Пропущенные главы

Скелеты драконьих голов никогда раньше не пугали ее, но на этот раз Серсея поежилась, проходя мимо них. Пустые глазницы смотрели на нее внимательно, словно следили за каждым ее шагом, огромные клыки были оскалены, и казалось, что вот-вот раздастся лязг челюстей. Глупости. Это всего лишь кости – они ничего не сделают ей. Единственный дракон, который представлял здесь опасность, возвышался на Железном троне, но и его она не должна бояться. Она пришла с предложением, а не с мольбой, а страх мигом поставит ее на место просительницы, такой же, каких перед королем каждый день проходит десяток. - Подойди, дитя, - негромко сказал король, и Серсея приблизилась. В тишине пустынного зала звук шагов звучал гулко, отражался от стен. Ей было не по себе и все время казалось, что чего-то не хватает. Она склонила голову, давая себе секунды, чтобы собраться с духом. - Ваше Величество. - Должно быть, у тебя есть веский повод, чтобы искать встречи со мной в последние пару недель, - произнес Эйерис. От Серсеиных попыток взять себя в руки не осталось и следа. Так он знал? С тех пор, как она получила от Джейме согласие на ее план, она не раз пробовала застать короля одного: и в парадных залах Замка, и в длинных коридорах, и в садах. Задача оказалась непростой: рядом с Эйерисом всегда был кто-то из придворных, или и того хуже – его десница, не говоря уже о том, что за ним неотступно следовали один или двое королевских гвардейцев. - Разумеется, это не укрылось от меня, - усмехнулся Эйерис, поднимаясь со своего трона и медленно спускаясь к ней. Лиловая мантия мягко шуршала, сползая по ступеням. – Король далеко не так слеп, как полагают некоторые. Раньше ты сторонилась меня – я не виню тебя, так по незнанию делают многие, - но теперь стала сама появляться у меня на пути. Серсея вдруг поняла, чего не хватало в пустом зале. Гвардейцев короля. Тех, кто призван охранять его днем и ночью. Не иначе как королю и впрямь стало интересно, что ей нужно. - Ну же, дитя, - кажется, Эйерису понравилось называть ее так, - Успокойся. Я тебя слушаю. Он с любопытством оглядел Серсею. Девчонка такая же гордячка, как и ее отец, и вряд ли пришла бы просить о мелочах. - Долг каждого из подданных короны – думать о своем короле, - осторожно начала Серсея, стараясь казаться как можно серьезнее, как отец, когда ведет переговоры. Первое правило Тайвина Ланнистера состояло в том, чтобы показать собеседнику, что он сам заинтересован в сделке – и куда больше, чем ты. – С тех пор как умер сир Гарлан, защитников Вашего Величества осталось всего шестеро. Итак, девочка разыгрывала перед ним наивную преданность. Это было даже забавно. - Меня трогает такая забота. Не смеется ли он над ней? Серсея ничего не смогла прочесть в туманном фиолетовом взгляде и поэтому продолжила. - Сир Гарлан был отважным львом Вашего Величества, но теперь, когда ему необходимо найти замену… не стоит ли поменять одного льва на другого? Кем себя возомнила эта девчонка, если она пытается приблизить ко двору кого-то из своих родственников? Достаточно и того, что этим занимается его десница. Эйерис поморщился. Львы – излишне плодовитое семейство. Если они и надеются впихнуть своих ставленников в его охрану, он не позволит им этого. Слишком уж Тайвин хитер. И нужно же было придумать – прислать с таким поручением эту девочку с ангельским лицом, чтобы она своими сладкими речами убедила его подпустить львов как можно ближе к себе. Но когда Серсея заговорила снова, стало ясно, что Тайвин здесь совсем ни при чем. - Ваше Величество наверняка слышали о последней битве с разбойниками Королевского леса. Вы и благословили этот подход, который завершился блистательной победой сил короны, - Серсея перевела дыхание и, решившись, продолжила: - Мой брат так отличился в этом бою, что сам сир Эртур посвятил его в рыцари. Я знаю, для него не будет высшей чести, чем служить Вам, и Ваше Величество не найдет более преданного защитника. Если бы… Серсея говорила еще что-то о преданности Ланнистеров, о бесстрашии и мастерстве ее брата, о том, как она всегда восхищалась королевской мудростью, но Эйерис не потрудился дослушать. То, что она произнесла, и так поразило его. Она пришла просить за своего брата! Не за многочисленных дядей и кузенов, не за Ланнистеров из младших ветвей, но за своего родного брата, старшего сына Тайвина и наследника Западных земель! Эйерис чуть было не расхохотался. И как только эта идея не пришла в голову ему самому? Годами он лелеял свою ненависть к Тайвину, но никак не мог найти должного способа отомстить, и вот сейчас эта девочка подарила его Эйерису. Обменять Джоанну, которую Тайвин украл у него, на его старшего сына и его главную надежду, растоптать львиную гордость и сделать наследником Кастерли-Рок карлика, чудовище, о котором ходят легенды – да, вот что было достойным ответом! - Тебе в самом деле хотелось бы этого? – рассеянно произнес он. Мог ли Тайвин подумать, что его дочь по своей неразумности или наивности нанесет ему такой сокрушительный удар? - Конечно, - выдохнула Серсея, совсем забыв о том, что не намеревалась показывать, насколько это важно для нее. – То есть, я хочу сказать… Он станет лучшим рыцарем Королевской гвардии, и Ваше Величество ни на миг не усомнится в своем выборе. А вот это уже было интересно. Эйерис медленно очертил длинным ногтем линию ее подбородка, заставляя девушку поднять голову и посмотреть ему в глаза. Неужели это мальчишка оказался настолько глуп, чтобы мечтать о белом плаще вместо Утеса Кастерли? Или было что-то другое, что заставило их придумать этот план за спиной собственного отца? - Думаю, Мое Величество может чувствовать себя в безопасности и сейчас. Но если ты и в самом деле хочешь этого, мне ли перечить юной леди? Король умеет быть щедрым. Нужно ли это лично ей – вот что хотел узнать Эйерис. Если нет, он все равно выходит победителем и забирает юного Ланнистера себе, выбивая одну из важнейших фигур Тайвина с доски для кайвассы. Но если да…тогда он сможет съесть обе фигуры разом. Забрать у раздувающегося от гордости льва и сына, и дочь, оставив его с карликом – это ли не будет триумфом? - Все, что происходит на благо Вашего Величества, радует и меня, - постаралась выкрутиться Серсея. Она пришла сюда, намереваясь казаться великодушной дарительницей, а выходило так, словно она смиренно просит. - Не стоит прятаться за фразами, девочка. Поговорим начистоту: у меня были другие планы относительно этого места в Королевской гвардии. Но если ты… - он сделал паузу: - Если ты убедишь меня…возможно, я соглашусь изменить их. Он провел рукой по ее волосам, но жест вышел совсем не отеческим. Испуг, мелькнувший в глазах девушки, и то, как отчаянно она пыталась скрыть его, развеселили Эйериса. Что ж, молоденькая львица все-таки заинтересована в деле лично, и хоть она все еще не решается опустить лапу в капкан, можно быть уверенным, что она сделает это. - Однажды Ваше Величество сказали, что Вы мне друг, - храбро отозвалась Серсея. – Я пришла к Вам как к другу. - Что ж, с этого и нужно было начинать, - недобро улыбнулся Эйерис. – Никогда не следует обманывать своего короля. Твои сестринские чувства тронули меня, и я помогу тебе. Думаю, любящая сестра вроде тебя на многое способна ради своего брата. Он мимоходом поправил ее светлую косу, и Серсея задержала дыхание. Сможет ли она выплатить свой долг? У нее нет ничего, что не принадлежало бы отцу. В самом ли деле она может сделать для Джейме все, что угодно, как недавно уверяла его? И что король имел в виду, называя ее «любящей сестрой» и улыбаясь так странно? Нет же, он не мог догадаться, это всего лишь фраза, которую принято говорить. Так или иначе, она должна добиться того, чтобы Джейме был рядом с ней, а что до долга…она подумает об этом после. - Ваше Величество сделает меня счастливой, если окажет моему брату эту честь, - проговорила она, стараясь держать голову прямо. - Что ж, ради этого стоит и постараться, - Эйерис взял ее за руку и провел пальцами по ладони. Серсея хотела было сделать шаг назад, но поняла, что не может позволить себе этого. Не сейчас, не раньше, чем Джейме получит белый плащ. Она заставила себя улыбнуться. - Есть еще одна вещь – так, пустяк, но… - Но лучше пока не говорить лорду Тайвину о нашем маленьком секрете? – закончил Эйерис за нее. Что бы там ни было на уме у этой девочки, но, сама того не желая, она играла на его стороне. Возможно, однажды она станет его Джоанной – той, которой у него никогда не было. И на этот раз Тайвин не сумеет ему помешать. Что бы она ни делала, король оказывался на полшага впереди. Серсея и не думала, что вести переговоры настолько сложно. По рассказам отца всегда выходило, что собеседники уступали ему и в хитрости, и в умении убеждать, но Серсее явно не хватало этих навыков, и она была раздосадована. Впрочем, почему непременно нужно смотреть на ситуацию с этой стороны? Пусть все вышло не так гладко, но она добилась своего. Разве она должна переживать о цене, когда она получила все, о чем мечтала? - Боюсь, я отняла у Вашего Величества слишком много времени, - она присела в реверансе, воспользовавшись этим, чтобы вызволить руку из цепких пальцев. - Не стоит извинений. Смею надеяться, что этого времени ты отнимешь у меня еще немало. Ланнистеры ведь всегда платят свои долги, не так ли? Даже вернувшись в свою комнату в Башне десницы, даже плотно прикрыв дверь и обхватив себя руками, Серсея так и не смогла заставить себя забыть эти слова. «Ланнистеры ведь всегда платят свои долги, не так ли?» Она упрямо тряхнула головой и заставила себя подумать о Джейме. Он станет жить в Королевской гавани, совсем рядом с ней, день за днем, день за днем… «Ланнистеры ведь всегда платят свои долги, не так ли?» Они будут видеться так часто, как только это возможно, и никто больше не посмеет их разлучить… «Ланнистеры ведь всегда платят свои долги, не так ли?» Джейме никому не даст ее в обиду, он всегда защищал ее, он… «Ланнистеры ведь всегда платят свои долги, не так ли?» *** - Черные крылья, черные вести, - проговорил Тирион себе под нос, когда Джейме рассказал ему, что за письмо прибыло с вороном. Дорогой пергамент, королевская печать – послание извещало, что он, Джейме, избран для служения в Королевской гвардии, и предписывало явиться на Харренхолльский турнир для принесения обетов. Так у нее все-таки получилось! Два последних месяца Джейме провел в Кастерли-Рок: развлекал младшего брата, по которому успел соскучиться, упражнялся с мечом, исправно принимал знаменосцев Ланнистеров вместе с дядей Киваном, но все его мысли были в Королевской гавани. Серсея казалась такой уверенной – но разве это было залогом того, что удача окажется на их стороне? Не узнал ли об их замыслах отец: вдруг она чем-то выдала себя? Серсее нельзя отказать в хитрости, но нетерпеливость и вспыльчивость нередко подводят ее. Нет же, она всегда добивается своего – добьется и на этот раз. Но тогда почему от нее так долго нет известий? Одна мысль тянула за собой другую, и сколько бы Джейме не пытался отмахнуться от них, они отчаянно не желали покидать голову. Неудивительно, что он не успевал задуматься о том, что будет означать для него белый плащ, о том, готов ли он отказаться от всего, что имеет, ради неизвестности. Стоило только сомнению закрасться в душу, как ему вспоминалось сияние глаз, которое не получилось спрятать даже под огромным бесформенным капюшоном потертого плаща, золотые локоны, вмиг осветившие полумрак вокруг, когда она откинула грубую ткань, и голоса, повторяющие одно слово на двоих: «всегда, всегда, всегда». Во всем мире не было ничего, что казалось бы важнее – и если бы Серсея предложила ему последовать за ней в ад, он рассмеялся бы и спрыгнул вниз. - Почему же черные? – ответил он Тириону. – Служить в Королевской гвардии – большая честь. Он скажет это каждому, кто осмелится спросить. И разве это не так? - Ты опять уедешь, - вопреки всем своим стараниям семилетнему Тириону не удалось сказать это достаточно спокойно. Когда Джейме вернулся в Кастерли-Рок, для Тириона изменилось почти все: брат всегда готов был рассказать о своих приключениях, ему не надоедало слушать истории про драконов, его можно было уговорить сразиться на тренировочных мечах, а еще он нередко сажал Тириона на коня перед собой, и они разъезжали по округе вместе, рассуждая, как однажды придумают ему особенное седло, чтобы он смог ездить верхом сам. Когда отец уехал из замка, жизнь Тириона существенно облегчилась, но с появлением брата она стала почти счастливой – настолько, насколько счастливой вообще могла быть жизнь ребенка-карлика. - У тебя будет брат-королевский гвардеец, - Джейме опустился на пол рядом с Тирионом. – Разве это не здорово? Ребенок помотал головой и постарался сделать вид, что взмахнул рукой, а не вытер хлюпнувший нос. - И вовсе не здорово. - А я говорю, здорово. Сам подумай: будешь приезжать посмотреть на меня на все турниры и сидеть в первом ряду. Тириону пока довелось увидеть рыцарский турнир лишь однажды, и он бы с радостью посетил еще сотню, но не такой ценой. Брат нужен ему здесь, в Кастерли-Рок, а турниры – да Семеро с ними, с турнирами! В эти два месяца Тирион впервые за всю жизнь перестал ощущать себя досадной помехой на этом свете. Он тяжело вздохнул и посмотрел на Джейме своими разномастными глазами. От серьезности детского взгляда сжималось сердце. - А ты можешь не ездить? Скажешь, что тебе не хочется. Или что ты заболел. Или еще что-нибудь… «Обещай, что сделаешь это, обещай, обещай», - шептала Серсея, пока он целовал ее. - У короля есть целых семь королевств, чтобы найти себе подходящего гвардейца! – Тирион сжал правую руку в кулачок, как будто готовился сразиться с жадным Таргариеном, решившим отобрать у него брата. «Ты нужен мне, здесь, рядом, понимаешь, мне нужен только ты», - ее руки обвились вокруг его шеи, словно Серсея пыталась удержать его в своих объятиях от любого неверного шага – шага в сторону от нее. - Так и скажи ему! – весомо закончил Тирион. В семь лет ему еще казалось, что, если хорошенько все объяснить, его непременно поймут и послушают. Он потупился и тихо добавил: - Не бросай меня. «Не оставляй меня». - Я тут совсем рехнусь в одиночку. «Я сама не своя, когда ты не со мной». Джейме встряхнул головой. Почему два близких человека заставляют его выбирать, кому из них причинить боль? Что в нем такого, что он одновременно так нужен обоим? Раньше он думал, что быть любимым кем-то – это удача, но сейчас оказалось, что, принимая чужую любовь, ты взваливаешь на себя и ответственность за другого человека. Ответственность, которая стала слишком тяжела. - Да без меня ты самый что ни на есть хозяин замка, - он постарался утешить Тириона. – Самый главный в Кастерли-Рок! - Без тебя я здесь никому не нужен. Надо мной смеются – не в глаза, за спиной, я слышал, - Тирион сосредоточенно изучал мозаику на полу, не желая показывать слез. Вот только их было заметно и так. «Без тебя я такая глупая, такая неуклюжая, без тебя я не даже не красива. Без тебя у меня все валится из рук. Скажи, что любишь меня, скажи еще раз», - Серсея еще никогда не была с ним такой откровенной, как в ту ночь в Угревом переулке, когда она плакала у него на груди, боясь его потерять. Да перестаньте же мучить его! Хватит рвать его на части! Джейме инстинктивно потянулся к поясу, где обычно висел меч. Если бы все напасти можно было рассечь острой сталью! - Никто не посмеет смеяться над тобой. Я лично разделаюсь с каждым, у кого возникнет охота, - заверил он брата. - Так ты не уедешь? – в детских глазах мелькнула надежда. Нужно было заканчивать этот разговор: что толку мучить Тириона, если решение давно принято? Да и разве можно теперь оспорить королевский приказ? Обратного пути не было, не было больше и выбора. - Королю не отказывают, - Джейме постарался сказать это как можно мягче. Тирион отвел взгляд. Конечно, он знал об этом с самого начала. Но разве он мог запретить себе надеяться? - Но мы с тобой еще успеем отправиться на охоту, как и договорились! Он прав, ведь он прав, почему же тогда ему так тяжело? - Угу, - нерадостно кивнул Тирион. - А приезжать я стану так часто, как только смогу. - Угу. - Ничего так уж сильно не изменится, - Джейме провел рукой по светлой макушке, в глубине души понимая, что ничуть не утешил этого излишне серьезного ребенка. – Ты же не станешь дуться на меня, а? - Какой уж там, - мрачно ответил Тирион и неуклюже ткнулся лбом в плечо брата. Джейме обнял его. Где было взять сил, чтобы оставить Тириона здесь одного? Когда он открыл глаза, она все еще была рядом: закутавшись в тонкое одеяло и опершись на руку, она лежала на боку и смотрела на его. Волосы в волнующем беспорядке падали на обнаженные плечи, на губах играла улыбка, а взгляд был по-настоящему нежным – Джейме был готов поклясться в этом – но только до тех пор, пока она не увидела, что он уже не спит. Тогда Серсея тут же хитро сузила глаза и ущипнула его. - Наконец-то. Я уж думала, вы в своих рыцарских походах только и делаете, что спите. - Еще даже не рассвело – я не проспал и пары часов. Она скорчила забавную мордочку, но Джейме уже посетила догадка: - Постой-постой, а ты совсем не сомкнула глаз? Неужели вот так лежала и разглядывала меня? Ты стала совсем сентиментальной – возможно, это признаки старости? Серсея без особого энтузиазма бросила в него подушкой и отвернулась. - Я даже не знаю, когда мы снова встретимся, - сдавленно произнесла она. Он не должен видеть ее такой. Никто не должен видеть ее слабой. Когда она обернулась, ее лицо уже излучало уверенность, но Джейме успел запомнить ее прежней – такой, какой она была ему дороже всего. Серсея черпала силы в нем, а он в ней. Он уже сделал свой выбор – и не изменит его, чего бы ему это ни стоило. *** Харенхолл был огромен. Массивные темные стены устремлялись ввысь, защищая огромное пространство внутри замка, узкие бойницы сотней глаз разглядывали путников, но центральные ворота были широко распахнуты: внутрь беспрестанно взъезжали то целые колонны воинов, то одинокие рыцари со своими оруженосцами, то вычурные кареты, то телеги с продовольствием, а уж пеших было не сосчитать. Крестьяне несли объемные мешки с десятками товаров, рассчитывая на множество покупателей, мальчишки путались под ногами, пытаясь поскорей пробраться внутрь в надежде поглазеть на турнир (а может, заодно и стянуть кошелек у какого-нибудь незадачливого богача), певцы осторожно сжимали в руках свои музыкальные инструменты, намереваясь кто основательно заработать, а кто просто позабавить простой люд своими балладами. Казалось, радостное оживление предстоящего турнира распространилось на всех. Джейме не стал сторониться, пустив коня посередине широкой дороги. Это его день, и это ему должны уступать путь – сам он готов подвинуться только чтобы пропустить короля, да и тут стоило сначала крепко поразмыслить. Толпа на въезде и правда постепенно расступалась, давая дорогу его коню, и многие провожали его взглядом. Джейме это ничуть не удивило: узнав о его назначении, отец приказал выковать ему доспехи из позолоченной стали, и юноша был готов поспорить, что сегодня затмил бы и самих Таргариенов – причем в самом буквальном смысле. Доспехи сияли на солнце, и простолюдинам было невдомек, что они не из чистого золота. Кажется, так считали и многие рыцари. Юноша усмехнулся. Какой толк от доспехов из золота, если этот металл так мягок, что повреждается даже при падении, что уж говорить об ударе мечом? Но если кто-то не в силах додуматься до простого ответа, Джейме не станет их разочаровывать – пусть себе пялятся. Говорят же в народе, будто Ланнистеры так богаты, что Кастерли-Рок изнутри весь отделан золотом, так почему бы не подбросить еще один повод для перешептываний? Чем ближе Джейме подъезжал к турнирному полю, тем большее волнение его охватывало. Сегодняшний день был началом чего-то удивительного, а значит, и сам должен был стать невероятным. Судя по нескончаемому потоку народа, этот турнир – самый большой из тех, что Джейме доводилось видеть. Именно здесь, на глазах тысяч, он наденет белый плащ и здесь же впервые победит как гвардеец короля – а в том, что он победит, юноша не сомневался ни минуты. Это был слишком особенный день, чтобы проигрывать. Оставить Тириона одного в Кастерли было тяжело, но несколько дней пути стерли горечь расставания, и сейчас уже все в нем торжествовало: сегодня его признают одним из семи лучших рыцарей Вестероса, а уж потом – потом он наглядно докажет королю и всем присутствующим, что они не ошиблись. Ему случалось выигрывать турниры и раньше, но ни один из них не был вровень с Харренхолльским. Победить здесь означало разом прославить свое имя на все Семь королевств. Имя Ланнистеров. Кто знает, быть может, славные победы примирят отца с приказом короля? Серсея писала, что никогда не видела их лорда-отца в такой ярости, пусть холодной и сдерживаемой, но очевидной. Двадцать лет. Двадцать лет Тайвин закрывал глаза на зависть Эейриса, которую тот так плохо скрывал, на ненависть пополам с подобостратием со стороны придворных. Дом Ланнистеров стоил того. Год за годом он возвращал Дому былое величие, и личные обиды не шли в расчет. Он намеревался сделать свою дочь королевой и отдать Железный трон своим внукам, а выпады Эйериса…он привык к ним. В короле не осталось того мальчишки, с которым они когда-то были неразлучны. Глупо было бы предположить, что Тайвин остается его десницей, чтобы помочь Эйерису нести непосильное для того бремя. Глупо и сентиментально. А подобных грехов за Тайвином никто не замечал. Но вступление Джейме в Королевскую гвардию изменило все. Это был не укол ревности, не попытка унизить, даже не оскорбление – это был удар сродни смертному приговору. Эйерис вздумал обезглавить Дом Ланнистеров, лишив его будущего. Расчет оказался несложным: карлик, убивший свою мать, никогда не станет главой Дома, а Тайвин не найдет в себе сил предать Джоанну, чтобы жениться вторично и воспитать нового наследника. Мысль о том, как уязвим он оказался, приводила Тайвина в исступление. Он не ожидал такой подлости – не ожидал даже от того существа, которым стал друг его детства. Близнецы не могли даже догадываться о том, какие чувства клокочут под привычной отцовской маской отстраненности, и не придали его раздражению должного внимания. Серсея надеялась, что со временем буря уляжется, а Джейме жалел лишь о том, что Тайвин наотрез отказался приехать в Харренхолл. «Я не стану смотреть на то, как из моего наследника делают прислугу короля», - отрезал он на все Серсеины просьбы отправиться на турнир. Приехать одной было бы неприлично, и Серсее тоже пришлось остаться в Королевской гавани. Жаль, что она не увидит его блистательной победы сегодня. И жаль, что он не подарит ей венка из цветов, как когда-то давно, в их детстве. Впрочем, впереди еще сотни турниров, и он сложит ей на колени еще сотню венков. Он заметил их еще издали – шесть королевских гвардейцев, чьи плащи сверкали на солнце своей яркой белизной. Они выделялись из цветной толпы вокруг: строгие, чуть отстраненные, не принадлежащие ни к одному из Домов. Их отечество раскинулось за их спинами шелком павильона короля Эйериса. Что ж, если эту плату нужно принести, Джейме готов это сделать. В обмен он станет одним из лучших рыцарей – лучшим рыцарем – Семи королевств…и сможет быть рядом с Серсеей. Пусть Кастерли-Рок достается Тириону – младший брат, день за днем проводящий в библиотеке и явно любящий это занятие, научится управлять Западными землями лучше него. Пусть займется этой премудростью сам: Джейме готов защищать земли Утеса, но управлять ими ему бы быстро наскучило. Он спешился, и кто-то из гвардейцев зашел в шатер, чтобы известить короля. Джейме приветствовал своих будущих братьев. Полы шатра распахнулись, и цепкий взгляд недоверчивых глаз был первым, что Джейме увидел за ними. Эйерис медленно оглядел юношу, и тому не понравился этот осмотр. «Разглядывает, словно я боевой конь!», - мелькнуло в голове. Но короля принято приветствовать, и Джейме постарался склонить голову со всем почтением: - Ваше Величество. - Что ж, вот ты и прибыл, юный Ланнистер, - проговорил Эйерис и снова надолго замолчал. Шестеро гвардейцев тоже не торопились нарушить тишину, позволяя королю погрузиться в свои размышления. - Кажется, ты не похож на своего лорда-отца, - наконец задумчиво отметил Эйерис. Вездесущие львы все на одно лицо: красивые золотые гордецы. Но в этом юноше и правда было мало от Тайвина: его десница был скорее куском холодного мрамора, а его дети оказались вольным огнем, искрящимся и жарким. Пусть молодой рыцарь старался держаться почтительно и уравновешенно, его все равно выдавали глаза. Глаза Тайвина леденили непоколебимым спокойствием северных льдов, а в глазах его сына плясали отсветы пламени. Такая замена пришлась Эйерису по душе: смотреть каждый день на копию Тайвина Ланнистера ему было бы тяжело. - Многие отмечают обратное, - ответил Джейме. - Надеюсь, они ошибаются, - резко отозвался Эйерис. – Помнишь ли ты, как лорд Тайвин бросил меня в этом проклятом Синем доле? - Мой отец… - Именно бросил, и спорить тут не о чем, - отрезал король. – Если бы не сир Барристан, которого ты можешь видеть справа от меня… Видимо, лорд Тайвин ждал, пока я скончаюсь в плену. - Уверен, что отец сделал все возможное, чтобы сохранить жизнь Вашего Величества. Эйерис снова замолчал, и эта тишина оказалась еще более тягостной. - Теперь ты понимаешь, почему я бы не хотел, чтобы ты оказался похожим на него. Джейме вскинул голову и посмотрел на короля прямо. Если глаза Эйериса когда-то и были лиловыми, то сейчас они выцвели, а в свете бьющего солнца и вовсе казались бесцветными, прозрачными, как талая вода по весне. О чем он думает сейчас? Какого хочет ответа? Джейме не собирается предавать своего отца, даже если королю вздумается это приказать. - Думаю, мы можем начать, - внезапно оживился Эйерис. Пламя обжигает, но и вода бывает опасной. Вот только вспоминать об этом Джейме было уже слишком поздно. Поглядеть на то, как королю присягает новый гвардеец, собралась целая толпа. Внимание, с которым король обставил его принятие в гвардейцы, польстило Джейме, вот только никак не вязалось с теми негромкими словами, которые Эйерис сказал не на публику. Шестеро королевских гвардейцев окружили их, и Джейме преклонил колено перед королем, произнося свои обеты. Он клялся защищать и оборонять своего государя, но думал в это время о том, почему Эйерису пришло в голову именно сейчас сравнивать его с отцом. И почему он решил, что они так непохожи? Когда же клятвы были принесены, сам Белый Бык, лорд-командующий сир Герольд Хайтауэр, помог Джейме подняться на ноги и застегнул на его плечах снежно-белый плащ Королевской гвардии. Толпа оглушительно взревела, и в этот момент Джейме почувствовал себя счастливым: король перед половиной королевства признал его мастерство в обращении с мечом и копьем, его подвиги в битве с Братством Королевского леса! Может ли отец гневаться на него за это? Имя Ланнистеров прозвучало на весь Вестерос – и еще громче прозвучит завтра, на турнире! Джейме тряхнул головой и широко заулыбался своей открытой, до сих пор мальчишечьей улыбкой. Если бы Джейме прислушался, он мог бы различить усмешку Эйериса – но он слушал лишь поздравления своих новых братьев, одобрительный шум любопытной толпы и стук собственного сердца, волнительный и гордый. Однако долго пребывать в неведении ему не пришлось: тем же вечером Эйерис стал мрачен и заявил, что семеро гвардейцев ему здесь не нужны. Он словно бы только сейчас вспомнил, что малолетний принц Визерис тоже нуждается в охране, и приказал Джейме отправляться в Королевскую гавань. - В Королевскую гавань? – в первую секунду юноше даже показалось, что он ослышался. - Именно, - едко отозвался Эйерис. – Кажется, в Семи королевствах лишь один город с таким названием. Джейме был слишком обескуражен, чтобы подобрать слова для ответа, но сир Герольд сделал это за него: - Разрешите мне сделать это, Ваше Величество, - предложил он. – Нашему новому брату наверняка хочется показать Вам, на что он способен, на завтрашнем турнире. - Я знаю это и без его подсказок, - бросил король. – Иначе с чего бы мне принимать его в гвардию? - Не будет дурного, если завтра он принесет Королевской гвардии еще больше славы, - заметил сир Герольд. - Здесь он славы не завоюет, – Эйерис громко поставил чашу на стол, и в шатре воцарилась тишина. – Теперь он мой, а не Тайвина, и будет служить так, как я сочту нужным. Я король, я и приказываю, а он повинуется. Джейме уехал из Харренхолла в ту же ночь и едва не загнал своего коня, не желая останавливаться. Бесполезная затея: словно от его мыслей можно было скакать, пустив коня в галоп! Так вот в чем было дело! Король принял его в Гвардию не за его заслуги, не в качестве признания его талантов, он просто хотел насолить отцу! Отобрать у лорда Тайвина наследника, сделать его своим слугой – что могло быть мучительнее? Его братья по оружию завтра сразятся на поле Харренхолла и покроют себя славой – а он едет стеречь пустой замок, словно от него не может быть другой пользы. Джейме все казалось, что застежка его плаща съезжает с плеч на шею, душит его. Если бы он только мог сорвать этот проклятый плащ! Тот сделан безупречно белым – словно в насмешку над теми черными мыслями, что он прикрывает. Но что толку: половина королевства слышала, как Джейме приносил свои обеты, а служат в Королевской гвардии пожизненно. Юноша вспомнил недавнее ощущение счастья, поглотившее его, когда плащ едва коснулся его плеч, а толпа приветствовала его овациями, и расхохотался. Странное, наверное, это было зрелище: одинокий ночной путник в развевающемся белом плаще, хохочущий так отчаянно, что походил на умалишенного. *** Они сидели рядом и смотрели на заходящее солнце. Золотые лучи, прощаясь, скользили по стенам замка, вдалеке шумели набегающие волны, прохладный морской ветер играл волосами, и, если закрыть глаза, можно было представить, что они сейчас в Кастерли-Рок. - Ты жалеешь? – словно бы равнодушно спросила Серсея. Незачем было признаваться ей в этом. За эти пару дней в Королевской гавани он передумал сотню мыслей – но пришел лишь к тому, что, будь у него возможность вернуться в прошлое, он не смог бы поступить иначе. Пусть он не до конца понимал, на что шел, но он знал, для чего делал это. Он хотел быть рядом с ней, и вот сейчас она сидит так близко – только протяни руку, и коснешься. - Вовсе нет, - отмахнулся Джейме, не желая признаваться в сомнениях ни ей, ни себе. Что сделано, то сделано. - Я же вижу. Я всегда знаю, о чем ты думаешь, - в ее голосе зазвенели раздраженные нотки, а глаза недобро загорелись, и Джейме отчетливо понял, что она боится. Злость для Серсеи – самый явный признак того, что она чувствует себя неуверенно. Так было с ней с детства, и Джейме всегда удивлялся, почему другие не видят этого. – Ты считаешь, что это я виновата! - Прекрати. Мало мне короля, так еще и ты… - Подумаешь, король не разрешил тебе выступить на турнире! Ты выиграешь еще тысячу! С чего ты взял, что моя идея была плохой? Иногда Джейме казалось, что Серсея спорила не с ним, а с какими-то своими мыслями. Разве он винил ее? Ему и так невыносимо тяжело, а тут еще она устраивает истерику там, где злиться должен он. - Идея была не в том, чтобы сделать меня оружием против нашего отца, - заметил он. Серсея всегда была авантюрной, но за годы их детства должен же он был понять, что далеко не всегда ее хитрости удаются. Почему он снова безоговорочно согласился с ней там, где нужно было обдумать каждую деталь их плана? - Я по крайней мере придумала хоть что-то, а тебя вообще ничего не волновало! – Серсея вскочила на ноги и подошла к парапету набережной. Как смеет он винить в произошедшем ее? Она Семеро знает что пообещала королю, лишь бы Джейме получил возможность быть здесь – а он готов швырнуть прочь все ее усилия! Они прожили бок о бок почти всю жизнь – но Джейме все еще ловил себя на том, что не знает и не понимает сестру. Сейчас она стояла к нему спиной и вся тряслась от разрывающих ее эмоций, которые были ему неведомы. Что она успела вообразить? Что он обижен на нее? Но он не сказал об этом и слова – как можно сказать то, о чем не думаешь? Выходит, она сама посчитала себя виноватой и убедила себя, что в этом уверен и он? - Перестань, - примирительно начал Джейме, подходя к ней. Чем бы ни было то, что испугало и разозлило Серсею, это было связано не с ним, а с демонами внутри нее. С теми, с кем ему давно пора было сразиться. Для этого он и здесь – разве нет? Пусть короля защищают шестеро гвардейцев, которых он еще не успел унизить, а заботой Джейме останется Серсея, которую нужно защитить от нее самой. – Если бы не моя клятва, я был бы сейчас в Кастерли-Рок. Но я здесь. И это то, чего я хотел. Мы хотели. Джейме отстегнул свой белый плащ и набросил ей на плечи, обнимая, пытаясь ее согреть. Серсея нервно улыбнулась и уткнулась носом ему в плечо, вмиг снова становясь родной, домашней. - Что? – удивился Джейме ее перемене. - Ты накрыл меня своим плащом, - проговорила она, поднимая голову и глядя на него своими сияющими глазами. – Как в септе, понимаешь? - Вот оно что, - улыбнулся и Джейме. – Хочешь сказать, ты теперь моя жена? На слове «жена» Серсея захихикала так по-девчачьи, что Джейме впервые подумал о том, до чего же они оба еще молоды. Несколько дней они гордились тем, что оставили всех в дураках. А потом свой ход сделал Тайвин Ланнистер, и замок из песка, который они старательно возводили в четыре руки, рухнул в одно мгновение.