Воспитание чувствами

Тревоги беспокоят каждого, а маленькие детки подвержены их влиянию чаще других. Особенно сразу после появления на свет, когда организм перестраивается на новый лад, ведь малыш больше не находится с матерью в той особенной близости, теперь он более самостоятелен. Он словно один в новом для себя мире. Беспокойство вызывает все, что ощущается по-новому. Но рядом все же должен быть родной человек, способный утешить и подарить немного спокойствия. Бет пыталась сделать все возможное, чтобы ребенок чувствовал себя комфортно. Хершел рассказал все об особенностях организма младенцев, которые девушка должна была учитывать. Ничего сложного – верно кормить и удерживать в нужном положении после принятия пищи, делать легкий массаж и соблюдать бесхитростный распорядок дня. Но все же помощь уже прошедшей через подобное Кэрол не была лишней, хотя вопросами и просьбами Бет старалась ее не нагружать – женщина и так заботится обо всех обитателях тюрьмы, когда самой девушке доверили совсем немногое, но очень важное – ухаживать за Джудит. Джудит – такое имя дали своей сестре и дочери Карл и Рик. Звучит иначе, не как - Мелкая Поганка. Хотя, это прозвище прочно обосновалось в лексиконе Дэрила и даже помимо него так часто использовалось остальными жителями маленького лагеря. Слыша ее второе имя, изредка произносимое так беззаботно и непринужденно, некоторые даже улыбались, а это хоть и было мелочью, но в эти дни стало большой редкостью. Эти дни действительно были самыми сложными для всех. В стенах тюрьмы можно было спрятаться, но жить с полной уверенностью, что ходячие не прорвутся внутрь, никто не мог. Мертвые оставались снаружи, напоминая о себе громким лязганьем металлической решетки. Собирались к тюрьме, пополняя свои ряды очередными пошатывающимися силуэтами. На расстоянии от живых, огороженные от них довольно крепким препятствием, но все же – вызывающие привычный страх. Хотя, это даже не так пугало, как негромкие шаги и тихое рычание в запертых коридорах. Совсем рядом, на расстоянии нескольких сантиметров за толстой стеной. Тем новеньким, заплутавшим в лесу, не оставалось выбора. Им тюрьма казалась последним пристанищем, а населяющие ее люди – последней надеждой на выживание. Возможно, это был их последний шанс, для остальных же – огромный риск. Но принять неизвестных в стенах, только сейчас ставших в некотором роде защитой от внешних угроз, они были готовы. Хершел хотел этого, и своему отцу Бет могла легко поверить – он ведь редко ошибался. Это если не вспоминать того, что было на ферме, когда он не верил другим и обманывался сам. Наверное, Рику они все же показались угрозой, от которой стоит избавиться. Он, как и все, привык не доверять чужакам, но в отличие от многих ему пришлось на собственной шкуре испытать силу удара от предательства. Предательства того человека, с которым они вместе проживали долгие годы в отношениях, именуемых крепкой дружбой. Только вот однажды все рухнуло в один миг и навсегда. Но теперь Рик никому не объяснил своего решения. Прогнал чужаков, не захотел даже выслушать и сам не давал сказать и слова. Его позиция по поводу лидерства, не оспариваемого никем, кто по-прежнему хотел следовать за ним, давала свои плоды хотя бы в виде вот таких вот нервных срывов. Только они участились с момента смерти Лори. И еще стали более пугающими. Это было похоже на то состояние, о котором рассказывал Глен после той встречи с Риком в коридорах. Тогда, как и сейчас, их лидер был другим. Была сила в руках, пугающая его друзей. Грубость в действиях, направленных на всех, кто окружал его. И взгляд смотрящий сквозь, не улавливающий сути происходящего. Будто глазами Рик видел что-то свое, незримое остальными. Что-то, пугающее его самого и вызывающее страх уже самой Бет. Не за себя, а за Рика. Джудит вновь все чаще оставалась наедине с няней, со своим старшим братом, с родными, но не по крови, дядями и тетями. Но никак не с отцом, наблюдавшим за своим ребенком только издали. Всегда, сталкиваясь в обжитых коридорах тюрьмы с Бет, не отпускающей надолго от себя ребенка, Рик спешил убраться подальше. Отворачивался, мимолетным взглядом окидывая притихшую в его присутствии дочь и девушку, которая всегда ждала его иной реакции. Такой, как тогда, после возвращения в тюрьму – его протянутых навстречу ребенку рук, умиротворенной улыбки и любящего взгляда. Ему удалось вернуть живыми Мэгги и Глена, а ей – позаботиться о Джудит. Кажется, Рик был даже чуточку счастлив. Только уже тогда он стал меняться в своем поведении. Быстро сунув Бет обратно в руки сверток с младенцем, Рик развернулся и ушел, не вымолвив и слова. Была заметна дрожь в его пальцах, запущенных в уже изрядно отросшие и рано поседевшие волосы. Нервозность в уже нетвердой походке казалась незнакомой. Рик слишком быстро, всего лишь за мгновение стал другим, бросив из темноты мрачных коридоров взгляд с еще тогда незнакомым странным блеском. Бет не понимала, что тревожит его. Оставалось лишь догадываться - ведь все влияющее на них и так сплеталось воедино в неразрывную связь. Все также волновали всегда опасные ходячие, хотя и они уже прекратили быть центральной угрозой, место которой заняли другие выжившие. Теперь уже целый город обратил на себя внимание лидера и успел проявить свою мощь не только захватом людей, но и первой попыткой разрушить тюрьму. Оставалось строить планы по спасению и пытаться удержать контроль над ситуацией. Рик умел и делал это, продумывал шаги наперед и заодно отслеживал пути отступления. Всегда, но не сейчас – теперь его тревожило другое. Неизвестное не только всем остальным, но и ему самому. Так просто бояться чего-то конкретного. Это может быть видимая угроза – острые лезвия и заряженное оружие. Или же чьи-то обнаженные в хищной манере зубы и протянутые скрюченные подобно когтям пальцы. В разное время и разных ситуациях все по-своему. И угрозы, всегда сложно устраняемые, тоже отличаются друг от друга – мировая война, природные катаклизмы, глобальное заражение. Что-то было важным раньше, другое стало актуальным сейчас. Но только то, что нельзя предугадать, было страшнее всего, особенно если это – необъяснимо. Неизвестное – бояться его так глупо. Незнание чего-то снимает ответственность, ведь изменить и поменять что-то в такой ситуации практически невозможно. И потому же так легко воспринять неизвестное главной опасностью – беспомощность, которую оно вызывает, непросто игнорировать. И беззащитность человека перед ней способна изменить многое в его отношении – пообещав когда-то бороться за других, он так легко сдается сам. Рик уже не различает грань между реальностью и вымыслом. Кто живой, кто мертвый, а кто – живой мертвец - с этим они уже давно все выяснили. В его же видении менялось все, переворачиваясь с ног на голову, которую уже давно покинул разум, оставляя место безумию и отрешенности от жизни. Потому что в настоящей жизни, где нет Лори, находиться не хочется. Потеря и возникшая на ее месте пустота – пугают. Без Лори Рик просто не способен двигаться дальше. Он не умеет, не привык. Ведь даже когда ее не было рядом, он жил только тем, что стремился к ней и Карлу. И теперь следовать за ней, удаляясь в свой придуманный мир, - в этом он себе не мог отказать. Или, он ничего не выдумывал и все, что Рик видел, было проявлением чего-то неизведанного, но все же существующего? Но ведь Лори здесь. Но она все же мертва. Мертва по-настоящему, а Рик жив. Жив ли? Он уже сомневался вообще во всем, не говоря уже о своей вменяемости. Он так и не определился, чего хочется больше – быть с Лори или быть со всеми остальными. То, что ему придется выбирать, Рик все же понимал, когда в особо важные минуты вновь возвращался, устраняя очередную угрозу и избавляя кого-то от тревог. Только подарить спокойствие Джудит он был не в состоянии, вызывая каждый раз своей заботой плач ребенка, взирающего на него взглядом ушедшей из жизни Лори. Рик пытается скрыться, чтобы не слышать плача, разрывающего сердце изнутри, или же пытается отыскать ту, чьим взглядом можно насытиться до предела, давно стертого между мирами. Уйти, отдалиться и не возвращаться в надежде на то, что он найдет ответы на свои вопросы, где-то глубоко в сознании понимая, что все это – иллюзия. Он слишком нерешителен, чтобы прогнать ее. Слишком глуп, чтобы перестать ей верить. Слишком слаб, чтобы забыть ее. Бет стоит совсем близко, на расстоянии вытянутой руки и с недоумением наблюдает за тем, как телефонная трубка выскальзывает из рук замолкнувшего Рика. Падение на заставленный всяким хламом стол вызывает слишком много громких звуков, отчего девушка невольно ойкает и обращает наконец на себя внимание мужчины. Полный намерения избавиться от ненужных свидетелей Рик подскакивает, но тут же замирает, так и не тронувшись с места навстречу Бет, прижимающей к своей груди укутанного младенца. И снова плач, и снова крики. И снова – усталый стон с его губ. - Рик, прости, я тут просто… просто искала тебя, думала, может, ты захочешь побыть вместе с Джудит. Мне кажется, что ей тебя не хватает. Если он смотрит на них, то только на ее руки, вцепившееся мертвой хваткой в сверток с младенцем, его дочерью, которую заботливая няня хотела передать ее отцу, но теперь с еще большим страхом боится выпускать из рук. Если Рик захочет, он заберет у нее своего ребенка, даже силу не придется применять – Бет и так выглядит напуганной до полусмерти. Но ему этого не нужно – в ее тонких бледных ручках Джудит в большей безопасности, чем у Рика. - Нет, не нужно. Тебе лучше уйти отсюда вместе с Джудит, здесь слишком опасно. Ходячие… ходячих мы устранили, но коридоры все еще не так надежны, как мы думали. Двери не надежны, и вообще… не стоило бродить здесь в одиночестве. Рик потирает веки в надежде показаться девушке не таким невменяемым, коим он себя считает. Интересно, она вообще слышала его слова, произносимые в телефонную трубку и оставшиеся без ответа? Что именно она поняла? Наверное, как и все, Бет решила, что он чокнулся. И Рик полностью с этим согласен, только пока он рассуждает здраво, надо вывести девушку с ребенком отсюда, пока ничего не произошло. Пока не прозвучал телефонный звонок. - А мне нестрашно было. Ну, если только немножко, но Джудит ведь со мной. А с ней я не могу бояться, как раз ее мне нужно защищать, ну, при случае… Хорошо, если такого не представится. Но ведь всякое может быть, так что я должна быть наготове. Тем более, если ты здесь, нам уже не так страшно, правда, малышка? Голос Бет больше не дрожит, и тревога быстро покидает ее взгляд. Она поправляет окутавшее Джудит одеяльце, прикрывая беззащитную макушку и открывая лицо малышки взору Рика. Только вот мужчина все также отводит взгляд, беспорядочно оглядываясь по сторонам в поисках чего-то, что отвлечет его от двух людей, которые так нуждаются в его внимании. - Я вас сейчас отведу обратно в блок С. Ты хотя бы поставила в известность отца? Твои прогулки по тюрьме Хершел точно не одобрит, как и я. Осталась бы там, с… Джудит. Это ведь небезопасно, понимаешь? Она же сейчас своим плачем может привлечь еще больше ходячих, а двери и замки не выдержат и… - Рик, Джудит давно уже спит. Видишь? Бет разворачивается так, чтобы от его взгляда больше не укрылся вид младенца, мирно посапывающего уже давно, крепко и беспробудно. Она лишь изредка подрагивает ресницами и причмокивает губками, вызывая приятную волну тепла по всему телу. Умиротворенный, не обремененный ничем ребенок погружен в мир еще непонятных ему сновидений тогда, когда как в голове Рика наконец обрываются воображаемые безутешный плач и несдерживаемые крики. - Джудит такая неспокойная, когда тебя нет рядом. Хнычет так, что ее не утешить и не укачать. Кэрол говорит, это просто из-за вздутия животика, наверное, так оно и есть. А мне почему-то кажется, что ей просто не хватает внимания отца, ведь в твоем присутствии она никогда не тревожится. Все, что казалось раньше, теперь не волнует Рика. Да, от того, что преследует его так навязчиво, нужно избавляться. Попробовать не замечать, игнорировать, иначе страдает ведь не только он. Страдают его дети, близкие люди, ставшие родными ему и важными в его жизни. Рик так просто от них отделился, срываясь с каждым разом в своих видениях в новую пустоту, более глубокую, из которой выбраться все сложнее. А ведь есть, ради кого стоит оставаться там, где даже нет Лори. После всего пережитого в этот сложный день, в дни, предшествующие ему, Рик находит в себе силы, чтобы расслабиться. Перестать беспокоиться о хоть и существенном, но нереальном, и начать задумываться о том, что их ожидает. Скоро встреча с Губернатором, и им есть, к чему готовиться. Многое зависит от Рика, но все решится только с помощью других людей. С их одобрением и поддержкой. И голосом, звучавшим для всех сейчас, в мыслях Рика – после этого вечера. Бет поет, чтобы вселить уверенность в каждого, успокаивая и приоткрывая невидимую завесу, впуская тем самым свежий воздух для глубокого вдоха. Она дает еще немного времени, прогоняя тревоги и убаюкивая чудесным образом самого Рика, уже не взволнованного, не боящегося неизвестности. Смело глядящего в приоткрытые глаза собственной дочери, вновь засыпающей уже на его руках. Ведь для маленьких деток важную роль играет ощущение спокойствия, которое требуется каждому.