Пропущенные главы

- Этим утром прилетел ворон с письмом от Самнера Кракехолла, - Тайвин нарушил тишину, в которой проходил обед. – Он ожидает тебя на следующей неделе, Джейме. Лица близнецов, обычно такие похожие, выразили совсем разные чувства. Брат просиял, а сестра опустила глаза, сосредоточив все свое внимание на пустой тарелке. Он уезжает! Джейме готов был выскочить из-за стола и побежать лично собирать вещи, чтобы прислуга ничего не напутала. Его ждут приключения, битвы, путешествия! В голове мальчика уже пронеслись первые картины того, какие опасности его ждут – и как он разделается с ними! Наконец-то начиналась настоящая жизнь, и эта жизнь обещала быть удивительной! Он уезжает! Серсея знала, что однажды это произойдет, но не хотела даже думать об этом – словно, если забыть, ничего не случится. Пусть это будет потом, позже. Через год. Через несколько лет. Через много лет. Она аккуратно положила на тарелку вилку и нож, потому что они начали предательски дрожать в ее руках. Он уезжает, и она остается одна. Одна в замке. Одна в этой жизни. - Чтобы прибыть вовремя, тебе необходимо выехать послезавтра. Я прослежу за твоими приготовлениями. Целых два дня! Два долгих дня, каждую минуту которых ему будет сложно усидеть на месте от предвкушения! Отец снова будет контролировать каждый шаг, но через два дня это останется в прошлом, и Джейме начнет новый день, в котором хозяином своей жизни будет он сам. Всего два дня! Два едва уловимых дня, каждая минута которых будет вытекать из нее по капле, как кровь из раны. И Джейме уедет из дома, чтобы воплотить в жизнь все те приключения, о которых они мечтали вдвоем, – но без нее. Они вышли из столовой вместе, как всегда, но Джейме был слишком взволнован, чтобы заметить, как подавлена сестра этой новостью, а Серсея – слишком горда, чтобы сказать ему об этом. Они кивнули друг другу и разошлись по своим комнатам в разных половинах замка. Большую часть оставшегося времени Джейме провел с отцом: Тайвин давал последние наставления и даже вспоминал, как сам отправлялся служить оруженосцем, а его редкие рассказы всегда были хоть и суховатыми, но увлекательными. Если бы сейчас рядом была Джоанна, она сразу заметила бы, что Тайвина волнует разлука с сыном, что он пытается напоследок поведать мальчику о чем-то важном, необходимом в этом мире, но просто не знает, как именно это сделать, поэтому слишком много говорит о чести Дома, которую Джейме не должен уронить, и слишком мало о том, как он переживает за своего ребенка. Но Тайвин был не из тех, кто прячет своих детей от малейшей опасности – львов нельзя запирать в замке, они должны почувствовать свою силу в схватке, свою хитрость в соперничестве, должны научиться преодолевать страх и просчитывать свои действия на несколько шагов вперед. Серсея бродила по своей комнате, разглядывая привычные вещи, проводя кончиками пальцев по мебели и мелким предметам, не задерживая внимание ни на чем. Мысли были где-то далеко, если они вообще были. Джейме уезжает. Уезжает от нее. Надолго – почти навсегда…что там говорил отец? Несколько лет? Несколько лет – это почти вся жизнь. За несколько лет она просто умрет здесь, одна в Кастерли-Рок. Если боги решили отнять у нее брата, пусть бы забирали этого ужасного Тириона! Она даже не знала, как это – жить без Джейме. Они не разлучались ни на день с самого рождения. С ним были связаны ее первые воспоминания, и самые смешные ее воспоминания, и одни из лучших ее воспоминаний. Они не просто жили рядом – они жили вместе, как части одного организма, которые не смогли бы функционировать в одиночку. А теперь их заставляли делать именно это – существовать по отдельности. Дышать одним легким, смотреть одним глазом, слышать одним ухом. Что ж, в конце концов, это еще можно было как-то перенести. Но как быть с сердцем, которое нельзя разделить пополам? *** Они выбежали из замка сразу после завтрака, надеясь, что до обеда их не станут искать. Идти было далеко, но сегодняшний день был особенным, и они отправились в это удивительное место, которое нашли недавно. Это была маленькая бухта, которую высокие скалы отгородили от ветров, и вода в которой казалась такой же голубой, как небо – видимо, потому что глубина была небольшой даже в сотнях метров от берега. С тех пор как близнецы обнаружили это место, они полюбили прибегать именно сюда, когда хотелось искупаться, поваляться на песке или построить большой песчаный замок. Но сейчас им было совсем не так весело, как раньше: Серсея за весь путь не сказала и нескольких слов, и Джейме понимал, что с ней. Ему было даже немного стыдно за то, что придется оставить ее здесь одну, и в то же время он понимал, что, раз ему выпал шанс уехать навстречу приключениям, этот шанс ни за что нельзя упустить. Раньше ему никогда не приходилось выбирать, сделать так, как хочет он, или так, как хочет сестра – обычно они желали одного и того же. Впрочем, сейчас выбора тоже не было, и он был этому даже рад. Они сели на песок друг рядом с другом. Джейме остановил взгляд на линии горизонта, далекой и манящей. Что там, с другой стороны этого моря? Увидит ли он это однажды? Серсея зачерпнула горсть теплого песка и начала пропускать его сквозь пальцы. Песчинки сыпались медленно, но неудержимо, как минуты, которые они с Джейме проводят вместе. Все кажется, что песка еще много, но скоро в ладонях не останется ничего – так же как ничего не останется и от того времени, что подарено им напоследок. Джейме нашел небольшой круглый камушек и запустил его в море. Тот пролетел довольно далеко, но звук удара об воду заглушил шум прибоя. Последние песчинки выскользнули из Серсеиных пальцев. Она отряхнула руки. Время остановилось. - Знаешь, что бы я хотел сделать, как только стану рыцарем? – первым заговорил Джейме. Серсея, обычно разделявшая его любовь к рыцарским историям, на этот раз только подавленно кивнула. – Вернуть нам Светлый Рёв! Нет, серьезно! Дядя Герион не раз говорил, что, если изучить все, что известно о путешествии Томмена II в Валирию, можно предположить, где искать меч. Представляешь, как будет здорово, если я его найду? Не просто меч из валирийской стали – наш фамильный меч! - Отец был бы очень доволен, - отстраненно ответила Серсея. - Еще бы! Светлый Рёв – хорошее название, да? – сестра снова рассеянно кивнула, и Джейме закончил свою фразу совсем не так, как собирался: - Не обижайся на меня. - Я не обижаюсь, - отозвалась Серсея, тоже взглянув вдаль. Она не будет смотреть на него. И не будет плакать. Он не должен запомнить ее ревущей, с красными глазами. - Я же вижу. - Я просто расстроилась. Снова тишина. - Если бы мы могли поехать вместе, я был бы рад. - Но мы не можем. Так странно: почему они раньше не задумывались, что не смогут провести всю жизнь друг рядом с другом? Быть вместе каждый день – это казалось таким естественным. - Когда я приеду, я все-все тебе расскажу. И про сражения, и про рыцарей, и про целый мир – про все, про что захочешь. Ей не нужны рассказы, даже о «целом мире», ей нужен он рядом. - А что, если ты…вообще не вернешься? – едва слышно задала она самый страшный вопрос. Джейме только рассмеялся в ответ. - Так-то ты обо мне думаешь! Считаешь, я буду плохим воином? - Считаю, что это опасно. - Перестань. Не может же сестра всерьез за него волноваться! Она что, решила, что его непременно убьют? Да нет, скорее, она просто немного завидует… - Из тебя тоже вышел бы хороший оруженосец. Я уверен. Серсея усмехнулась. Брат хотел ее порадовать. - Сам знаешь, что девочки не могут быть оруженосцами. Все, о чем я могу мечтать – выйти замуж за не самого гадкого лорда. Она поднялась на ноги и подошла к кромке воды. Что лорд, что младший из Таргариенов – этот младенец, который, наверное, и ходить-то еще не научился, ей все равно. Она не станет женой принца Рейегара – и ей все равно. Лучше бы не становиться вообще ничьей женой. Что там говорила жаба? Она выйдет за короля? Глупости. Она не станет в это верить. Отец обманул ее, почему бы не обмануть и противной колдунье. Позже отец говорил, что войны выигрываются не в первом сражении, что нет нужды отказываться от своих планов, что король еще не раз может передумать – и даже если не передумает, что у него есть и второй сын. Второй сын! Этот тот принц Визерис, которому и пары лет еще нет? Тайвин нахмурился, когда у Серсеи вырвались эти слова, и сказал, что подобную глупость он прощает дочери только по причине ее юности. Потом он говорил еще что-то, но речь была такой монотонной, что Серсея просто перестала слушать. Пусть для отца не имеет значения, Рейегар женится на ней или Визерис – но для нее, Серсеи, это было единственное, что было важно! Неужели отцу все равно, кому отдавать ее? Она думала, что он выбрал для нее Рейегара, потому что тот был настоящим сказочным принцем: прекрасным, мудрым и обходительным. Семеро свидетели – она была готова полюбить этого принца всей душой! Выполнив тем самым долг послушной дочери, верной жены и будущей королевы. Но как отец может думать о том, чтобы обручить ее с этим ребенком, Визерисом – а что, если тот окажется безумным, как половина их династии? Нет, хватит с нее Таргариенов! Она никогда не забудет, как они назвали ее дочерью слуги! В глубине души у Серсеи еще теплилась мысль, что, может быть, это сказал только король, а принц Рейегар и не подозревал ни о чем, и, может быть, когда однажды они снова увидятся…и она к тому времени станет уже совсем взрослой леди… Серсея оборвала себя на этой мысли. Она не станет тешить себя пустыми надеждами. Если ее вышвырнули вон, она не станет скрестись у порога, прося впустить ее обратно. Правда, сказать это самой себе было гораздо легче, чем сделать. Джейме посмотрел ей вслед. Он никогда не думал о том, что однажды отец отдаст Серсею замуж. То есть нет, конечно, все девочки однажды выходят замуж – но он просто никогда не думал об этом применительно к сестре. У них была масса гораздо более интересных тем для обсуждения и игр, в которые можно было играть. Так вот что волнует ее. Неизвестность. Он станет лордом Кастерли-Рок и будет сам решать, как ему жить, а она однажды сделает то, что велит ей отец. Джейме поднялся и подошел к ней. - Может, лорд будет не такой уж гадкий? – он хотел было развеселить ее, но встретил лишь потухший взгляд. Это было так непривычно: раньше глаза у нее всегда горели. «Все лорды гадкие, принцы дураки, а короли и того хуже». - Думаешь, это приятно – выходить замуж за какого-то лорда, которого ты и знать не знаешь, за чужого? – отозвалась Серсея, отвернувшись. – Помнишь Оберина? Еще бы! Этот дорниец раздражал его одним своим видом! Если бы отец тогда согласился отдать Серсею этому наглому принцу – да он просто не знает, что он бы сделал! Похоже, Джейме начинал понимать, что так волнует сестру. Каждый день видеть это противное Обериновское лицо – или любое другое, такое же противное – такой участи никто не позавидует. А ей еще и разговаривать с ним придется! И называть его «дорогой». Бедная Серсея. - Слушай, - он потянул ее за рукав. – Давай так. Ты пока подожди замуж выходить, а когда я вернусь, никакой лорд тебе страшен не будет, я об этом позабочусь. Выберешь того, кто понравится. Идет? - А если мне никто не понравится? – полюбопытствовала Серсея. Что-то подсказывало ей, что будет именно так. - Тогда останешься в Кастерли-Рок, со мной. Они помолчали. Серсея успела представить, как это было бы: просто никогда не уезжать из Кастерли. Остаться здесь, вдвоем, навсегда. - Я тебя не выгоню. Наверное, - и он состроил оценивающую гримасу. – Если не будешь ссориться с моей леди-женой. «Если твоей леди-жене хватит мозгов не ссориться со мной», - огрызнулась мысленно Серсея. - Отец так и разбежался тебя слушать. - Стану рыцарем – может, и послушает. Серсея махнула рукой. Бесполезный разговор. Зря она его начала. Как бы развеселить ее? Джейме набрал в ладони воды. Серсея тут же отреагировала и, взвизгнув, бросилась бежать. Они бегали по мелководью, брызгались и вскоре начали хохотать. Солнце в Кастерли-Рок светило ярче, чем где бы то ни было на земле, море шумело так дружелюбно, словно волны тоже играли с ними, и в эти минуты близнецы снова были счастливы. Серсея вылезла из воды первая, пытаясь выжать подол платья и стряхнуть с него прилипший мокрый песок. - Септа Моленна с ума сойдет от расстройства, - захихикала она. – Главное, чтобы отцу не наябедничала. - А может, это было бы и неплохо? Если он решит выгнать тебя из дома – ты сможешь поехать завтра со мной. Серсея улыбнулась, на этот раз печально. - Не уезжай, - слова сами слетели с губ. Джейме посмотрел ей в глаза. - Ты знаешь, что я должен. И знаешь, что мне хочется уехать. - Хочется бросить меня? - Не бросить. Уехать на время, - он подошел и взял ее за руку. - Ладно. Все равно. Поезжай, - скороговоркой ответила она и отвернулась. Сказала же себе – не станет плакать. Не станет. Но когда Джейме потянул ее за руку, она резко развернулась и обняла его. Он прижал ее к себе. – Я буду скучать по тебе. Джейме, я буду так скучать. - Я вернусь. Вернусь, и мы заживем в Кастерли по-прежнему. «Ничего уже не будет по-прежнему», - пронеслось в голове у Серсеи. Но ей так хотелось в это верить, что она шепнула: - Обещаешь? «Ничего уже не будет по-прежнему», - подумал Джейме. Но если ей так легче – он готов подтвердить. И впервые дать обещание, которое не сможет сдержать. - Да. Обещаю. *** На следующее утро весь замок, от самого Тайвина Ланнистера до последней посудомойки, пришел проводить в дорогу маленького лорда с его сопровождающими. Яркое, но еще холодное утреннее солнце заливало двор, воздух еще не прогрелся от ночной свежести, лошади громко и недовольно фыркали, ожидая всадников, со всех сторон слышались пожелания, и все вместе это составляло какое-то ощущение тревоги. Впереди ждало нечто неизведанное, наполняющее душу трепетом ожидания, но, чтобы заполучить это, нужно было отказаться от всего, что у Джейме уже было. И далеко не все из этого он хотел оставить в прошлом. - Давай, карликовый лев, не пакостничай тут без меня, - он присел рядом с Тирионом и потрепал брата по голове. – Вот вернусь, будем делать это вместе. Ребенок засмеялся. Он готов был порадоваться любой доброй фразе в своей адрес. – Сестру не обижай. Сам знаешь, какая она у нас беззащитная. Он был уверен, что сейчас получит от Серсеи чувствительный толчок в плечо, подзатыльник или что покрепче. Но сестра, похоже, толком и не слышала, что он говорил. - Возвращайся, - шепнула она, когда Джейме подошел к ней. Они обнялись коротко и неловко, скорее потому, что этого от них ждали, совсем не так, как вчера на побережье. - Время выезжать, - Тайвин положил тяжелую ладонь на плечо Джейме. – Удачи, сын. Он хотел добавить что-то еще, но не нашел нужных слов, а только крепче сжал плечо мальчика. Тот уже не ребенок, не стоит приучать его к нежностям. Группа всадников двинулась с разрешения Тайвина, и он поднял руку в прощальном жесте. Джейме ответил отцу тем же, но, когда на последнем повороте, за которым должен был скрыться из вида двор замка, он обернулся, глаза его остановились только на одной маленькой фигурке. Она стояла на опустевшем крыльце, не отталкивая дергающего ее за юбку Тириона, не реагируя на слова, с которыми обращался к ней отец, и смотрела ему вслед. *** Несмотря на солнечный день, в септе, как всегда, было прохладно. Серсея прикрыла за собой дверь. Она не любила бывать здесь и радовалась, что отец никогда не требовал от нее этого. Не сказать, чтобы девочка совсем не верила в богов – скорее не думала, что от них может быть хоть какой-то толк. Было время, когда она исправно ходила в септу и молилась вместе с матерью, но Неведомый забрал маму, и стало ясно, что богам нет дела ни до молитв, ни до свечей, ни до слез. Если бы в них была хоть частичка справедливости, мама бы была сейчас жива – вот и все, что Серсея думала о богах с тех пор. Но ей было всего одиннадцать, и сегодня она впервые почувствовала себя одинокой как никогда, одной в целом мире. Может быть, септы и придуманы для того, чтобы те, кому некуда пойти, некому довериться, могли прийти сюда и поговорить с богами? И еще у Серсеи была просьба – важная просьба. Просьба, которую не смог бы выполнить ни отец, которому было подвластно почти все, ни кто-либо другой. Серсея была бы рада превратить ее в требование, накричать на кого-нибудь, швырнуть парой попавшихся под руку предметов, затопать ногами и устроить скандал – наверное, ей стало бы от этого легче, как всегда становилось, но это не помогло бы. Можно злиться на судьбу, можно проклинать ее и требовать справедливости, но боги только равнодушно взглянут на тебя и заберут то, что тебе дороже всего. Впервые Серсея понимала, что гордость – не всегда лучшая спутница. Она должна преклонить колени и попросить – и, может быть, ее услышат. А может, и не услышат, но это был ее единственный шанс. Тогда, три года назад, она не успела попросить за маму – вдруг боги просто не знали, как она нужна ей? Сейчас Серсея готова была оправдать Семерых, лишь бы доказать самой себе, что они могущественны – и справедливы. Она не догадалась прийти к ним, когда умирала мама, но, может быть, сейчас она сделает все правильно – и они помогут Джейме? Брат всегда обещал защищать ее, и она была уверена, что с ним ей не будут страшны ни валонкар, ни таинственная королева, которая захочет отобрать все, что ей дорого. Теперь ее черед защитить его – так, как она может. Или хотя бы попытаться это сделать. Девочка оглядела семь алтарей, пытаясь выбрать, к какому лучше подойти. Раньше она молилась только Деве, и Серсея решила начать с нее. Она осторожно зажгла новую свечу, поставила ее на алтарь и подняла голову, разглядывая мозаичное изображение. Наверное, не случайно Дева в септе Кастерли-Рок была изображена с золотыми волосами и изумрудными глазами, улыбающаяся и прекрасная. Может быть, Дева когда-то тоже была девочкой…и может, у нее тоже был брат… «Защити его, - мысленно проговорила Серсея. – Он ведь совсем еще не похож на Воина. Однажды он станет настоящим львом, но пока он никого даже не ранил. Ты ведь защищаешь всех юных и невинных, чистых душой и помыслами – защити и его. Я не всегда бываю доброй к другим, но он – он никому не желает зла, я знаю. Помоги ему. Прошу тебя». В тишине септы слышно было даже как зашуршало ее платье, когда девочка поднялась с колен и перешла к алтарю Матери. В ее мудрых глазах было что-то от Джоанны – или Серсее просто показалось? «Матерь защищает всех своих детей, ведь правда? Ты добрая, ты милосердная, ты заботливая. Позаботься же о нем. Защити его – в бою, в дороге, где бы он ни оказался. Прошу тебя». Рядом с Матерью было изображение Отца, и Серсея переместилась к нему. Их всего семеро, почему бы не попросить всех? Отец был изображен строгим, именно таким, каким обычно представал Тайвин. Девочка поежилась под взглядом осанистого старца с мозаики. «Говорят, ты справедливый. Говорят, твой суд всегда правдив. Рассуди же сам: с ним все должно быть хорошо. Сколько в мире убийц, разбойников, плохих людей – это их души пусть забирает Неведомый. Не отдавай ему моего брата. Прошу тебя». Слезы впервые набежали на глаза, когда Серсея зажигала свечу у алтаря Старицы. Наверное, поэтому девочке показалось, что взгляд ее блеснул пониманием. «Ты освещаешь путь, ты даешь мудрость. Дай Джейме хоть частицу ее. Пусть научится не бросаться вперед. Пусть научится выжидать. Пусть не путает храбрость и глупость. Что я говорю…я сама в этом ничего не понимаю. Но ты, пожалуйста, сделай так, чтобы он понимал. Сделай так, чтобы он берег себя. Пусть отец хоть сто раз рассказывает о бесстрашии Ланнистеров, но я боюсь. Я никому не говорю, но я часто боюсь. И еще я думаю, что бояться можно. Это может спасти жизнь. Пусть он тоже научится бояться, хотя бы иногда. Своими знаниями освети его путь. Прошу тебя». Следующим был Воин, и Серсее стало неловко за то, что она только что говорила Старице. Наверное, Воин посчитал бы, что она глупая девчонка, ведь отвага – одна из доблестей рыцаря. «Отвага не значит отсутствие страха, - подумала девочка, впервые преклоняя колени перед алтарем Воина. – Отвага означает умение этот страх преодолеть. Джейме ничего не боится. Поэтому мне и страшно за него, - Серсея смахнула слезинки, подумав, что суровому Воину, наверное, не по нраву девчачьи слезы. Она вскинула голову и прямо посмотрела на мозаичное изображение. – Он будет одним из лучших твоих братьев. Но и ему нужна твоя защита. Прошу тебя». Серсея раньше не подходила и к Кузнецу, но сейчас зажгла свечу и для него. «Говорят, ты даришь здоровье. Оно ему пригодится. Мы не такие взрослые, как часто говорим - ему нужно будет много сил, гораздо больше, чем требовалось здесь, дома. Помоги ему. Прошу тебя». Оставался седьмой алтарь, расположенный чуть вдалеке от этих шести. Неведомый. Серсея побаивалась этой части септы с самого детства: и изображения полузверя-получеловека, и того, что под ним часто лежали те, кого Неведомый уже позвал за собой. Но ее просьба была так велика, что нельзя было забывать ни одного из Семерых. Молятся ли Неведомому за живых? Она не помнила. Она вообще мало что знала о вере. Все равно, она подойдет к нему: какая разница, кто он, если он поможет Джейме. «Не забирай его. Не забирай его, слышишь? Есть тысячи тех, кому пора провалиться в ад. Есть те, кому уже надоело жить. Только не его, - Серсея приподняла голову и снова взглянула на мозаику. Опушенный капюшон, под которым было не разобрать лица, всегда пугал ее. – И еще…если увидишь маму…скажи, что я скучаю по ней. Мы оба скучаем». Когда Серсея поднялась с колен, ей показалось, что она провела в септе несколько часов – такой усталой она себя чувствовала. Она больше не может думать о том, что с Джейме что-нибудь случится. Нет, все будет хорошо. Он обещал ей. А его обещания значили больше, чем все семь свечей, которые она поставила, вместе взятых. Он вернется, живой и невредимый, с его блестящими глазами и задорной улыбкой. Однажды он вернется, а пока она будет ждать его. Будет ждать.