Воспитание чувствами

Конец света не отменяет факт того, что ребенку требуется немного развлечений. Играя, он познает мир, развивая необходимые умения и приобретая навыки. Младенец способен заинтересоваться чем-либо самостоятельно и иногда только с присутствием рядом близкого человека. Но во всех случаях игры ведут к одному результату – получению удовольствия. Если Бет и поставила себя в положение несущей за ребенка ответственность няни со своим обязанностями, она никогда не принуждала себя быть рядом с Джудит. Она подобающе ухаживала за ней, и ей очень нравилось проводить время с малышкой именно за играми. Девочка быстро шла на контакт, утягивая свою молодую няню в атмосферу беззаботности и веселья, избавляя тем самым от уныния. Хотя, иногда плохое самочувствие Джудит портило малышке настроение, и тогда любыми способами няня пыталась его улучшить и сама радовалась каждый раз, когда лицо ребенка преображала искренняя детская улыбка. Этому девушка радовалась вдвойне – не каждый взрослый осознанно сможет переключиться с плохого на хорошее, а вот ребенок, который пока только учится понимать, хоть и с некоторыми трудностями, все же на это способен. Особой загвоздкой в развитии малышки было отсутствие разнообразия игрушек. Нет, в магазинах по-прежнему полки были завалены всеми возможными видами детских товаров, и Дэрил при каждой вылазке старался притащить как можно большего нужного и полезного для дочки шерифа. Но что-то со временем утратило пригодность, что-то испортилось по вине вездесущих ходячих. Что-то из автоматизированного не работало из-за технических неисправностей и банального отсутствия заряженных батареек, которых всегда не хватало. Так что большая часть из привозимого для малышки отправлялась обратно за ворота, а все остальное подвергалось тщательной стерилизации и только потом вручалось повизгивающей от нетерпения малышке. Цвета некоторых изделий давно поблекли, многие детали ломались лишь потому, что хранились игрушки не в лучших условиях. Даже пригодные из них потеряли свой вид, но как-то по-особенному радовали глаз. Наверное, даже на фоне серых стен немного уютной тюрьмы они казались чем-то волшебным, что несет радость хотя бы малышам, на светлое будущее которых надеялся каждый взрослый. И сама Джудит радовалась чему угодно, что оказывалось в ее цепких пальчиках. Громче звона погремушек был только ее заливистый смех, особенно звучавший от грохота летящей на пол или стены самой, казалось бы, простенькой игрушки. Выкинув из кроватки все любимые безделушки, Джудит перебирая пальчиками по спинке, пыталась встать на ножки и высмотреть, куда же именно на этот раз ей удалось отправить своих безмолвных приятелей по играм. Но ножки еще были слабы, и ползать по периметру кроватки, радостно вопя, ей все же надоедало, потому и крики в скором времени переходили в детскую истерику. Тогда и Бет, побросав все важные дела, мчалась на «выручку» капризному ребенку, который только при виде запыхавшейся девушки улыбался оголенными деснами с парой белеющих зубов. В такие минуты Бет казалось, что она действительно стала Джудит необходимой, и уже сама не пыталась скрыть радости на своем лице. Малышке все-таки больше нравилось проводить время в компании с кем-то. Тогда ей даже не особо были важны игрушки, все ее внимание целиком захватывал любимый человек. Пытаясь ухватить Бет за пряди всегда собираемых в хвост волос, которые девушка привыкла прятать от протянутых рук ходячих, а теперь уже от крепкой хватки Джудит, ребенок еще больше раззадоривался. Девочка заглядывала в глаза хитро улыбающейся Бет, с удивлением замечая в них собственное отражение. Зеркало души молодой няни ее завораживало и успокаивало, и, глядя в него, малышка даже засыпала, более не встревоженная чем-либо нехорошим или же как раз приятным. Карл умел забавлять сестренку просто корча рожицы, от которых впору было даже взрослым пугаться, но чаще всего – удивляться и радоваться. Он играл в прятки с малышкой, устраиваясь за дверью камеры и оставляя на виду только поля своей шляпы, то появляясь перед взором Джудит, то снова исчезая. Однажды парень заявился и вовсе без шляпы, чем, кажется, удивил не только Бет, но и свою сестренку, которая не применила воспользоваться случаем и дотянуться до заметно отросших волос зазевавшегося паренька. Укоротить прическу брата она не смогла, но зато ее удалось немного проредить. А вот приличной длины волосы отца ее беспокоили меньше. Из всего, что было на Рике, ей больше всего нравилась кобура, которую мужчина предусмотрительно снимал, забирая дочь на руки, лишь пару раз забыв об этом. Впрочем, даже лежащий где-то на столике над ее головой пахнущий старой кожей поясок со спрятанной в его кармашке совсем не детской игрушкой продолжал интересовать ребенка. Это был еще один повод для Рика избавиться от кольта, которым он перестал пользоваться, все реже выходя за ворота тюрьмы без крайней на то необходимости. Ему все больше удовольствия доставляло нахождение в тюрьме в роли отвлеченного от важных дел ее жителя. Руки были заняты теперь обустройством тюрьмы лишь в качестве исполнителя, но никак не распорядителя. Физически и самой душой он находился всегда в кругу своей семьи и тех, кто является родным по крови. Просто присутствием и более частыми разговорами о многом и ни о чем он сблизился с Карлом, который менялся с каждым днем вслед за самим Риком. Ему всегда было достаточно быть рядом с лидером, но отца мальчику все же не доставало. Теперь ему хотелось следовать именно за родителем. Не как раньше - поддерживать, а иногда и противиться взглядам человека, который пытался наладить их жизнь борьбой с внешний миром. Сейчас этого человека не существовало, и прежний Карл исчез вместе с ним. Появился тот Карл, который был до апокалипсиса. Хотя он и серьезно изменился – теперь мальчик имел свой достаточно зрелый взгляд на мир, ставший мрачным и жестоким. Но из-за этого он не позабыл о тех мирских радостях, которыми наслаждался раньше. Общаясь со сверстниками, он становился все более дружелюбным и открытым. Даже занимаясь с ними физической работой, которой всегда оставалось предостаточно в их доме, Карл все больше сближался с другими ребятами. И после, отдыхая вместе с друзьями за активными или настольными играми, Карл возвращался к тому, чем он закончил свое детство с наступлением конца света – к искренней радости простым мелочам. Еще одним поводом для радости стал выпавший впервые за долгую и холодную зиму снег. Они все же перебороли самое страшное по условиям время и теперь приближались к весне, которая подбросила им вот такой сюрприз, не испортив при этом погоду и по-весеннему согревая теплыми солнечными лучами. Мало кто мог устоять перед чарами белоснежного ровного покрова. Полюбоваться им и наблюдать за повеселевшими детьми, которые мгновенно устроили игру в снежки, вышел и Рик, пребывая в приподнятом расположении духа. Мягкие снаряды находили движущиеся по двору цели. То и дело, они перелетали через голову вышедшей подышать морозным воздухом с закутанной в коляске малышкой Бет. Девушка молча и с улыбкой наблюдала за весельем вокруг себя, без устали поворачиваясь и изредка громко охая, пригибалась, успевая увернуться от шального снежка. Кажется, только ей удавалось оставаться не задетой снежным комом, когда как призадумавшийся Рик получил свою порцию ледяного веселья. Недолго он спокойно размышлял о плодородности почвы, сокрытой под толщей легкого снега, который со дня на день растает и даст ему и Хершелу возможность начать обустраивать будущие грядки. Легонько ударивший по затылку и основательно осевший за шиворотом ком снега быстро охладил все мысли шерифа о предстоящем сезоне посадок. Рик дернулся, стряхивая с волос налипший снег и оглядывая слепящий глаза двор в поисках нахала, который посмел так исподтишка напасть на беззащитного мужчину. Довольный хохот Карла оповестил, что и искать никого не надо – вот он, лихой преступник, нарушивший покой бывшего представителя закона. Пробурчав в шутку какую-то угрозу, Рик рванул к весьма довольному своей шалостью сыну, уже уносящему ноги с места преступления. Никто из мальчишек даже не пытался прикрыть Карла, который все никак не мог найти убежище за их спинами. А прятаться он хотел от не очень спешившего устроить свою шутливую месть отца. Рик уже решил - если уж он не догонит Карла и не завалит его в самый высокий сугроб снега, то снежками закидать издали, имея довольно меткий глаз, ему все-таки удастся. Только вот в снег старший Граймс пока заваливался сам, утопая слишком глубоко и не различая под его толщей ям и прочих препятствий. Белый с ног до кончиков седеющих волос Рик не поспевал за юрким сыном, который с не присущим его характеру озорством перепрыгивал с места на место и успевал осыпать раззадоренного отца снежками. Как раз на рассыпающийся в своих руках снег мужчина и надеялся, отвечая Карлу любезной взаимностью. Меткость подводила бывалого шерифа – хоть он и поднабрался опыта с появлением зомби на этой планете, часть полученного навыка наверняка растерял за месяцы, проведенные в отдалении от кольта. Впрочем, Рик сам не очень хотел попасть в сына – веселье от игры было важнее. А сверкающий теплым озорством взгляд ледяных только по цвету глаз Карла – тем более. Промахивался Рик не долго – один из снарядов все же достиг цель, но не ту, что он хотел. Кинутый на огромное расстояние снежок остановился совсем не на Карле, и даже ни на одном из его друзей, а на лице вмиг притихшей Бет. Девушка закрывала лицо руками, стряхивая пальчиками попавший в глаза снег до тех пор, пока Рик не подлетел к ней, заметно взволнованный. Он мог не рассчитать свои силы и болезненно зашвырнуть этот проклятый ком, или же в снежке случайно затесалось что-нибудь увесистое или острое, или… Рик прикоснулся к ее пальцам, отводя руки от лица девушки, и стал осматривать, в надежде, что не причинил ей боль, которой было достаточно в жизни Бет. Она чувствует тепло в его ладонях, исходящее от огрубевшей от тяжкого труда кожи. Приоткрывая с силой зажмуренные глаза, девушка смотрит на мужчину, внимательно исследующего ее лицо на предмет травмы, которую мог в порыве безудержного веселья неосознанно нанести. В тени ее заснеженной макушки ему не надо щуриться, можно даже разглядеть каждую снежинку, застывшую на длинных ресницах раскрасневшейся девушки. Румянец на ее щеках выглядит совершенно здоровым, как и сама Бет, пострадавшая только от попавшего в глаза снега. В глаза, в которых случайно затерялся и сам Рик. Он смотрит и, наконец, видит свое отражение, утерянное месяцами раннее с того трагичного случая. Сколько именно времени прошло, Рик не помнил, зато мог спросить у Бет, которая вела счет дням, прожитым без потерь. Но не сейчас и вообще вряд ли когда он задастся этим вопросом – Рику кажется, что число на ее доске будет лишь возрастать. Потому что пришло время, когда они все чаще что-то приобретают. Например, создавая минуты маленького счастья для Джудит и вызывая ребячий смех ее старшего брата. И сейчас Рик сам довольствуется тем, что можно вот так вот просто радоваться чему-либо, понемногу стирая ощущение вечного страха и напряжения. А еще он видит счастливую улыбку Бет, скромно отводящей от него взгляд, от которого даже с трудом сложно оторваться. Девушка смеется, кажется, впервые не из-за шалостей Джудит или ее помолодевшего брата. Просто смеется, уже смелее смотрит в его глаза, не вспоминая, как плохо ей было без его взгляда, от которого она сама пряталась. Она ведь думала, что сила, к которой намеренно стремилась последние месяцы, растает и обнажит перед сломленным, но поднимающимся с колен раз за разом мужчиной всю ее слабость, которую не искоренить. А раньше только он питал ее уверенность ровно до тех пор, начиная с которых Бет решила стать самостоятельной во всех смыслах. И не зависеть от него, недосягаемого, но нашедшего в ее сердце свое место. Рик согревается ее улыбкой. Не торопясь проводя пальцами по ее лицу, он убирает давно растаявший снег, оставленный лишь влажными каплями на ее коже. Как долго он не смел даже надеяться на счастье, которое дарят совсем не дети, а просто ощущение тепла человека, когда-то словно обратившегося в ледяную статую. Увидеть Рика, который радуется жизни вот так, вместе с ней, дрожащей не от холода, а от близости его, открытого перед ней не только улыбкой – на это Бет даже не надеялась. Она привыкла верить только в себя, убеждаясь в этом нескончаемым потоком строк в личном дневнике. И относиться ко всему происходящему с серьезностью, ответственностью, которую выдвинула на первый план, оставляя позади беззаботность и легкомыслие, которым тоже стоило давать выход. Можно, просто радуясь жизни чуть больше и забываясь в эмоциях, получать удовольствие – ведь играть нужно не только детям.