой себе – проклятые Таргариены, она ненавидит их! - Кто это был? – сузил глаза Джейме. Единственный раз, когда сестра так плакала, был в день смерти мамы. Если кто-то посмел сделать ей так же больно… - Скажи мне, кто это, и он пожалеет об этом! Можешь быть уверена. «Король Эйерис и принц Рейегар», - было бы даже смешно проговорить это. Бедный брат, он хоть понимает, что обещает ей? А может, назвать Магги-жабу и таинственного валонкара? Серсея прерывисто вдохнула. Голова шла кругом. Все так перемешалось, что она уже не понимала, чего боится больше и из-за чего плачет. Но выход из обеих ситуаций был один – поэтому она и пришла. - Нет… Никто… Никто не обидел, - проговорила она, медленно успокаиваясь. - Да ты посмотри на себя – «никто не обидел», - Джейме откинул от ее лица растрепавшиеся волосы. – За тобой словно толпа привидений гналась. - В нашем замке нет привидений, - шмыгнула носом Серсея. - Я уже не уверен, - улыбнулся Джейме, и она слабо улыбнулась в ответ. - Мне приснился жуткий сон, - сказала она. Пусть лучше брат считает ее трусихой, чем она расскажет ему всю эту пугающую правду. - Моя маленькая сестричка боится снов? – Джейме хотел подколоть ее, но тон оказался слишком мягким – вряд ли Серсея готова сейчас смеяться над собой. - Сегодня – боюсь, - отозвалась она. – Можно…можно сегодня я останусь у тебя? Что за сон это был, если его храбрая сестра прибежала, вся дрожа, и расплакалась от ужаса? И что будет с ней, если он повторится? - Оставайся, - махнул рукой Джейме. Раньше они делили одну детскую и часто, рассказывая друг другу страшилки или шепчась о прошедшем дне, засыпали в одной постели. Серсея никогда ему не мешала. - А где твой меч? – обеспокоенно спросила девочка. Как только она оказалась рядом с братом, страхи отступили, но она еще вздрагивала от мысли, что валонкар может подкрасться ночью. - Хочешь спать в обнимку с мечом? – Семеро, да что за сон это был?! Но мальчик все же встал и принес отцовский подарок, которым так гордился. – Или хочешь положить его между нами, как в балладах? - Вот еще, - хмыкнула Серсея. – Лучше положи у кровати. Так спокойнее. Они поделили подушки и укрылись одеялом. Серсея почти успокоилась, но глаза продолжали встревоженно бегать. - Скажи мне одну вещь, - она повернулась на правый бок, чтобы видеть Джейме. Он повернулся на левый, чтобы они могли смотреть друг на друга. - Что? - Если …если кто-нибудь захочет…захочет убить меня? Ты меня защитишь? Джейме фыркнул. - Что за глупости! - Это не глупости! – обиделась Серсея. – Я серьезно! По-твоему, меня не могут убить? - «Глупости» - в смысле, зачем ты спрашиваешь? Думаешь, я струшу? - Да нет… - А что тогда? - Ну…может…может, тебе все равно… («Ты никому не нужна. Никому не нужна. Никому».) Джейме посмотрел на нее так, словно она была двухлетним неразумным Тирионом. Потом прикоснулся к ее лбу, словно проверяя, нет ли у нее горячки. - Ты заболела? – наконец, ответил он. – Мне все равно, что тебя убьют? Ты что вообще обо мне думаешь? - Я… Прости. («Ты никому не нужна. Никому не нужна. Никому».) Его сестра была эгоистичной маленькой интриганкой, и он знал, что не должен говорить того, что хотел. Она запомнит это и будет использовать – против него же. Но сейчас она была такой несчастной, такой испуганной, такой неуверенной и робкой, что он не мог не сказать этого. - Я убью любого, кто станет угрожать тебе. Кто посмеет поднять на тебя руку. Кто скажет о тебе что-то плохое. Кто не так посмотрит в твою сторону. Любого, кого ты попросишь. Джейме готов был зажмуриться от страха. Сейчас она поднимет его на смех и начнет сочинять список тех, кого попросит убить. Зачем он наговорил все это? Кто тянул его за язык? Но Серсея распахнула свои и без того огромные глаза, и в темноте было видно, как они заблестели. Еще несколько секунд – и стало ясно, что смеяться над ним она не собирается. Семеро, она нашла его! Того, кому не все равно… - То есть… - она опустила глаза и теребила одеяло, страшась задать самый важный для нее вопрос. Если он сейчас ответит «нет», это будет значить, что тот голос внутри нее прав. Она просто глупая маленькая девчонка, и толку от нее нет никакого. И скоро за ней придет валонкар, потому что никому нет проку от ее существования. Но если он скажет «да»… Боги, пожалуйста, пусть он скажет «да»! – То есть…я нужна тебе? Серсея так и не оторвала глаз от одеяла, словно оно интересовало ее больше всего на свете. Впрочем, Джейме был не против этого. Он мог посмотреть на нее, не боясь насмешки в ее взгляде. Разглядеть ободок пушистых ресниц, прикрывающих глаза, длинные брови, которые были на несколько тонов темнее волос и не пропадали на лице, как у других светловолосых девочек, высокий лоб, который она так мило хмурила, когда сердилась, волны волос, рассыпавшиеся по подушке. Какая она все-таки странная. Кто еще может быть нужен ему, если мамы больше нет, а она – рядом? Но все Серсеино смущение, вся тягостность молчания, с которым она ожидала ответа – все говорило о том, что она и правда не догадывается об этом. - Вот глупая. Конечно, ты нужна мне, - ответил он ей. Серсея опустила голову еще ниже, чтобы Джейме не увидел, как она облегченно выдохнула. Она нужна ему. Значит, она права, а король – нет. Значит, она права, а жаба – обманщица. Значит, она права, и…она собирается жить! Жить, как подобает настоящей львице! Серсея нашла под одеялом ладонь брата и сжала ее. - Ты самый лучший, Джейме, - шепнула она. – А все принцы – просто дураки.