Пропущенные главы

- Вороны летают к нам день за днем, но еще ни один не вылетел обратно. Ее реплика осталась без ответа. Дядя Киван сосредоточенно резал аппетитный кусок говядины, тетя Дженна потянулась к кувшину, чтобы самой подлить ему вина, а дядя Герион вполголоса болтал с Тирионом. - Наш мейстер перепугался и затряс головой как в припадке, когда я спросила, кто нам пишет. Это отец? Почему он так долго не возвращается из Королевской гавани? – Серсея повысила голос, но ничего не добилась. Она постаралась сменить тактику и улыбнулась, повернувшись к дяде Кивану. – Дядя, ты ведь всегда все знаешь. Отец так ценит твои советы... Разве мог он скрыть от тебя, чем он занят? - Не забивай себе голову, дитя, - Киван неловко переглянулся с сестрой. - Я не ребенок, - разозлилась Серсея. – Вы что все, сговорились держать меня в неведении? Что происходит? - Твой отец знает, что делает, - заметила Дженна. - Давайте лучше взглянем, какому трюку научился племянник, - Герион постучал по столу, привлекая внимание. Тирион подскочил, довольный, что все обернулись к нему. Серсея мрачно оглядела ребенка. Уродливый семилетний карлик, который по насмешке богов звался ее братом, обожал быть в центре внимания. Для этого он не гнушался дурацких шуток и скоморошьих выходок: вот и сейчас он вдохнул поглубже и принялся ходить колесом вокруг обеденного стола. Надо признать, получалось у него и правда забавно: благодаря коротеньким ручкам и ножкам крутился он очень проворно, а уж усталости он не знал, и даже успевал хохотать. Первой рассмеялась тетя Дженна, ее поддержал дядя Герион, и даже дядя Киван беззвучно затрясся, прикрываясь кулаком. Серсея, не выдержав, тоже прыснула от смеха, но тут же представила, что сказал бы отец, видя, как его сын выставляет себя шутом, и скомкала салфетку. - Если всем в этом доме вздумалось играть в умалишенных, делайте это без меня. Она вышла, не скрывая всей степени своего раздражения. Никто из семьи не смеет так разговаривать с отцом, а ее они и в грош не ставят! Считают ее девчонкой – эти беззубые львы, прячущиеся за спиной отца! Но почему же он не едет? Казалось бы, спор о возвращении Джейме в Королевскую гвардию улажен – неужели возникли какие-то трудности? В правое плечо ее клюнула бумажная птица, и девушка обернулась. - А тебе что нужно? – зашипела она, наклоняясь к младшему брату. – Не дождался моих аплодисментов? Тирион вспыхнул и отвернулся, сминая пальцами еще один лист пергамента. Он всего лишь хотел предложить свою помощь. Никто не станет дружить с тобой просто так – этот урок он усвоил быстро, - а сейчас ему было что предложить сестре в обмен на перемирие. Конечно, сестра – это совсем не так здорово, как брат…но все же лучше, чем ничего. - Ты хотела знать, что нам пишут, - сказал он. – Мне тоже любопытно. Мы могли бы пробраться в башню к мейстеру: ты бы отвлекла его, а я… - Стащил одно из писем? – сестра вся обратилась в слух. - Что мне за это будет? – зеленый глаз Тириона блеснул хитростью, а черный привычно пугал темнотой бездны. Серсея сжала кулачки, готовая ударить этого ужасного ребенка. В этом мире все покупается и продается, ей ли не знать? - Я не расскажу отцу, как ты опять опозорил нас своим шутовством, - она сложила руки на груди. - Он и так уже успел оценить мой талант, - Тирион с азартом вступил в торг. В кои-то веки выпал случай сыграть в интересную игру, и он не собирался быстро сдаваться. - Я поиграю с тобой, - с сомнением предложила сестра. Это было уже любопытнее. Когда Серсея не злится, она кажется милой, и все вокруг говорят, что она похожа на их леди-мать. Было бы здорово вообразить, что это мама бегает с ним по замку или сражается на деревянных мечах. Жаль только, что сестра злится почти всегда. - Ты не умеешь, - наконец ответил ребенок. Торговаться нужно о реальных вещах, как сказал бы отец. Тирион потер подбородок совсем как Тайвин, выжидая, что сестра предложит следующим. - Скажите пожалуйста! – возмутилась Серсея. В детстве Джейме всегда предпочитал ее общество любому другому, а этот нахал еще и нос воротит. – Можно подумать, я нуждаюсь в твоей помощи. - Именно так, - Тирион довольно кивнул. Но сестра в очередной раз разочаровала его своей несдержанностью и глупостью, и гордо заявив: - Я справлюсь со всем сама. - А вот и нет! – ребенок тоже терял терпение – в конце концов, Тирион тоже был Ланнистером. - Тогда отец сам расскажет мне обо всем, когда вернется, - Серсея постаралась сказать это максимально уверенно, чтобы щелкнуть по носу это маленькое недоразумение. – А может, еще и спросит моего мнения. Ему интересны мои советы… - …примерно как советы королевских шутов, - закончил за нее Тирион. Серсея замахнулась, но Тирион ловко увернулся от ее руки, и, захохотав, рванул по коридору со всем проворством, на которое были способны его коротенькие ножки. «Маленький бесенок», - зашипела вслед сестра. Как глупо было всерьез полагать, что он готов помочь ей! Удивительно, что к Джейме он привязан так искренне. Разочарование кольнуло ее, но она не позволила себе задуматься об этом. Ей не нужна любовь этого чудовища. Тирион успел и полистать книгу, и начать рисовать очередную модель корабля, и общипать перо и забросить неудавшийся рисунок, а нехорошее чувство все не проходило. Наивно было ожидать чего-то другого от такого сгустка злобы, как сестра. А ведь она бывала, бывала другой – он видел это своими глазами! Но, видимо, то немногое хорошее, что было в ней, хранилось надежно запертым для Джейме. Что ж, пусть. Ему не нужна эта гордячка. Она и тренировочный меч-то держать не умеет. И в драконах не разбирается. *** Прошло совсем немного времени со дня взятия Королевской гавани, а город уже совершенно преобразился. Здесь больше не было той гнетущей атмосферы страха, которая витала в воздухе в дни осады, не было цветов «пламени и крови» Таргариенов, и город расцвел, сияя на солнце золотыми флагами с гербом Баратеонов. Улицы бурлили жизнью, пестрели нарядами девушек, звенели заливистым смехом молодежи. Глядя на мальчишек, гонявшихся друг за другом с деревянными мечами, Джейме в который раз подумал о том, что принял верное решение. Они не заслужили того, чтобы отправиться на воздух вместе с Безумным королем, вообразившим, что в огне он преобразится в дракона. Не сказать, чтобы Джейме скучал по Королевской гавани, но известие о том, что ему не придется сменить белый плащ на черный, обрадовало его. Ночной Дозор означал, что он расстанется со всем, что ему дорого, навсегда. Королевская гвардия так или иначе была полна гораздо больших возможностей. Даже Тронный зал показался ему совсем другим: залитый солнечным светом, лишившийся всего зловещего вместе с драконьми черепами, отправленными пылиться в подземелья замка, он как нельзя лучше показывал, что жестокая зима Вестероса осталась позади, и страну ждет долгое лето. Зал был полон, и среди придворных царило радостное оживление: кажется, во всем городе не осталось никого, кто не ждал бы от нового короля окончания своих бед. В пекло Таргариенов, Джейме достаточно насмотрелся на них в последние пару лет. На то, как сумасшествие месяц за месяцем затягивает короля в свою трясину, на то, как его старший сын, образец рыцарства, единственный, кто мог бы хоть что-то изменить, отстраняется, делая вид, что не замечает происходящего, как его младший сын изо всех сил пытается походить на отца, которому дела нет до надоедливого ребенка. Тем лучше, что принц Визерис уже никогда не сядет на Железный трон. Все драконы были безумны в той или иной степени – и не им править Вестеросом. Этот день мог стать для Джейме вполне счастливым – день, когда он вернулся в Королевскую гвардию, если бы только… «Цареубийца идет», - донесся до него чей-то недостаточно приглушенный голос. Не прошло и нескольких секунд, как шепот пробежал по всему залу, и толпа придворных как по команде начала поворачивать головы в его сторону. Любопытство, раздражение, беспокойство, брезгливость, страх – эмоции на лицах были разные, но для Джейме все они сливались в одну тошнотворную картину. Он думал, что это слово больше не имеет над ним власти. Легко было думать так в Кастерли-Рок, за мили отсюда, когда Серсея шептала его не менее страстно, чем любое другое. Но здесь, подхваченное десятками чужих голосов, повторенное на разные лады, слово резало тупым ножом. Джейме улыбнулся самой уверенной улыбкой, на которую был способен, и не сбавил шага. На Железном троне его ждет новый король, и он вернет ему плащ, тот самый, о чью белизну разобьются чужие сплетни – ведь эта пустоголовая толпа привыкла считать проклятые плащи символом благородства. Эта мысль отозвалась горечью. Джейме мог бы многое порассказать о благородстве тех, кто были его братьями по оружию. «Шагает-то как гордо», «сейчас лопнет от самодовольства», «он еще и улыбается», - змеиным шипением провожала его толпа. «Сжечь их всех! Сжечь их всех!» - не своим голосом кричал Эйерис в одни из последних своих минут. Юноша усмехнулся. Может быть, стоило? Как бы завопили все эти разряженные люди, окажись они охвачены диким огнем, заботливо приготовленным для них пиромантами? Стали бы они проклинать его, Джейме, или умолять о спасении? Сколько из них кричало бы: «Убей безумца»? Сколько решило бы, что он обязан сделать это, раз в такой момент оказался единственным, кто был рядом с Эйерисом? Это не должно волновать его. Не должно. Сейчас, когда он подошел к подножию Железного трона, голоса стали не слышны – не будут слышны и впредь, когда он займет здесь свое законное место. - Ваше Величество, - Джейме склонил голову перед новым королем. Роберт Баратеон, первый этого имени. Молодой, сильный и совсем не похожий на сумасшедшего – пожалуй, одного этого будет довольно, чтобы оказаться лучше его предшественника. - А, Ланнистер, мы тебя заждались, - поприветствовал его Роберт. – Столица только и бурлила что рассказами о твоем…поступке. Мне даже стало любопытно, каков ты из себя. - Могу сказать то же самое и о Вас, - отозвался Джейме. – Известия о Ваших ратных подвигах дошли и до Западных земель, но мне хотелось…составить о Вас собственное мнение. - Я говорил Вашему Величеству о том, что сир Джейме слишком юн и самонадеян, чтобы служить в Вашей гвардии, - подал голос Барристан Селми, но Роберт только рассмеялся. - Брось, парень пошутил. Несмотря на то, что Джейме совершенно не понравилось именоваться «парнем», новый король вызвал у него расположение. Таргариены любили подчеркивать свою богоподобность, непохожесть на других, а Роберт Баратеон был совсем земной: пышущий здоровьем, разговорчивый, полный жизни. Было легче представить, как его сильные руки сжимают боевой молот, а не чашу вина, а на голове красуется шлем с оленьими рогами вместо короны – но, быть может, именно такой король и нужен сейчас Вестеросу? Король-воин – это было Джейме по душе. - Стоит еще раз напомнить, что он убил… - процедил сир Барристан, но его прервал Десница, сидевший справа от короля: - Мы все знаем, кого он убил. Наверное, Джон Аррен тоже заслуживал внимания, но Джейме перевел взгляд не на него, а на сира Барристана. - Удивительно слышать это от Вас, сир. Если мне не изменяет память, Вы тоже сражались на стороне Таргариенов, и, полагаю, успели убить немало достойных воинов, стоявших за короля Роберта. Но сейчас Вы с благодарностью приняли свой плащ, да еще и вкупе с должностью Лорда-Командующего. - Я выполнял приказы короля, - вскинул подбородок Барристан Селми. - Безумного короля, - уточнил Джейме. – Об этой мелочи все почему-то забывают. - Таков был мой долг. - Раз Вы называете это так, что ж, как Вам будет угодно, - ослепительно улыбнулся Джейме. - Прекратите, оба, - заявил король, явно не обладавший такой чертой, как терпение. Он просидел на этой груде железа уже уйму времени, и церемония представления ему половины двора изрядно его утомила. – Селми бравый воин, а Ланнистер казнил того, кого следовало, да и дело с концом. Джейме не мог не заметить, как на этих словах поморщились и Десница, и Лорд-Командующий. Видимо, отцу пришлось нелегко, когда он пытался спасти его от Стены или чего похуже. Как ему удалось это? Тонкости дипломатии? Или золото Кастерли-Рок, ведь война – дело затратное, и казна короны, как и Штормового предела, должна быть истощена. А может, Семь королевств просто слишком нуждались в мире, и начинать битву с Западными землями сейчас было бы для союзников слишком тяжело? - Его Милость отдал приказ о Вашем зачислении в его Королевскую гвардию, - сообщил Джон Аррен, словно Джейме и сам не знал этого. Высокий и худощавый, с седыми висками, он был средних лет, но почему-то сразу показался юноше стариком – строгим и высохшим, словно септон. - Да, да, - махнул рукой Роберт, которому уже порядком надоели формальности. – Барристан, отдай ему плащ. Лорд-Командующий заранее знал, что должен будет сделать это, но не стал скрывать, что приказ ему не по нраву. Это развеселило Джейме. - Не торопитесь исполнить свой долг, сир? – заметил он. Барристан скрипнул зубами, но ответил закономерное: - Я никогда не оспариваю приказы короля. Белый плащ снова занял свое место у него за плечами, но Джейме сложно было сказать, что это принесло ему – облегчение или тяжесть. Внезапно ему живо вспомнился Эйерис. «Чья это кровь?» - взвизгнул он, указывая на меч. «Твоя», - устало подумал Джейме, пытаясь прогнать видение, в который раз мучающее его. Светло-фиолетовые глаза наполнились страхом, рот искривился в крике, король позорно взвизгнул и побежал – как раз сюда, к трону. Пришлось ударить его в спину – а что было бы, если бы Джейме убил его в поединке? Считали бы его предателем по-прежнему, или назвали бы героем? Но у Эйериса было оружие: пусть не меч, но дикий огонь, десятки пиромантов и власть, безграничная власть, а оружием Джейме были только сталь и время – те несколько секунд, разделившие возглас «чья это кровь» и удар мечом. «Я сделал бы это снова», - подумал Джейме, прямо глядя на сира Барристана. Эйерис являлся ему уже десяток раз, и во сне, и в воспоминаниях – и Джейме каждый раз убивал его. «Я убил бы твоего короля снова. И я не стану стыдиться, как бы тебе этого не хотелось». - На этом и закончим на сегодня, - Роберт нетерпеливо поднялся с трона. – Гончим не давали есть еще с вечера, и они перегрызут друг друга, если мы не выедем сейчас же. Джон, оставляю все Семь королевств на тебя. Король похлопал Джона Аррена по плечу своей могучей рукой и улыбнулся в предвкушении скорой охоты. Он был рожден для этого – для битвы, будь то сражение с человеком или природой. «Нам – ярость!» - гласил девиз его Дома, и Роберт был его воплощением. В этом девизе, в высоких, крепких стенах Штормового Предела, в самом грозном названии его родовых земель гремела несокрушимость Баратеонов, их сила и бескомпромиссность, их нежелание кланяться и умение всегда брать свое. Штормовые земли рождали великих воинов, и Роберт был одним из них: не знающим страха, презирающим хитрость, умеющим вести людей за собой. Но воины не могут стать пахарями – а за те несколько недель, что он сидел на Железном троне, Роберт убедился, что громкое звание короля требует именно этого. В его воображении король был кем-то вроде Эйегона Завоевателя, но оказалось, что он это скорее кастелян Вестероса, пекущийся об урожае и о медяках, о поголовье скота и о соблюдении законов. Джон Аррен, старый друг и учитель – вот кто годился бы в короли, но он отговорился возрастом. Эддард, старина Нед, его любимый зануда – он тоже справился бы, но его ждал Винтерфелл, оставшийся без главы. А главное, оба упирали на то, что в Баратеонах течет кровь Таргариенов, и Железный трон принадлежит ему по праву рождения. Проклятые Таргариены, они пробрались даже в его кровь. Роберт был бы не против выпустить из себя половину, лишь бы среди вытекшей крови непременно оказалась та, что была драконьей. Как проста была бы жизнь, останься он лордом Штормового предела. Она состояла бы из сражений и пиров – а для чего еще приходят люди на этот свет? Каждый должен трудиться – и он трудился бы, защищая свои земли и завоевывая новые, а потом имел бы право широко отдохнуть. Роберт любил пиры: любил шумные компании, любил ощущение, когда разум затуманивается хмельным напитком и все, кто сидит за столом, вдруг становятся роднее, любил сажать к себе на колени хорошенькую девушку, которая хохотала бы и заливалась румянцем притворной скромности. Девушки обожали его, молодого красивого наследника Штормовых земель, ему не составляло особого труда завоевать любую – но он полюбил именно ту, что не принадлежала ему. Лианна. Его невеста. Будущая леди Баратеон. У них было так мало времени, чтобы узнать друг друга, и Роберт даже не успел понять, по нраву ли он ей, прежде чем ее украл ненавистный Таргариен. Роберт думал, что, выиграв войну, он вернет Лианну, но боги посмеялись над его надеждами. А потом все потекло само собой. Таргариены были низвергнуты, война окончена. Страна нуждалась в короле, и Джон Аррен утверждал, что им должен стать он, Роберт. День за днем он говорил и говорил об этом, и в конце концов Роберт решил, что ему легче согласиться, чем сутками выслушивать нравоучения наставника. Ведь король может делать все, что он пожелает. А Роберт желает, чтобы все от него отвязались. Он лишился Лианны, но никто не лишит его остального: боев, охоты, вина и женщин. Его жизнь развалилась, как разваливались бумажные замки Ренли – и пусть ему предоставят возможность убивать ее так, как он считает нужным. Когда в септе Бейлора Роберт сам надел на себя корону, он думал только об этом. Теперь он король, и пусть все оставят его в покое. Но быстро оказалось, что он сам загнал себя в ловушку. Государство требовало его внимания, утверждал Джон Аррен. Нужно было собирать воедино рассыпавшийся Вестерос, налаживать отношения с Мартеллами и Тиреллами, восстанавливать разрушенные королевства. Нужно было собрать Малый совет, назначить Мастеров в каждой области, восстановить торговлю, поощрять земледелие. Нужно было принимать десятки послов, благосклонно кивать каждому и делать вид, что тебя это донельзя интересует. А недавно Джон начал говорить и о том, что стране нужна стабильность, а Роберту – наследники. Законные дети. А значит, и королева тоже. Роберт повторял, что не станет жениться, но натыкался на бесстрастное: «Это твой долг перед твоей страной». Долг! Роберт стал королем, чтобы иметь право жить как захочется, а в обмен на корону получил лишь долги и обязанности. Джон обещал найти для него самую прекрасную девушку во всем Вестеросе. Роберта она раздражала заранее: та, что будет считать место Лианны своим законным местом, та, что станет довольно улыбаться, называя его своим мужем, та, что понятия не имеет о том, каково это – потерять того, кого любишь. Но что было делать – можно было лишь выкроить для себя несколько часов счастья, чтобы забыться на охоте в бешеной скорости, в опасности, в сражении один на один. Несколько часов, чтобы забыть, что ты король. ***

– Как это любезно с вашей стороны, батюшка, – с ледяной вежливостью произнесла Серсея. – Впрочем, вы ставите меня перед трудным выбором. Кого же мне взять – старого спрута или калеку, разводящего собак? Так сразу не решишь, нужно подумать пару дней. Могу ли я уйти? Ты же королева, хотелось сказать Тириону – это он должен спрашивать у тебя разрешения. – Ступай, – сказал отец. – Поговорим, когда ты успокоишься. И помни о своем долге. Серсея удалилась, не скрывая обуревающей ее ярости. Но в конце концов она поступит так, как велит отец – она уже доказала это в случае с Робертом. (Буря мечей. Тирион)

Тирион даже не помнил, когда в последний раз видел отца таким торжествующим. Конечно, посторонний и вовсе не понял бы, что лорд Тайвин в хорошем настроении: тот был привычно немногословен и холоден, но в его поведении было нечто неуловимое, что сразу и безоговорочно убедило ребенка: что-то случилось, и это «что-то» отцу весьма по душе. Может, это потому, подумал Тирион, что Джейме сделался гвардейцем нового короля, и теперь ему не придется ни вступать в Ночной Дозор и ехать за тысячи лиг мерзнуть на Стене до конца своих дней (как однажды полу в шутку, полу всерьез сказал ему брат), ни расставаться с жизнью (как однажды в испуге воскликнула сестра). Однако вскоре выяснилось, что это был не единственный повод. Семейный ужин подходил к концу, и Тирион уже собрался было по возможности аккуратно сложить салфетку, церемонно попрощаться и удалиться к себе, стараясь не выказывать излишней торопливости (в комнате его ждала удивительная книга, а на отца с сестрой он уже достаточно налюбовался), когда Тайвин обратился к Серсее: - Помнишь, я обещал тебе кое-что однажды? Сестра подняла на него глаза, но Тирион не увидел в ее взгляде понимания. Похоже, не нашел его и отец, поэтому продолжил: - Ланнистеры не только платят свои долги, но и держат свое слово. Даже если его выполнение требует множества сил и долгих лет. Я обещал тебе корону – помнишь? На этот раз в глазах Серсеи мелькнуло узнавание, вот только оно не было радостным. Сестра молчала, словно пытаясь за несколько мгновений угадать, куда клонит отец. Тирион всегда знал, что он, хоть и младше ее на восемь лет, гораздо сообразительнее. Выходит, отец обещал выдать ее за принца Таргариенов, но что-то пошло не так, и вместо Серсеи корона досталась Элии Дорнийской. Теперь в Вестеросе новый король, а значит, место королевы свободно. Если отцу удалось провернуть это… Странно только, что сестра сжала губы в тонкую линию и уставилась на него так, словно грамкина увидела. - Я не понимаю, - наконец произнесла она. - Ну-ну, полно, - кивнул Тайвин, и Тирион почти поверил в то, что он сейчас улыбнется. – Да, раньше не стоило говорить об этом открыто, но теперь, когда все уже решено, скрывать нет необходимости. Тишина за столом казалась осязаемой. - Я, король Роберт и десница Джон Аррен пришли к соглашению, которое, я знаю, порадует тебя. Король просил у меня твоей руки, и я дал согласие. Вилка и нож в руках Серсеи мелко задрожали. Она поспешно опустила глаза, но даже девятилетний Тирион заметил, что она не выглядит смущенной и радостной невестой. - Королева Серсея из дома Ланнистеров, - проговорил Тайвин, смакуя слова как изысканное вино. – Видишь, все вышло так, как мы рассчитывали. «Мы», - отметил Тирион. Его-то никто в эти плане не посвящал. - Я…я не… - Серсея силилась что-то сказать, но попытка не удалась. Она судорожно схватилась за кубок с вином, подняла его, нервно повертела, вернула на стол. Провела руками по салфетке на коленях, разглаживая ее. Накрутила на палец локон, потом отбросила волосы с плеч. Когда же она подняла глаза, Тирион увидел, что они полны ужасом как слезами. – Я не рассчитывала... Только не я. Тайвин приподнял бровь. - Потрудись объяснить, о чем ты. - Я…я… - Серсея вдыхала, забывая выдохнуть, и забавно, словно рыба, выброшенная на берег, открывала и закрывала рот. Тирион непременно похихикал бы над тем, какой беспомощной выглядит сестра, если бы Серсея не была такой перепуганной. – Я не хочу. Так или иначе, сестра выбрала худшую тактику. Заявлять «не хочу» Тайвину Ланнистеру было величайшей глупостью. Это знал даже Тирион. Остатками разума, видимо, понимала и Серсея, отчаянно пытавшаяся найти объяснение своему заявлению. Тирион даже позабыл о своей книге – до того его увлекла разворачивающаяся история. - Новый король только занял престол, - начала было сестра. – Вы уверены, что он усидит на нем? Что будет со мной, с Ланнистерами в случае очередного восстания? Не лучше ли подождать некоторое время… - Подождать некоторое время, пока ему не подсунут другую девицу, у которой благоразумия окажется побольше твоего? – отчеканил Тайвин. Он явно не ожидал такого поворота разговора. – Роберта Баратеона признали своим королем Старки, Аррены, Талли – и Ланнистеры. Разобщенные Мартеллы и Тиреллы ничто против пяти великих домов. Кроме того, после тяжелой войны страна нуждается в отдыхе – королевство еще десяток лет будет зализывать раны. Эта война окончена, и новой не предвидится. Ее главный аргумент разваливался легко, словно рассекаемый ударами валирийской стали. Единственной надеждой заронить в отца сомнения было показать ему, что этот брак может оказаться невыгодным. Но это не удалось, а других у сестры, кажется, не было. - Его восстание погубило Таргариенов, кровь богов и драконов. Он убил принца Рейегара. Он варвар, а не наш король. Тайвин только пожал плечами, давая понять, что победителя не судят. - Мы даже не знакомы, - сказала Серсея, и стало ясно, что Тирион угадал: против валирийской стали у нее оружия нет. - Старшего Баратеона все признают храбрым и сильным воином, лидером, способным повести за собой людей, и к тому же… - но тут терпение Тайвина иссякло, и он излишне громко поставил массивный кубок на стол. – Не понимаю, почему ты вынуждаешь меня участвовать в этом фарсе. Тебе действительно неясно, почему король Вестероса – лучшая партия из всех возможных? Если ты в самом деле не понимаешь, то, возможно, к тебе стоит прислать мейстера? В твои семь лет ты соображала куда быстрее. «Да она того и гляди в обморок хлопнется», - не без удовольствия отметил Тирион, глядя, как сестра побледнела. Однако совесть его все-таки кольнула. - Пусть так. Все равно. Я не выйду замуж, - Серсея отодвинула массивное кресло и выпрямилась. – Ни за него, ни за кого бы то ни было другого. Тирион затаил дыхание. А вот такого нельзя было ожидать даже от невменяемой сестры. Она что, и правда собирается сделать это для Джейме? Тирион поспорил бы на половину библиотеки Кастерли-Рок, что дело было именно в брате, не зря же он убил несколько дней на то, чтобы следить за старшими и убедиться, что его подозрения небезосновательны. В конце концов, они сами виноваты: с их стороны было крайне глупо целоваться с незапертой дверью. - Повторю еще раз: ты в своем уме? – осведомился Тайвин. Он приготовил ей подарок, тот самый, что был обещан ей десять лет назад, и ожидал, что она обрадуется – но вместо этого дочь устроила глупейшую сцену. Быть может, все невесты ведут себя так? Может, это волнение, или ложная скромность, или еще Семеро знают что такое? Боги, как трудно быть отцом девочки! Если бы Джоанна была жива, она непременно поняла бы, а чем дело, а может, даже нашла бы способ убедить эту упрямицу. Тайвин едва заметно вздохнул. – Может, ты собралась в Молчаливые сестры? Серсея оперлась о стол костяшками пальцев и разглядывала белую скатерть. - Нет. Но и замуж не пойду. Вы не можете меня заставить. Тайвин иронично приподнял бровь, и Серсея втянула голову в плечи. - Ты моя дочь. И сделаешь то, что я тебе сказал. - Нет, - она вскинула на него глаза, зажегшиеся упрямством и отчаянием последней надежды. – Вы же не потащите меня в септу силой. Это зрелище заставило бы всех потешаться над Ланнистерами. Вы не допустите этого, не правда ли? - Если ты не прекратишь этот бессмысленный спектакль, то допущу, вот увидишь. Ты пойдешь в септу, а если не пойдешь, тебя туда принесут, и даже если ты проглотишь язык, чтобы не говорить брачных клятв, найдется способ заявить о твоем согласии, можешь не сомневаться, - Тайвин тяжело поднялся из-за стола. – Я рассчитывал на твою благодарность, Серсея. Видимо, я ошибался в тебе. - Благодарность? – задохнулась сестра. – Вы собираетесь продать меня, будто я племенная кобыла, и ждете моей благодарности? - Я собираюсь сделать тебя королевой, - холодно произнес Тайвин. – На этом и закончим. Они разошлись в противоположные стороны, оставив Тириона одного: Серсея оглушительно хлопнула дверью, Тайвин аккуратно затворил свою. Если у кого-то и остались сомнения относительно того, кто в этом споре оказался победителем, то уж точно не у Тириона. *** Когда рвать, расшвыривать и переворачивать было уже нечего, Серсея опустилась на пол посреди своей разгромленной комнаты и закрыла лицо руками. Маленькая глупая девчонка, о чем она думала? Решила, что отец позволит ей остаться незамужней, словно она бесприданница или дурнушка? Возомнила, что Тайвин Ланнистер не выжмет из ее брака столько выгоды, сколько это будет возможно? В последние годы мысли, не касавшиеся Джейме, почти не задерживались в ее голове, и известие о помолвке обрушилось на нее внезапно: словно она годами бегала по краю обрыва, насмехаясь над опасностью, и вот, наконец, сорвалась. Она все летела и летела вниз, понимая, что встреча с землей убьет ее, но та все никак не наступала, и Серсея зависла где-то посередине: дыхание захватывало, мысли путались, и все, чего она хотела, было спрятаться где-нибудь, как в детстве, и сидеть там, пока буря не пройдет сама собой. Она не сделает этого. Не сделает. Она не выйдет за этого незнакомца, не станет разыгрывать счастливую жену и не будет обеспечивать королевство наследниками престола. При мысли о «наследниках» Серсею замутило. Она не продажная женщина, чтобы подкладывать ее в постель к Баратеону, лишь бы Дом Ланнистеров мог потешиться властью и величием. Кажется, прошло много времени – времени, заполненного тупой режущей болью и не приносящего облегчения, - когда в ее дверь начали стучать. Сначала прислуга, потом даже отец – видимо, ее сначала просили спуститься к завтраку, потом требовали, потом послышался холодный голос Тайвина. - Если ты решила уморить себя голодом, это по меньшей мере глупо. Ланнистеры не ведут себя как глупцы. При звуках этого голоса, голоса, который приговаривал ее к вечному заточению в Красном замке, к Серсее на время вернулся ее прежний огонь. Она подлетела к двери и застучала по ней кулачками, отвечая несвязное: - А я веду себя именно так! По-Вашему, я не Ланнистер? По-Вашему, я не стою Вашего внимания? Мне все равно – слышите, все равно! Я не выйду из этой комнаты! Я не поеду в Королевскую гавань! Я не… Странно, но, как это бывало и раньше, спокойный голос Тайвина прозвучал громче ее криков: - У тебя истерика. Поговорим, когда ты успокоишься. - Нет, не поговорим! Я…я буду разговаривать только с Джейме! – неожиданно для самой себя выкрикнула Серсея. - Как скажешь, - равнодушно отозвался Тайвин. – Твой брат прибудет сюда в составе почетного караула, который доставит тебя в Королевскую гавань. А если достать тебя из-за этой проклятой двери не удастся и ему, то, поверь, ее не так сложно вышибить. Мне всего лишь жаль хорошего дуба. Отец ушел, и она снова осталась в тишине комнаты, но на этот раз апатия ее прошла, уступив место лихорадочно стучащей в висках крови. Серсея забегала глазами по комнате, ища, куда забросила чернильницу. Джейме! Он не позволит продать ее чужому человеку, он не допустит, чтобы ее касался этот новый король, он приедет за ней и увезет ее как можно дальше отсюда, туда, где их не найдет ни отец, ни целая королевская армия. Серсея отыскала чернильницу, схватила порванный кусок пергамента, обмакнула перо в остатки неразлившихся чернил… «Приезжай. Помоги. Спаси меня». Боги, что ей написать? Так и сказать все как есть? Но если ее ворона перехватят по дороге? Впрочем, Джейме и так уже должен обо всем знать. «Ты нужен мне как никогда раньше». Он поймет все и так, ведь правда? Поймет, что она хочет убежать с ним, только с ним, что ей никто не нужен во всем мире, кроме…перо само заскользило по пергаменту. «Я люблю тебя. Люблю. Люблю». Клочок бумаги обрывался, и Серсея с недоумением вгляделась в то, что написала. Как, оказывается, просто объяснить то, что она чувствует. Ей не нужна эта свадьба не потому, что она не может понять выгодности такого союза. Не потому, что она совсем не знает своего нареченного. Не потому, что ей хочется остаться в Кастерли-Рок. Просто…просто она любит Джейме. Серсея поежилась. Любовь всегда казалась ей самым опасным оружием из всех, что она видела. Хорошо держать его в руках, пока противник беззащитен, но как только у него появляется такое же, предсказать исход поединка становится невозможно. Чужая любовь протягивает тебе меч рукоятью вперед – меч, который ты вольна использовать в любое время. Любовь собственная сама держит клинок у твоего горла. Она не должна была позволить себе полюбить. Должна была остаться неуязвимой, чтобы стать такой, как отец. Тогда бы она и вправду обрадовалась этой проклятой свадьбе. «Я люблю тебя. Люблю. Люблю». Почему она должна идти в септу с чужим человеком, если Джейме уже однажды накрыл ее своим белым плащом? Серсея поднялась, скручивая пергамент. Сегодня она проберется к мейстеру и отправит ворона в Королевскую гавань. Джейме приедет за ней, как только сможет, а она к тому времени уже соберется в дорогу. Конечно, она не может взять свои массивные сундуки, ей нужно что-то совсем небольшое: узел с одеждой а лучше – с драгоценностями, которые можно продать. Девушка открыла свою шкатулку, пробежалась пальцами по кольцам и ожерельям. Неужели она и в самом деле собирается сбежать из дома? В груди засело нехорошее предчувствие. Куда они поедут? Уж точно не стоит оставаться в Семи королевствах. Они отправятся куда-нибудь за Узкое море, а там… Голова шла кругом. Серсея толком не знала даже Вестероса, не говоря уже о Вольных городах или любых других местах мира. Конечно, Джейме сообразит, куда им податься, решила она. Конечно, он защитит ее, ведь двое путников на дороге – это так небезопасно. Конечно, она сможет проехать верхом столько, сколько понадобится. Они найдут безопасное место как можно дальше от Семи королевств и обоснуются там. Хорошо будет найти большой дом у моря, который напоминал бы о Кастерли-Рок. На первое время им хватит ее драгоценностей, а потом…что будет потом? Говорят, рыцари Семи королевств – не редкость среди наемников Эссоса, и… Серсея провела рукой по лицу. Чего она хочет от него? Чтобы ее Джейме, ее золотой рыцарь, стал каким-то наемником, чтобы он вынужден был продавать свой меч, свое мастерство? «Ты готова продать его так же, как отец хочет продать тебя», - пронеслось в голове. Неправда! Это совсем другое. Джейме будет готов сделать это для них, для нее… «Вот именно: ты хочешь купить его в обмен на твою любовь, а потом перепродать подороже». Все совсем не так! Она всего лишь хочет уехать с Джейме туда, где никто не сможет им помешать… «А что там будешь делать ты? – ехидно поинтересовался голос внутри нее. – Ты даже не способна сама защитить себя. Если люди отца или рыцари короля найдут тебя, ты сможешь отделаться от них в одиночку? Или Джейме придется днем и ночью сидеть рядом, чтобы с тобой ничего не случилось?» Серсея тяжело опустилась в кресло, сжимая в руках клочок пергамента. Ну почему все так сложно? Почему они не могут просто быть вместе? «Вы не имели на это права с самого начала, - отчетливо прозвенело в ее голове, и девушке показалось, что она слышит голос Матери. А может быть, просто матери – той, другой, что была у них в детстве. – Вы преступили законы богов и людей, и ты тянешь Джейме все дальше. Оставь его. Дай ему возможность жить без тебя. Жить так, как достоин рыцарь его происхождения, награжденный его достоинствами». - Я не смогу, - выдохнула Серсея. - Я не смогу без него. «Так будь с ним – его сестрой, его подругой, его второй частью – всем, только не женой. Тебе дан редкий шанс всегда быть с ним рядом. Он Королевский гвардеец – так стань королевой, и вы всегда будете друг возле друга. Разве это не лучше, чем отправиться в чужие земли женой какого-нибудь лорда и расстаться на годы, если не навсегда?» - Но я люблю… «Люби, если не имеешь сил избавиться от своего сумасбродства. Но не тяни его за собой в это безумие. Любишь – так дай ему дышать». Часы складывались в дни, и через какое-то время Серсея уже перестала сопротивляться. - У меня не хватит сил. «Сил у тебя достаточно. Сделай это. Стань королевой. Отец будет так доволен. Он мечтал об этом десяток лет. Он одобрит твой поступок. Скажи ему, что ты согласна. Ты не имеешь права на Джейме – никогда не имела. Но ты можешь стать королевой. Первой леди во всем Вестеросе. Отец будет так доволен…» Серсея заткнула уши руками, но голос звенел внутри нее, и спрятаться от него было невозможно. Отец будет так доволен… Если ей необходимо выйти замуж, почему не за короля? Отец будет так доволен… Ей больше не придется подчиняться. Она не только будет хозяйкой самой себе, но и станет править другими. Не этого ли она желала всю жизнь? Если о Роберте Баратеоне мечтают столько девушек, почему ей не постараться стать ему хорошей женой? Может статься, он влюбится в нее, и его любовь вложит меч в ее руки, и она снова станет сильной. Если Джейме ради нее вступил в Королевскую гвардию, почему она не может сделать хоть что-то, чтобы оказаться рядом с ним – навсегда? Она не будет принадлежать ему, но они будут рядом день за днем – быть может, это уже более чем щедрый подарок судьбы? Не лучше ли это, чем неприкаянные скитания по миру в ожидании, пока их не обнаружат наконец и не убьют обоих? «Ты справишься, - шепнул внутренний голос. – Прекрати цепляться за Джейме. Тебе давно пора стать целой – без него. Давай же, сделай то, что должна. Выйди замуж. Стань достойной женой и королевой. Отец будет так доволен… Роди детей. Стань нормальной. Стань как все, только лучше: первой женщиной в Семи королевствах. Отец будет так доволен…» Когда Серсея бросила ее в камин, записка задрожала, словно собиралась бороться с огнем. Но сражаться с судьбой глупо, бессмысленно – и в считанные мгновения пергамент начал скручиваться, темнеть и изгибаться, пожираемый языками пламени. «…люблю…», - разглядела Серсея на сжавшемся клочке бумаги. Когда вечером она молча спустилась к ужину, в ее глазах не было слез.