Судьба

С самого раннего утра Хольгер вместе со своим взводом носился по лесу. Они искали хоть какие-то следы: вешки, зарубки, отметки на деревьях. Леса в окрестностях деревни были густые и с трудом проходимые – неподготовленному человеку было бы трудно отсюда выбраться. И без того тяжелое положение усложняла адская жара. - Шульц, вероятно, нам нужно свернуть поиски хотя бы до вечера, – проговорил Хольгер, вытирая пот со лба. – С лесу невозможно находиться в такую жару. Ужасно душно. - Передать взводу, чтобы поворачивали? - Да. Ефрейтор кивнул и унесся в сторону, где трещали ветками пробирающиеся солдаты. С другой стороны тоже что-то захрустело, но гораздо тише и парень обернулся. На полянку пробиралась через кусты Анита. Заметив лейтенанта, она остановилась. - Доброе утро, – поздоровался он первым. – А вы ранняя пташка. - Утром прохладнее, – безразлично отозвалась девушка, проигнорировав его приветствие. - Вы правы – уже становится невыносимо душно. - К вечеру дождь соберется. - Правда? Да, новость неважная. - Хольгер заметил в ее руках корзину. – А почему вы с корзиной? - Ягоды собирала. - А где вы собирали ягоды? - У нас большие малинники. - Голос Аниты стал каким-то злым, сварливым. - Вам все показать, проверять будете? - Нет, пожалуй, не буду. Угостите? Анита поджала губы. Ей хотелось швырнуть всю корзинку ему в лицо и плюнуть в довершение, но она сдержалась и протянула ему лукошко. - Возьмите. - Все не надо. - Хольгер выбрал две ягоды и незаметно стукнул по дну корзинки. Звук получился глухой– внутри, кроме ягоды, ничего не было. – Спасибо. - Пожалуйста, – кивнула девушка. – Я могу идти? - Разумеется. Девушка обошла его и исчезла за деревьями. - Все, они возвращаются, – сообщил вынырнувший из-за кустов Шульц. – О, господин лейтенант, вы нашли малину? - Нет, меня угостили. - Хольгер перевел взгляд на смотрящего голодными глазами на ягоду ефрейтора. – Можете пойти поискать, мне сказали, что малины здесь много. Только не потеряйтесь и не теряйте бдительности. - Вас проводить, господин лейтенант? - Дойду сам. Отдыхайте. Он направился по дорожке, ведущей из леса. А солнце становилось все жарче и жарче, и Хольгеру уже стало казаться, что он заблудился. Но впереди засеребрилась гладь реки. - Спасибо тебе, Господи, – обрадовался парень, спускаясь к воде. Он зачерпнул горстью и умылся. Вода, приятно остужая, полилась за воротник. Сбросив мундир, Хольгер бросился в реку, окунаясь с головой.То, как он любил плавать, он не любил ничего. В воде он чувствовал себя легко и свободно, да и рост не мешал, а наоборот, помогал. Он снова нырнул и поплыл под водой. Наконец, почувствовав, что воздух кончается, Хольгер вынырнул . Он отплыл от места, где оставил вещи довольно далеко и теперь был не один. - Вы меня преследуете? - строго спросила Анита, пристально смотря на него. - Нет, я не знал что вы здесь, – замотал головой лейтенант. Ему вода в этом месте едва доходила до груди, ей покрывала плечи. - Отвернитесь, – велела девушка, и Хольгер послушался. - Мне не нравится, что мы ходим по одним и тем же местам, – проговорила Анита, натягивая на плечи бретельки тонкой сорочки. Ткань сразу же намокла и перестала что-либо скрывать, но в ней она очевидно чувствовала себя защищенной. - Я не виноват в этом, - пожал плечами парень. - А кто виноват? - Очевидно, судьба. - Я не верю в судьбу. А если она и существует, то поступает не правильно. - Не могу с вами согласиться. Хольгер шагнул к ней, и его рука сама легла ей на плечо. Не давая отчет своим действиям, он присел в воде и, оказываясь на одном уровне с ее лицом, потянулся к ней. В себя парня привела вода, плеснувшая ему в лицо. Так защитившая себя Анита выскочила из воды и, подхватив свои вещи, побежала прочь от реки. Проводивший ее взглядом Хольгер на вздохе ушел под воду, чтобы вернуться к своей отмели. Одевшись, он отправился в деревню. Дома была только Мария, хлопотавшая возле печки. - Господин лейтенант, - проговорила она, вытирая руки. – Присаживайтесь, я сейчас накрою…. Как же это сказать-то. Анита! – обрадовалась женщина при виде дочери. – Скажи, ему что я его сейчас покормлю. - Садитесь за стол, – немного неуверенно перевела девушка. Ее платье было совершенно сухим, а волосы аккуратно собранными в косу – будто и не было этой встречи на речке. Только он сам мокрый и растрепанный, как мышь. – Мама вас сейчас покормит. - Анита, постойте. - Хольгер остановил собравшуюся выйти девушку. – Скажите вашей маме, чтобы она забрала продукты. - Что он сказал? – спросила Мария. - Коробки забери. Там продукты…нам нужно из них готовить. - Конечно, – закивала женщина. Она подошла к двери и склонилась над коробками, открывая одну из них. – Господи, сколько тут всего. Анита, помоги. Вдвоем они быстро перетаскали коробки. - Вам, может, полотенце дать?- осведомилась Мария. - Полотенце нужно? – перевела Анита. - Да, пожалуйста. - Я принесу, – проговорила девушка. – Накрывай пока. Мария принялась заставлять стол тарелками со снедью, а через минуту в комнату вернулась Анита. Протянув Хольгеру полотенце, она вышла, чуть не столкнувшись в дверях с Шульцем. - Ух, хороша девка, – прошипел он, осматривая ее с головы до ног. – Хайль Гитлер, - крикнул ефрейтор, вскидывая руку. – Господин лейтенант, мы вернулись. - Все живы? – спросил Хольгер, слегка раздосадованный плотоядными взглядами подчиненного. - Так точно, все. Малины набрали полные каски. - Хоть для чего-то они вам пригодились. Это все? - Нет, господин лейтенант. Прикажете назначить допрос местных жителей? - Ах, да, нужно порасспрашивать кое-кого, – кивнул лейтенант. – Сообщите старосте, пусть соберет для начала человек десять. - Слушаюсь. Переводчица… - Я приведу. Будете у старосты? - Да, вероятно. Шульц вышел, а Хольгер принялся за еду. Он не ел со вчерашнего утра и чувствовал себя способным съесть лошадь. Кроме того, все приготовленное хозяйкой было очень вкусным. - Спасибо вам, фрау Мария, – поблагодарил Хольгер, вставая. – Все было очень вкусно. - Ааа.. пожалуйста, – кивнула женщина. – Анита, а он откуда знает как меня зовут? – тихо спросила она у вернувшейся в дом дочери, когда немец прошел в комнату. - Я сказала, вчера вечером. - Ты с ним разговаривала? - Ну ты же этого хотела. - Ну да. – Мария замялась. – Он ничего такого не говорил? - Нет. – Анита, нам нужна ваша помощь, – проговорил Хольгер, снова появляясь в комнате. «Мундир надел, волосы зачесал – и уже ничего общего с ним же меньше часа назад» - с грустью подумала Анита. – Нам нужно поговорить с местными, переведете? Девушка кивнула. - Хорошо. Идемте. Она вышла, вслед за ней, снова пригнувшись, вышел лейтенант. Надел фуражку и окончательно превратился в самый омерзительный образчик фашиста-немца. - Нам к старосте, - сообщил он. Анита вновь кивнула и повела его, шагая, впрочем, в нескольких шагах впереди. - Боитесь осуждения? – спросил парень тихо. - Нет, нас тут все равно не жалуют, – отозвалась девушка. – Мы не местные. - А где вы жили раньше? - В Лодзи. Переехали после начала войны. - Вы хорошо знаете немецкий. Учились? - В школе была учительница-немка. - Она наверное вами очень гордилась, – улыбнулся Хольгер. - У вас прекрасное произношение. - Нет, – покачала головой Анита. - Отчего же? - Сейчас она служит в гетто. Такие как я – ее заключенные. Хольгер, кажется, впервые разглядел ее отчетливо и не поверил глазам. Волосы – густые, вьющиеся, темные, – она же еврейка. Во всяком случае частью - глаза светлые. - Мне готовиться к расстрелу? – спросила девушка, оборачиваясь. - Больше никогда никому об этом не рассказывайте, – попросил лейтенант. – Вы – полька. На этом все. Он толкнул дверь в дом старосты и вошел. - А муж ушел, - трясущимся голосом сообщила хозяйка. - Ушел в школу. С вашими. Анита, скажи ему. - Идемте, – позвала девушка. – Они в школе. Школа располагалась в небольшом здании. Возле нее уже собрались перепуганные селяне. - Анита. - Одна женщина схватила ее за руку. – Нас расстреляют, да? Сожгут деревню? - Нет, тетя Ядвига, просто хотят спросить кое-что, – успокоила ее девушка. – Не бойтесь. - Пытать будут. – охнула другая женщина. – Ох, детки мои… - А мужчин нет? – спросил Хольгер, осматривая собравшихся. - Нет. Кто на фронте погиб, кто.. – Анита замолчала. - В лесах прячется, – закончил лейтенант. – Ну что ж, поспрашиваем о тех, кто в лесах. Пройдя в комнату, очевидно, класс, он сел за одну из парт. За низким ученическим столиком он помещался с трудом, но и стоять было нельзя – школьные потолки не были рассчитаны на учеников такого роста. - Господин лейтенант, присядьте здесь. - Шульц услужливо поставил стул и Хольгер пересел. - Анита, присаживайтесь, – предложил он, но девушка покачала головой. – Тогда попросите старосту привести первую женщину. - Пан Жух, они просят привести кого-нибудь, – передала Анита просьбу немца. Староста кивнул и выскочил из класса. Вместо него вошла молодая женщина. - Пусть сядет, – велел Шульц, кивая на парту. - Агнешка, присаживайся, - проговорила Анита. – Я буду переводить, ничего не бойся. - Имя? - Агнешка Брыса, – сообщила девушка после ответа на польском. - Замужем? Анита тихо перевела ей, и женщина кивнула. - Где муж? - Пропал без вести на фронте. - Пропал или прячется? - Откуда она может знать? – по-немецки спросила девушка. – Если и прячется, то и от нее тоже. - Не тебя спрашиваю, - прошипел Шульц. – Спроси, когда последний раз мужа видела. - Она говорит - три года назад. - Кто может подтвердить? - Я могу, – ответила Анита. - Я тоже тогда видела Дамиана, когда он на побывку приходил. - В лес часто ходишь? Спроси у нее. Агнешка ответила. - У нее ребенок маленький – не до хождений в лес. - И насколько маленький? – осведомился ефрейтор. - Два года. Отпустите ее, она не знает ничего. - Отпустите ее, Шульц, – попросил Хольгер. - Вряд ли она с ребенком на руках бегает в лес. Даже если ее муж и там. - Пусть идет, – с неудовольствием согласился ефрейтор. – И следующую позовет. Агнешка выскочила из комнаты, а вместо нее вошла тетка Малгося – главная местная сплетница. - Имя? – снова спросил Шульц, когда она примостилась на скамейке. - Мое? Так Малгожата я. Демович. - Малгожата Демович, – перевела Анита. - Замужем? - Нет, вдова, – заговорила тетка Малгося. – Муж еще в двадцатом преставился от перепоя. - Муж умер в двадцатом, - сказала девушка. - В лесу бывает? – продолжил Шульц. - Ой, какой лес, ноги совсем не ходят, – запричитала женщина. – Разве что разок другой схожу, чтобы на зиму было чем от хвори лечиться, если что. - Ходит, но редко. - Видела там кого? - Христом Богом клянусь – видела, но разговаривать не стала. Они не наши, жуткие такие. Еще тюкнут по голове и в болото. - Не видела никого, – перевела Анита. Хольгер с удивлением посмотрел на девушку. Она совершенно не смутилась, спокойно переводя взгляд с тетки на Шульца. - А почему она так долго говорила? - нахмурился ефрейтор. - Вам с клятвами переводить? - Обойдемся. Расскажи мне, где ходила? - У оврага ходила, – залепетала тетка Малгося. - Там они, наверняка там. - У малинников, сразу за речкой, – продолжила лгать Анита. - Мы там сегодня были. Там никого нет. - Ну вот и она никого не видела. - А мне кажется, она врет. – Шульц с размаху ударил кулаком по столу, за которым сидела допрашиваемая. Девушка вздрогнула, а тетка Малгося залилась слезами. - Узнаю, что не договорила - с живой кожу спущу. – Он распрямился. – Переведи ей это, и желательно очень точно. - Им очень пригодится ваша информация, - проговорила Анита. – Можете идти, тетя Малгося. - Ой, спасибо. – Женщина вскочила на ноги. – А ты то тут что? - Так переводить заставили. Они же польского не знают. - Чудны дела твои, Господи. Сами лезут, а языка не знают. Что-то бурча под нос, она ушла. Женщины менялись, они были разного возраста, внешности. Незамужние и вдовы, с детьми и одинокие, молчаливые и говорливые. Не менялось только одно - Анита ни разу перевела, что кто-то из них что-то знает. - Какие все неосведомленные, – проговорил Шульц. Перед ним за партой сжалась Марта - учительница этой школы. – Может, расстрелять кого-нибудь, чтобы память у всех улучшилась? И наблюдательность. - Они ничего не знают, - четко произнесла Анита. – Можете расстрелять меня, если не верите. Ефрейтор подошел к ней, пристально смотря ей в глаза. - Расстреляем. Если нужно будет. - Отставить, - скомандовал Хольгер. – Отпустите женщину, пусть идет. Анита шепотом перевела его слова Марте, и она, тихо попрощавшись, вышла. Вошедший насквозь промокший солдат сообщил, что женщины кончились, а на улице льет, как из ведра. - Все свободны, – разрешил Хольгер. – Дождь можете переждать. - Не растаем, господин лейтенант, - отрапортовал один из солдат. – Тут недалеко. Немцы выскочили из здания и бегом понеслись под дождем. Хольгер и Анита остались одни. - Вы были правы, - сказал лейтенант, подходя к стоящей у окна девушке. – Пошел дождь. - Это было нетрудно понять – было слишком душно. – Анита перешла к другой стене, дальней от него. - Я пойду домой. Она открыла дверь и шагнула под дождь. Хольгер, бросившись за ней, впервые забыл пригнуться и ударился головой о косяк. - Ой! – Он потер ушибленный лоб. – Анита, подождите. Она остановилась и обернулась, с безразличием взглянув на него. - Я вам противен, Анита? – с пылом спросил парень, не обращая внимания на непрекращающиеся струи дождя, льющиеся на него. - Да, - тихо ответила девушка. - А если бы я не был немцем? - Вы немец. - А вы представьте, – попросил лейтенант. – Просто представьте на минуту, что я такой же поляк. - Я не могу представить то, что невозможно, господин лейтенант. - Хольгер. Мое имя Хольгер. Девушка промолчала, все еще смотря на него. - Она закончится, – продолжил парень. – Эта чертова война. И все будет как прежде. - Не будет как прежде, – отозвалась Анита.- Кто-то потеряет все: или мы или вы. Третьего варианта не дано. Она развернулась и, скинув обувь, пошла босиком под дождем, а Хольгер остался. Впервые в жизни он готов был проклясть человека, идея которого превратилась в план «Вайс» - вторжение на территорию Польши.