Судьба

- Добрый день, господин оберштурмфюрер, – поприветствовал Хольгера часовой на въезде в лагерь. Он был здесь в первый раз, и ему впервые предстояло проехать через ворота с мрачной надписью Arbeit macht frei – «труд освобождает» - Да уж, добрый, – отозвался он. - Ну и погода. - Так точно, зима в этом году снежная, – отрапортовал солдат. – Можно увидеть ваш пропуск? - Конечно. Мне к коменданту. - Он на месте. Подождите минуту, я выделю вам охрану. - Охрану? – удивился Хольгер. – Зачем? - Ну… - Часовой замялся. – Заключенные иногда ведут себя непредсказуемо. Бывают случаи… - У меня есть весомый аргумент. - Парень похлопал по кобуре с пистолетом. – У вас это не запрещено? - Нет-нет, разумеется. Можете проехать. Комендатура прямо и у крематориев налево. Если заблудитесь – спросите. - Конечно. Благодарю. Ворота открылись, и Хольгер въехал на территорию лагеря Аушвиц – Биркенау в Польше более известный по старому названию города – Освенцим. Здесь мокрый снег вперемешку с грязью месили тысячи поляков, евреев и русских – людей, приговоренных к смерти. Колонны заключенных попадались ему на протяжении всей дороги, и им, казалось, не было конца. - Тут утонуть можно, – недовольно проговорил Хольгер, останавливая машину. Легко перепрыгнув болото, он направился к надзирателю. - День добрый, – поздоровался он. – Ефрейтор, а подскажите ка мне…. Он запнулся, переводя внимание на строй женщин проходящий мимо. Там среди десятков изможденных, худых лиц он увидел одно знакомое. - Анита… - выдохнул Хольгер, с ужасом провожая взглядом слишком тоненькую фигурку, одетую в какие-то лохмотья. Строй вошел в один из бараков и ворота закрылись. - Господин оберштурмфюрер, - одернул его надзиратель. – Вы что-то хотели узнать? - Да, мне нужно пройти к коменданту лагеря Баеру, – на автомате ответил парень. - А, так вы правильно идете. Вот комендатура. – Ефрейтор кивнул на бревенчатое здание в конце улицы. - Спасибо, – рассеяно кивнул Хольгер, возвращаясь к машине. Все задачи и цели, ради которых он приехал в лагерь, ушли на задний план. Анита здесь, в лагере и ей в любой момент может грозить смерть. - Четвертое управление? – спросил комендант, когда он представился. – Какая неожиданность! Что привело вас в наш скромный лагерь? - Мне нужно провести несколько допросов, – ответил Хольгер. - Аааа..ммм… - Тема допросов вас не касается, штурмбанфюрер. - Конечно, я не буду вмешиваться, – засуетился комендант. – Скажите, что вам нужно для проведения допроса. - Помещение и заключенный. - И… все? - Все. - Да, конечно. Вас проводят к старшей надзирательнице. Солдат охраны провел Хольгера по коридору и, постучав одну из дверей, открыл ее, пропуская его внутрь. - Хай! – Сидящая за столом молодая белокурая девушка вскочила, вскидывая руку. - Оберштурмфюрер фон Беннигсен, - представился Хольгер, едва ответив на ее приветствие.- Четвертое управление. - Старший надзиратель Ирма Грезе, – улыбнулась девушка, поправляя прическу. – Нами заинтересовалось гестапо? Так неожиданно. - Не гестапо. И не вами – вашими заключенными, – отчеканил Хольгер. - Я прибыл, чтобы провести допрос. - Очень жаль… - томно протянула Ирма, уж слишком пристально осматривая его. – Чем могу помочь? - Приведите заключенную, чем же вы еще можете мне помочь. - Ну, что ж. Назовите имя и фамилию. - Анита Вуйцек, – тихо ответил Хольгер. Надзирательница листала книги, а в нем еще теплилась надежда. Сейчас она поднимет голову и скажет «нет, такой нет и не было никогда»... - Вуйцек Анита, 16735, – кивнула она проводя пальцем по строчке. – Все правильно. - Доставьте ее в допросную, – слишком поспешно проговорил парень. – Это безотлагательное дело. - Ну конечно. – Ирма улыбнулась. – Я лично прикажу ее доставить. Мне присутствовать на допросе? - Нет. - Но наши заключенные бывают очень упорными… - Я сказал - нет. Развернувшись, он вышел. Теперь пройти в допросную и ждать. Пять, десять, максимум двадцать минут и он увидит ее снова. - Заключенная шестнадцать семьсот тридцать пять, - прозвучал у него за спиной усталый голос, и Хольгер обернулся. - Анита, - выговорил он с ужасом. Ее с трудом можно было узнать - ввалившиеся щеки, темные круги под глазами и сами глаза уже не блестят как прежде. Рваный грязный платок покрывает голову, но длинной густой косы уже нет. - Здравствуйте, господин лейтенант, – прошептала девушка, опуская глаза. - Садитесь, – неуверенно пригласил он ее, и она послушалась, присев на стул. Он опустился рядом с ней на колени.- Анита, - снова повторил Хольгер, вглядываясь в ее обветренное потемневшее лицо. - Почему вы.. - Я не знала, что вы здесь. - Я...я не здесь. Приехал первый раз по службе. - Он поднял ее руки и осторожно прикоснулся к ним губами. – Господи…. - Не надо, - попросила девушка, пытаясь вытащить свои руки из его ладоней - Я грязная. - Что вы такое говорите. – Хольгер погладил ее загрубевшие пальцы, покрытые толстыми наростами мозолей. Он снова склонился, чтобы поцеловать ее ладони, потом запястья.… Из-под грязного рукава выглянула четкая татуировка на предплечье и он остановился. Это походило на кошмар. - Анита, как вы здесь оказались? – спросил он, поднимая на нее глаза и порывисто сжимая ее руку. - Как все. - Девушка вяло пожала плечами. - Пригнали…ваши. - Где ваша мама? Она тоже здесь? Анита отвернулась, закусив губу. - Простите, – выдохнул Хольгер, все понимая без слов. – Давно вы здесь? - Две недели. Удивительно, что продержалась так долго. Его взгляд упал на ее рваную куртку. Там, на левой стороне груди, были пришиты два желтых лоскутка образующую шестиконечную звезду - знак еврея. - Как они узнали? – жестко спросил молодой человек. Девушка промолчала. – Кто сказал им? - Я не знаю… - Я велел забыть об этом . - Хольгер быстро оторвал оба треугольника. - Вы – полька, слышите? - Меня не спрашивали. И не послушают. - Зато меня послушают. – Он погладил ее пальцем по щеке. – Какая вы стали худенькая… - Я еще толстая, – мрачно пошутила Анита. – По сравнению с некоторыми. - Не говорите так. - Хольгер вскочил на ноги и схватил сумку, валяющуюся на окне. – Возьмите. – Он протянул ей сверток в серебристой обертке. - Что это? – спросила девушка. - Шоколад. У меня с собой больше ничего нет. Съешьте хотя бы его. Анита осторожно развернула фольгу и погладила пальцем темно-коричневую плитку. Отломив кусочек, она положила его себе в рот и горько заплакала. - Анита, не плачьте. – Хольгер притянул ее к себе и обнял. – Я буду приезжать каждый день… я что-нибудь придумаю, вам нельзя здесь находиться. Ее худенькое тельце вздрагивало от бесконечных всхлипов. Он погладил ее по голове, попутно стаскивая рваный платок с по-мальчишески коротких волос. - Боже, они вас остригли, - прошептал офицер, приглаживая топорщащиеся неровные прядки. – Как это ужасно. - Обычно всех бреют, – ответила Анита. – Но нас было очень много… времени не хватило. - Анита, простите меня, - извинился Хольгер. – Мне кажется, это я довел вас до такого состояния. Ешьте, не стесняйтесь меня. Где вы работаете? - На каменоломне,- медленно пережевывая подтаявший шоколад, ответила девушка. - Но это же очень тяжело! - Это лучше, чем на производстве газа. Там совсем недолго живут. - Я поговорю с комендантом, вас переведут на другую работу. Полегче. - Не надо. - Анита, для вас это слишком тяжело. - Я не оставлю девочек. Они ничем не хуже меня. - Девушка отломила еще кусочек, а остальное завернула обратно в фольгу. – Я возьму это…им? - Конечно, - кивнул Хольгер. – Хотя не скрою, я хотел бы, чтобы вы ее съели. - Я не смогу. У нас так не принято. - Понимаю. – Он снова сжал ее ладошки. – У вас таки руки холодные. Варежек нет? - Были, – виновато ответила Анита. - Я отдала их. - Понятно. – Хольгер сунул руку в карман и достал собственные кожаные перчатки. – Берите. - Что вы…я… - Я сказал – берите. Девушка взяла одну перчатку и сунула в нее руку. - Велики… - Лучше, чем ничего. Завтра привезу вашего размера. - Парень осмотрел ее ноги. – Ботинки у вас… неподходящие. - Разуетесь и отдадите мне свои? - С радостью бы это сделал, но вы в них утонете. Сейчас отдам только это. – Он снял с себя шарф и повязал ей на шею. - Теплый. - Анита улыбнулась, прижимаясь щекой к мягкой ткани. – Спасибо, только как на это отреагируют надзиратели? - Я все им объясню. Не волнуйтесь, вас не накажут и никто ничего не скажет. - Спасибо... - Сколько времени? - Хольгер взглянул на часы. - Уже пять…почему я взял только час. Завтра попрошу больше. - Вы завтра приедете? - с надеждой спросила девушка. - Обязательно. Пойдемте. Нам нужно зайти к коменданту и старшей надзирательнице. - Ангелочек… - с отвращением проговорила Анита. - Мне она показалась такой мразью, – нахмурился парень. - Это еще легко сказано. - Идемте. - Господин лейтенант, - остановила его девушка, схватив а руку. – Постойте. - Вам снова не хочется называть меня по имени? И я уже не лейтенант. - Хольгер. – поправилась Анита. – Подождите. Я должна у вас кое-что спросить. - Да, конечно. - Он снова усадил ее на стул и опустился рядом. – Я слушаю. - Вы на машине? - Да. - С водителем? - Нет, я вожу сам. - А вас проверяют на выезде? - Голос Аниты стал живее. - Разумеется, нет. Я же из разведки. - Хорошо. У меня к вам будет одна просьба. Очень важная. - Украсть вас? - Хольгер задумался. – Пожалуй, это возможно. - Нет, я не об этом. Я не собираюсь никуда бежать. – Девушка вдохнула воздух, словно собираясь с силами. - Мне нужно кое-что передать. - Передать? – усомнился молодой человек. – Что? - Девочки собрали посылку на волю. Ничего особенного – небольшие подарки к Рождеству. - Что дальше? - Мы собрали их в коробку. Все вместе получилось не очень большое – ну, может сантиметров пятьдесят на тридцать. Но сами мы это вынести не можем. – Анита судорожно сглотнула. – Я пойму, если вы откажетесь. - Я подъеду прямо к бараку, – проговорил Хольгер. – Там сделаю вид, что застрял. Придете выталкивать и незаметно подсунете ящик на заднее сидение. - Замечательно. – Девушка улыбнулась. - Подождите. Пока не уедете из лагеря, коробку не открывайте. Но только немного отъедете и сразу проверьте содержимое, это очень важно. У вас есть листочек и карандаш? Я подробно напишу, что нужно делать. - Конечно. - Он покопался в планшетке и протянул ей белый лист и карандаш. – Вот. - Спасибо. – Анита сложила бумагу и спрятала под одежду. – Все, идемте. - Сначала зайдем к начальству. – Он застучал в дверь. – Конвойный. Дверь распахнулась, и Хольгер вышел. - Ведите ее за мной, – приказал он солдату, ждавшему в коридоре. Пройдя мимо него,парень толкнул дверь к коменданту. - Что то случилось, господин оберштурмфюрер? – испуганно заговорил штурмбанфюрер, поднимаясь из-за стола. - Случилось. Почему моя допрашиваемая значится у вас в списках как еврейка? - Ну значит…наверное…как бы… - Прекратите мямлить! – Хольгер знал, что комендант гораздо старше его по званию, но здесь главное неожиданность и наглость. К тому же контрразведка и лагерь не сравнимы. – Зовите старшего надзирателя. Баер закивал и бросился в коридор. Вернулся он очень скоро в компании фройляйн Грезе. - А теперь объясните мне, - с вызовом начал Хольгер. – Как вы вообще определяете кто еврей, а кто нет? - Аааммм… фамилия, – нашлась Ирма. - Дальше. - Имя. - Анита Вуйцек – еврейские имя и фамилия? - Ну… - замялся комендант. – Нет. - Эта девушка - важный осведомитель четвертого отдела. Ее сведения неоценимы. - А… в каком деле? – поинтересовалась надзирательница. - Вам сообщить по какому делу? Партизанские отряды в лесах под Лицманштадтом. Я лично был в местности, где она жила и там не было никаких евреев. Хольгер стукнул в дверь, и конвойный затолкнул в комнату испуганную Аниту. - Она черная, - поморщилась Ирма. - И что? А поляков темноволосых не бывает? - Как правило, нет. - Вы больше доверяете моему слову или ее цвету волос? - холодно проговорил молодой человек. – Не всем так повезло как мне. И кстати, она ни слова не знает на иврите, зато по-немецки говорит с берлинским произношением. - Правда? – с недоверием спросил комендант. – Эй, ты, скажи что-нибудь. - А что мне сказать? – тихо спросила Анита по–немецки. Баер и Грезе переглянулись. - Действительно, говорит, – удивился штурмбанфюрер. - Вот именно. Выведете заключенную и отправьте ее обратно в барак, - велел Хольгер конвойному. – Вы же понимаете, что наказания и тем более экзекуции теперь ее не должны касаться? - Из-за того, что она немецкий знает? – с опаской спросила Ирма. - Она мне нужна живой. Я из нее вытяну все, что она знает про партизан. Они меня подстрелили! Я не успокоюсь, пока их не уничтожу! - Конечно, если она так полезна, мы… мы готовы поспособствовать. - Прекрасно. Но если с ее головы хоть волос упадет, я лично напишу рапорт бригаденфюреру Шелленбергу и группенфюреру Глюксу и сообщу, что вы замучили важного осведомителя. Все. Хольгер вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Он и сам не ожидал от себя такого: ему впервые приходилось так кричать и даже угрожать фактически своим сослуживцам. Но в этот раз слова сами выскакивали из него. Выйдя из комендатуры, офицер неспешно направился к машине и завел мотор. Поехал по разбитой улице лагеря и, добравшись до барака заключенных, осторожно съехал в наполненную мокрым снегом яму. - Ай да молодец. – улыбнулся он сам себе и дернул дверь. – Солдат! – крикнул Хольгер бродящему без дела надзирателю. - Что за безобразие, невозможно проехать! Я опаздываю! - Вы сейчас все исправим, оберштурмфюрер, – пообещал солдат. – Барак, на выход! Из постройки потянулись испуганные женщины. Они строились перед входом, очевидно, ожидая отбора на поход в газовую камеру. В колонне мелькнула Анита. - Все дружно толкаем машину, - велел надзиратель. – Поживее! Женщины бросились к машине вместе с Анитой в общей толпе. Вернувшийся в машину, Хольгер едва заметил как быстро приоткрылась дверца и девушка затолкала на сидение свою ношу. - Раз – два, взяли! - командовал солдат. – Толкаем, а то устрою всем поход к фройляйн Ирме. Еще раз! Машина выкатилась на ровное место и Хольгер, кивнув надзирателю, поехал к воротам. Там его пропустили быстро - и вот он выехал на дорогу, ведущую к Кракову, и остановился. - Посмотрим, что там я должен сделать, – проговорил молодой человек, перетаскивая ящик на переднее сидение. Короб был сбит из обрезков старых досок крайне грубо - кругом были щели. Тяжело вздохнув, Хольгер снял с ящика крышку. - Матерь Божья, – прошептал он, рассматривая содержимое. В ящике, завернутый в какое-то тряпье, лежал ребенок. Совсем еще крошечный, скорее всего новорожденный, он тихонько посапывал в своей неудобной колыбели. - Вот это подарки на Рождество, - улыбнулся парень, разворачивая лист исписанный немного неровным почерком. «Хольгер», - писала Анита. «Простите, что я вас обманула, но иначе бы вы никогда не согласились. Этого малыша зовут Александром и ему всего два дня от роду. Его мама Анна очень больна и скорее всего не проживет больше недели, а с ребенком ее отправят в газовую камеру незамедлительно. Мальчик должен жить и мне пришлось пойти на такую хитрость. Пожалуйста, отвезите его в приют, это все же лучше, чем смерть. Его фамилия Клос. Спасибо вам. Анита» - Все равно бы не отказал, – вздохнул он, аккуратно складывая письмо и убирая в карман. Сняв плащ, он осторожно переложил ребенка и укутал в него. - Ну что, Алекс, поехали в Краков. Ведя машину, он вполглаза следил за безмятежно спящим на сидении малышом. За всю дорогу он даже ни разу не пискнул, что удивляло Хольгера. Все младенцы, с которыми ему приходилось иметь дело, были очень шумные, в том числе и двоюродный племянник, который приходился ему крестником и тезкой. Тот, кажется, вопил, не переставая. Приют святой Марии находился прямо на окраине города, на него и пал выбор Хольгера. Оставив машину неподалеку, он взял мальчика на руки и понес к зданию. - Добрый вечер, - круглолицая монахиня – медсестра приветливо улыбнулась ему. – Я могу вам чем-то помочь? - Да… можете, - неуверенно проговорил молодой человек. – Понимаете… у меня ребенок. - Ааа, понимаю, – кивнула женщина. - Такое случается очень часто, не волнуйтесь. - Я сомневаюсь, что такое вообще когда-то происходило . - Ну что вы, это дело молодое. Вы такой красивый, неудивительно, что такое случилось. Давайте малыша. - Монахиня протянула руки, забирая у него ребенка. - Вы будете заполнять карточку на ребенка? - Да, буду, – кивнул Хольгер. - Это правильно. Безымянных детей быть не должно. – Она протянула ему свободной рукой чистый бланк. – Пишите. Заполнение документа заняло всего пару минут. Александр Клос, дата рождения исходя из написанного в письме. Больше писать было нечего. - Все? – осведомилась женщина. - Да. - Он протянул ей бумагу. – Это все. - Ваше право. Будете прощаться с ребенком? - Прощаться? - переспросил Хольгер. Он видел этого ребенка первый и последний раз в жизни, он не знал его родителей. Общее у них только плащ и Анита, да и это сходство было очень сомнительное, но все же… – Буду. Он подошел к нянечке, держащей малыша на руках, и погладил его по головке. Он не знал, что нужно делать в такие моменты, но решил последовать инстинктам. Мальчик поморщился от его прикосновения и открыл глаза. – У сыночка глаза ваши, – заулыбалась монахиня. – Ох, и повезло мальчику – такой цвет чудный. Ну все, попрощались и хватит. – Она отошла к двери. – Сейчас принесу плащ. - Подождите, – остановил ее Хольгер. – Верните бланк. - Что-то не так? – удивилась женщина. - Да. Верните. Она пожала плечами и, взяв со стола бумагу, протянула ему. Короткая вспышка сомнения – и старая фамилия зачеркнута. Хольгер подписал ровным почерком другую фамилию – фон Беннигсен. В графе "отец" появилось его имя, на строчке "мать" – Анита Вуйцек. - Вот. - Он протянул документ монахине. - И я напишу один адрес. Если я через месяц не вернусь за ребенком, напишите письмо, в котором сообщите, что это мой ребенок. - А...нас, наверное, скоро эвакуируют, - пролепетала женщина. - Значит, из Германии напишите. Так будет даже лучше. Письмо адресуете Марии фон Беннигсен, это моя мать. - Хольгер вытащил из-за ворота серебряный крестик и, отстегнув цепочку, приложил к адресу. – Это отошлете вместе с письмом. Хорошо? - Конечно, мы все сделаем, – пообещала монахиня, прижимая к себе ребенка. - Вам…что-то угрожает? - Кто сейчас в безопасности. К тому же, я солдат. - Вы правы. – Женщина свободной рукой перекрестила его. – Да хранит вас Бог. - Позаботьтесь о мальчике, – попросил Хольгер. – Это самое главное. Она кивнула и вышла. Через несколько минут она вернулась и протянула ему плащ. - Спасибо, - кивнул парень. – До свидания. - До свидания. Постарайтесь вернуться за сыном.