Призраки прошлого

Кастиэль прикрывает за собой дверь и на мгновение прислоняется к ней лбом, словно она может оградить его от мира, о котором он не желает ни знать, ни помнить. Воспоминания всколыхнулись так, что он почти чувствует холод воды на ладонях, или они просто вспотели от волнения. Но и мир настоящего не добавляет уверенности. Номер хранит следы нападения призрака: разбросанные вещи, полотенце на полу и полупустая бутылка виски. Этот призрачный мир прорвался во все уголки, и от него не спрятаться. Кастиэль устал. Очень устал. Но он начинает убирать в номере, словно надеясь, что его мысли также придут в порядок. Кастиэль поправляет кровать и аккуратно развешивает на стуле помятый пиджак. Он расправляет рукава и проводит по ним ладонью, словно мог бы разгладить. Все это успокаивает. Кастиэль относит полотенце в ванную и звонит администратору, чтобы рассказать о сорванном кране. Он осматривает номер и замечает бутылку, выбрасывает её и снова осматривается. Но ему больше нечем занять свои руки. Кастиэль опускается на кровать. Его спина неестественно прямая, а руки ровно лежат на коленях. Он напряжен и сосредоточен, потому что то, что он должен для себя решить, требует колоссального умственного напряжения. Готов ли он поверить в призраков? Или он уже верит в них и просто не может выстроить свою жизнь согласно этому знанию? Все твердит ему о том, что он не сумасшедший, но впервые он хотел бы оказаться им. В дверь стучат, и Кастиэль вздрагивает. Он удивленно смотрит на сантехника. Сейчас он меньше удивился бы призраку. Этот человек - такой реальный! - с поседевшими усами и морщинистой кожей принадлежит другому миру, в который ему уже закрыта дорога. И почему он не вернулся домой на полчаса раньше? Полчаса. Его мать была бы жива, и отец, и... Кастиэль еще никогда не желал этого так сильно. Почти до безумия. - Проходите, - он смотрит на сантехника слишком долго. - Краны сорвало, - Кастиэль смущенно улыбается и отступает в сторону. - Сейчас гляну. Если ремонт займет много времени, то отель предоставит вам другой номер, - сантехник говорит заученными фразами. Сейчас это кажется неприятно фальшивым, зыбкой иллюзией распавшейся нормальности. Кастиэль сидит на кровати и вслушивается в возню сантехника в ванной: звон инструментов и неровное дыхание. Обыденность этих звуков чужеродна. Если его мир вывернулся на изнанку, то почему он так похож на прежний? Может, он все-таки сходит с ума? Вот только Кастиэль знает, что это не так. Он еще никогда не был таким нормальным - все его приступы и видения не были больным порождением его сознания. - Они существуют... - Кастиэль пробует эти слова на вкус, медленно, смакуя каждую букву. - Призраки существуют. - Вы что-то сказали? - раскрасневшееся лицо сантехника появляется в дверном проеме. - Нет, вам показалось, - Кастиэль улыбается так спокойно, что сантехник верит его словам, мужчина пожимает плечами и возвращается к работе. Показалось. Сколько раз он все списывал на воображение? Но мог ли он сделать хоть что-то, если бы поверил в призраков раньше? Вряд ли. Жаль, что это понимание не уменьшало чувство вины. Он точно сошел бы с ума в попытках разобраться. Хорошо, что сейчас Кастиэль не один. И почему он так верит Винчестерам? У него нет никого. Внезапно, человек в ванной кажется чужим, а те двое... становятся единственными. У него есть только они. Кастиэль вспоминает слова шерифа. Никто не может справиться в одиночку. И он впервые готов принять постороннюю помощь. Он готов довериться. - Я закончил, - сантехник снова стоит в дверном проеме и вытирает руки полотенцем. - Все в полном порядке. - Да, спасибо, - Кастиэль хотел бы сказать такое о своей жизни. Но он больше не знает, где порядок. Все не исправить несколькими поворотами гаечного ключа. Он никогда не будет в порядке. Сантехник уходит, и он остается один. Он и сорок семь дел об утоплении детей, с которыми он как-то связан. Если новый мир - правда, то он виноват. И как ему жить с этим? Кастиэль хотел бы разувериться, но теперь он знает. И ему остается лишь думать, что делать со временем, которое ему предоставлено. Он должен сосредоточиться на работе. Кастиэль открывает первую папку. *** Дин лежит на кровати и смотрит в потолок. Он изучил на нем каждую трещину и каждую шероховатость. Телевизор выключен, и только Сэм треплется по телефону. И если бы это не был звонок по их делу, то Дин давно попросил бы его заткнуться. Он недоволен. Сочувствие? Сострадание? Кажется, он испытывает что-то подобное. Вот только почему этот агент вызывает у него такие чувства? В их деле нельзя проявлять мягкость. Даже отец никогда не проявлял к ним жалости. Он изматывал их до потери сознания, до спазмов в напряженных мышцах. Он учил их действовать без сожалений и убивать без жалости. Идеальные солдаты. Дину казалось, что он точно стал таким. Может, отец и напивался в какой-нибудь забегаловке от осознания ужаса того, что сделал, но он знал, что только так можно было выжить. Знает это и Дин. Тогда откуда в нем все эти чувства? Откуда они в Сэме? Брат лучше его. Но у него была Мэри. Мама. Дин помнит ее так хорошо, словно ему было и не четыре, когда она умерла. Запах ее волос, прикосновение рук. Он помнит, как она пела Сэму колыбельные. Пела для них, просто Дин считал себя слишком взрослым и не разрешал ей петь для него, но всегда тайком прокрадывался в комнату брата. Мэри знала, но всегда делала вид, что не замечала его сопение у двери. Дин улыбается. Да. Все это Мэри. Даже воспоминания о ней делают его лучше. Это она не дает ему окончательно стать одной из тех тварей, на которых ведет охоту агент. Воспоминания ускользают, и улыбка медленно тает на его губах. Дин возвращается в реальность. У него была Мэри. Но что было у Сэма? Иногда Дин думал, что лучше бы у Сэма не было отца. Но только не у него. Джон был его необходимостью. Сэм никогда так не зависел от отца, когда Дин всегда пытался заслужит его благосклонность. Может, поэтому Джон так гордился Сэмом, больше чем им - Дин знает это. Это уязвляет. Он ведь все делал ради отца. Но Джон видел в нем лишь себя, а себя он ненавидел. Отца нет рядом, но Дин нуждается в ориентирах. Он никак не может понять, хорошо ли то, что он чувствует? Сострадание? Это сродни непослушанию, а Дин не может ослушаться даже мертвого отца. - Да, Бобби, отлично... - Сэм заканчивает разговор, и Дин даже рад, что тот прерывает поток его мыслей. - В соседнем городе есть подходящий нам медиум. Сорок минут, и мы на месте. Она готова нас принять. - Чудно, - Дин рад переключиться на дело со всей этой ерунды, которая вертится в его голове. - Пойду поговорю с нашим Малдером. Приободренный, он торопливо выходит из номера и стучит почти в соседнюю дверь, но никто не открывает. Тогда Дин стучит еще раз и еще раз, но за дверью не слышно ни звука. Тогда он просто входит. Агент стоит у стены, на которой растянута карта. И совсем не понятно, как тот может ориентироваться во всех этих переплетениях линий и скоплениях точек. Наверно, это перемещения того психа. Любопытство Дина сильнее осторожности, и он приближается к агенту. Неужели тот не замечает его присутствия? Агент все так же стоит у стены. Почему-то Дин уверен, что тот по памяти может воспроизвести все эти линии. - Что-то случилось? - он не оборачивается. Его голос звучит так буднично, словно пару часов назад у него не дрожали руки, когда тот рассказывал о смерти брата. - Эта тварь убивала в каждом из этих городов? - Дин становится рядом с агентом - плечом к плечу - и также неотрывно смотрит на карту. - Он не тварь, - тот словно игнорирует его вопрос. Дин хмурится. - И кто же он? - как можно защищать такого ублюдка? Даже смерть была бы для него слишком легким исходом. - Такой же человек, как ты... и я, - спокойствие агента раздражает. Иногда Дин жалеет, что они не занимаются маньяками. Уж он-то заставил бы их пожалеть о содеянном! - Сомневаюсь... - Почему? - агент не дает ему закончить, и Дин встречается со странным взглядом голубых глаз. - Я уж точно не виноват в смерти всех этих людей, - Дин машет рукой в сторону карты со всеми линиями и указателями. - А в чьей виноват? - Дин вздрагивает, но агент вновь отворачивается к карте, словно не ждет ответа. - Он не убивает, Дин, он что-то ищет. Он поглощен фантазией, которая помогает ему не кануть во мрак. Он цепляется, как я и как ты. - Ты псих, - фыркает Дин, - может, поэтому так хорош. - Как и ты. Но где же та грань, которая отделяет нас от убийства? - он не понимает, насколько серьезен агент, потому что тот продолжает смотреть на карту. Но его слова правдивы, и поэтому о них так не хочется думать. - Я не убью... - Я не был бы так уверен, но я найду тебя. - Какое самомнение, - Дин снова усмехается и скрещивает руки на груди - ему хочется прекратить этот разговор. Сегодня он слишком много занимался рефлексией. Так действительно не далеко до того, чтобы спятить. - Я знаю тебя, а ты - нет. И Дин снова встречается с этим странным взглядом. Ему хочется спросить, кто же он, но еще больше он желает ни о чем не спрашивать. - Мы выезжаем. Нас ждет медиум. Пора встретиться с твоим призраком. *** Кастиэль вновь сидит неестественно прямо, пока его руки мирно покоятся на коленях. Только так он может не ерзать на месте и не выдавать своего волнения. И именно так, наверно, и выдает его. Дин посматривает на него в зеркало заднего вида, но молчит, а Кастиэль ничего не спрашивает. Он просто не способен выдавить из себя и слово. Встретиться с призраком. Еще недавно эта мысль сводила его с ума, но сейчас он не может думать ни о чем другом. Что если это действительно его брат? И пусть это означало бы, что тот его ненавидит, но Кастиэль готов был отдать душу дьяволу только для того, чтобы еще раз его увидеть и услышать его голос. Интересно, а дьявол тоже существует? Нужно будет позже разузнать об этом у Дина. Машина несется по петляющей между домами дороге. Бесконечно долго. Спина начинает болеть, но Кастиэль не шевелится. Убийца и мертвые дети - его не волнует ничего, только ожидание встречи. И если бы оно не было таким мучительным, то он заметил бы отсутствие мучительного чувства вины. - Мне надо что-то знать? - он не выдерживает напряжения. Кастиэль просто хочет переключиться со свои мыслей на чей-то голос. - У каждого медиума свои принципы работы, - Сэм успокаивающе улыбается. - Просто слушай инструкции и держи себя в руках. Это главное. Кастиэль кивает. Держать себя в руках? Обычно это не представляет сложности, но сейчас... Он не знает ни того, что ждать от себя, ни того - что от ситуации. Все непредсказуемо и бесконтрольно, словно он часть стремительного потока. И если с ним невозможно бороться, то надо лишь попытаться не захлебнуться - не утратить ощущение реальности. Машина сворачивает на грунтовую дорогу, которая приводит к одному из домиков пригорода, как две капли воды похожему на окружающие. Разве что забор выглядит чуть более обшарпанным и газон давно нуждается в стрижке. И это мирная картина: все эти клумбы и цветы в глиняных горшочках - не вяжется с картинами воспаленного сознания Кастиэля. И реальность снова начинает ускользать. - Ммм... привет. Я Дин, - он не замечает, как оказывается у двери за спиной братьев. - Это Сэм и Кас, - он почти вздрагивает, когда слышит свое имя. Оно причиняет почти физическую боль. Кастиэль очень хочет услышать его, но из других уст. Хочет и боится. Вдруг вместо привычных насмешливых ноток, он услышит только ненависть. - Проходите, все уже готово, - Кастиэль замечает сморщенную и сгорбленную старушку, и не понимает, как столько хрупкая женщина может быть кем-то вроде медиума. Хотя он даже не представляет, какими они должны быть. Он проходит следом за ней в дом. Она кажется такой же выцветшей, как обои прихожей. Бледная кожа, седые волосы, сухие руки... вот только глаза. Кастиэль вздрагивает, когда она смотрит на него своими необычайно живыми глазами. - Пора познакомиться с твоими призраками, - она проходит в комнату, а ему нужно время, чтобы собраться с силами. Откуда она узнала, что это он причина их визита? Кастиэль мельком смотрит на себя в зеркало, висящее на стене, но не замечает никаких особенностей. - Меропа, - до него доносится ее голос. - Меня зовут Меропа. Кастиэль слышит, как она шаркает ногами по полу. Он слишком долго стоит у порога, но что-то в его теле противится последнему шагу. В комнате темно, и только тени колышутся на стенах в каком-то призрачном танце. Наверно, это свечи, должны быть свечи. Посторонние мысли успокаивают. Отступать ведь некуда? Кастиэль делает несколько шагов и прикрывает за собой дверь. Все терпеливо сидят за столом, словно давая ему время, чтобы собраться с силами, и только Дин буравит его недовольным взглядом. Воздух тяжёлый. Может, виной тому тяжелые гардины, прикрывающие окна, может, запах свечного воска, а может от волнения его легкие просто противятся вздоху. Меропа указывает ему на стул рядом с собой, а Кастиэль все еще не уверен, чего бы он хотел больше, чтобы призрак оказался его братом, пусть и переполненным ненависти, или чтобы он оказался кем-то другим, и у него остался бы шанс на прощение. - Кас? - голос Меропы спокойный и глубокий, она смотрит на него так терпеливо, словно знает о том, что творится в его беспокойном сознании. - Кастиэль. - Чудесное имя, - она улыбается, а вокруг ее почти синих глаз собираются морщинки. Может, он слишком пристально изучает ее лицо, но она совершенно не против. - Кого ты предполагаешь увидеть рядом с собой? - Брата, - его внимание приковано только к ней. В ее лице есть что-то успокаивающее, и теперь он даже может спокойно дышать. - Каким он был? Кастиэль хмурится. Этот вопрос слишком неожиданный. Поглощенный чувством вины, он так давно не вспоминал о брате. И сейчас он даже не может подобрать слов. Каким же он был? - Ммм... хорошим, - это все, что приходит в голову. - Так, - Меропа все так же терпеливо кивает и улыбается. - Вы жили в городе, расскажи мне о вашем доме? Чем вы занимались зимой? - За городом, - она пытается помочь ему вспомнить, и Кастиэль прикрывает глаза, чтобы собраться с мыслями. Вдох - выдох. И в его сознании словно распахивается дверь, которую он старался не просто держать запертой, но и не замечать. - Мы жили за городом. За нашим домом было озеро. Он учил меня играть в хоккей и всегда давал выиграть... хотя я и был чертовски неуклюжим, - он усмехается. - Он был хорошим старшим братом, ведь так? - Меропа улыбается. - Да... - чуть помедлив, Кастиэль кивает. Бальтазар действительно был хорошим старшим братом, может, даже слишком. Он был на его стороне даже тогда, когда Кастиэль сам от себя отказывался. - А я - нет. Они были совершенно обычной семьей, может, чуть более набожной или даже намного более. Особенно после его рождения список правил отца стал настолько длинным, что Бальтазар сразу стал его самым большим разочарованием, а Кастиэль – последней надеждой. Он лез из кожи вон, чтобы заслужить благосклонность отца, но тому всегда было недостаточно. И только Бальтазар был счастлив, что его оставили в покое, по крайне мере хотел таким казаться. Какое-то время. А матери… мать всегда стояла за спиной отца, безвольная и покорная его воле. Но она была добра к ним – и этого было достаточно. Однажды Кастиэль заболел, и отец сказал ему выучить 90-й псалом – конечно! ведь дети болели только в наказание от Господа. Но он никак не мог это сделать, ему было лет пять или шесть, и Кастиэль только начал читать, но совершенно ничего не понимал в написанном. У него болела голова и чертовски хотелось спать, но отец запретил ему вставать из-за стола, пока тот не выучит весь текст. Мама поцеловала его в лоб и наказала слушаться отца. Кастиэль плакал, но не смел его ослушаться. « - Пойдем! – Бальтазар некоторое время стоял у входа на кухню, наблюдая, как зареванный Кастиэль пытался выучить, казалось ему, бессмысленный текст. - Но папа… - Пойдем, я все устрою, - Бальтазар взял его за руку, Кастиэль и сейчас словно чувствовал это крепкое и такое надежное прикосновение. Кастиэль пошел за ним, безропотный и счастливый. Бальтазар был старше его на восемь лет, и не часто обращал на него внимание. Особенно потому что все внимание отца было сосредоточено на Кастиэле. Он не знал, почему сейчас брат помогал ему, но наслаждался каждым мгновением. - Ложись, - Бальтазар похлопал по кровати рядом с собой, и Кастиэль едва не подпрыгнул от радости. – Расскажу тебе историю, - Бальтазар с усмешкой наблюдал за ним. - Про Ноя? – Кастиэль забрался под одеяло к брату и свернулся калачиком под его боком – и даже грядущее наказание отца не казалось таким страшным. - Про Бэтмена! - А папа?.. - Он даже не вспомнит, Кас…» Картинки вспыхнули перед его глазами с такой четкостью, словно ему снова было шесть. Отец действительно не вспомнил. Утром он не смог завести машину, и весь день провозился с ремонтом. И только Бальтазар довольно улыбался, пока готовил для Кастиэля горячее молоко с медом. С тех пор он всегда был рядом. - Как его зовут? - Меропа почти шепчет, чтобы не вспугнуть его воспоминания. - Бальтазар, - это имя причиняет боль. Сэм смотрит куда-то в сторону, наверно, чувствует неловкость, а вот Дина ничуть не смущает некая интимность этого момента. - Красивое имя, - Меропа касается его руки, и Кастиэль переводит взгляд на ее маленькую сморщенную ладошку. - Он любил тебя? Ему приходится стиснуть зубы. Его память услужливо напоминает ему о прошлом. Ведь брат действительно любил его. Кастиэль успел забыть об этом. Как он мог забыть об этом? - Да. - Помни об этом, - она на мгновение сжимает его ладонь, а потом протягивает вторую руку Сэму. Кастиэль смотрит на него, затем на Дина. Они стали свидетелями столь многому, но сейчас его это не беспокоит. Бальтазар любил его. Это мысль - почти откровение. Давно позабытое откровение. И это значит, что Бальтазар не мог быть этим призраком. Теперь Кастиэль уверен в этом, и он протягивает Дину руку, чтобы замкнуть круг. Меропа прикрывает глаза и начинает бормотать слова то ли молитвы, то ли заклинания. Кем же может быть этот призрак? Всполохи свечи мешают сосредоточению. Кастиэль снова смотрит то на Сэма, то на Дина. Они предельно сосредоточены и собраны, словно уже готовы отреагировать на невидимую угрозу. Они точно знают, чего ожидать. Стоит быть готовым и ему. Вот только к чему? Голос Меропы становится все напряженнее, словно каждый вдох дается ей со все большими усилиями, а ее пальцы крепче впиваются в руку Кастиэля. Что-то происходит. Всполохи свечи становятся все сильнее и ярче. Он не сводит взгляда со скачущих теней на стенах. Ведь это все еще тени? Он больше не уверен. - Покажись!.. - Меропа почти сипит, словно что-то перекрывает ей кислород. Или кто-то. Вспышка пламени становится ослепительной, и когда Кастиэль может различать силуэты, то видит, что Меропа уже лежит на полу. Одна из теней отделяется от стены и окружает ее черным облаком. Женщина пытается кричать, но не может произнести ни звука. Он теряется на какое-то мгновение. Он не привык к подобным ситуациям, но Винчестеры реагируют быстро. И прежде чем Кастиэль встает со стула, Дин уже стреляет в тень, а Сэм в ту же секунду оказывается на полу у бездыханного тела женщины. - Вызови скорую! Сэм осторожно укладывает женщину на спину и расстегивает пуговицу на вороте ее платья. И только тогда Кастиэль приходит в себя. Он опускается рядом, чтобы прощупать пульс на сонной артерии и проверить дыхание. - Все в порядке, положи ей что-нибудь под ноги, - Кастиэль действует на отработанных до автоматизма рефлексах. Он включает холодную воду, чтобы намочить полотенце, и снова опускается рядом с Меропой. Её ресницы вздрагивают, когда он осторожно касается ее лица. - Скорая прибудет через пару минут, - Дин возвышается над ним – он злится. На Кастиэля или на себя? - Я должна... должна... - Меропа пытается приподняться и что-то сказать, но Кастиэль твердо удерживает ее на месте. - Берегите силы, Меропа. - Он... он... - но она не может договорить, она слишком слаба. - Скорая... - коротко сообщает Дин, когда открывает занавески. - Я поеду с ней, попытаюсь выяснить, что она узнала, когда ей станет немного легче, - Сэм говорит только с Дином. Они действуют слажено и сработано, как давно привыкли, словно никого другого и не было рядом, словно больше и не на кого было положиться. Через несколько минут остаются только они. Дин смотрит в окно, провожая взглядом машину скорой помощи. Кастиэль поднимается на ноги. Потухшие свечи и упавший стул - почти ничего не выдает того, что здесь произошло. Свет льется из окна на зеленоватые обои и поблескивает на фарфоровых статуэтках пузатых ангелочков. Все так мирно. Только спина Дина неестественно напряжена. - Мы должны были сразу уничтожить твой медальон, - Дин цедит сквозь зубы. - Это не помогло бы… - Откуда тебе знать? – он резко оборачивается. - Еще вчера ты ни черта не знал о происходящем! - как Кастиэль мог объяснить ему, что вспомнил о главном, что теперь он уверен, что призрак - не его брат. - Я просто знаю, Дин... И ты знаешь. Наверно, это действительно так, потому что Дин вздыхает и раздраженно проводит рукой по волосам – он просто испугался за жизнь Меропы и пытается понять, мог ли предотвратить эту ситуацию. - Ладно. Надо поговорить с Меропой. Едем за Сэмом. Кастиэль не возражает. Все равно он не знает, какой шаг сделать следующим в этом деле, как и в другом. Он смотрит на часы. Он застрял, как в деле с Хирургом, так и с призраком. Результаты экспертиз не дали никакой полезной информации. Он никак не мог найти связь между городами, как и между своими мыслями. - Едем, - сейчас больше ничего не остается. В молчании они отъезжают от дома, в таком же молчании продолжают и всю дорогу. Может, Дин поглощен призраком, Кастиэль - всеми своими. Все невинные жертвы и мертвые дети, его брат и неизвестный призрак - он просто не знает за что ухватиться. Господи, любую зацепку! Он вздыхает. Он не знает, верит ли в Бога - давно не задавался этим вопросом. С детства. Ему нравилось ходить на службу с матерью и братом, но он ни разу не был в церкви после ее смерти. Они проезжают мимо небольшого храма. Недалеко от больницы, и Кастиэль не может противиться. Меропа пробудила в нем воспоминания, которые он старательно от себя прятал. Наверно, нужно время, чтобы снова запрятать их в глубины памяти. Или не нужно? Кастиэль смотрит на яркие витражи, ловящие блики солнечного света, и к нему возвращается ощущение спокойствия, как тогда, когда они с братом в белоснежных рубашках сидели рядом с мамой на деревянных скамейках и слушали пожилого, но такого доброго священника. - Останови, - внезапно просит он. - Что? - Останови машину. Я найду вас в больнице чуть позже, - Дин смотрит на него, а потом вокруг, словно пытаясь понять, что заставило Кастиэля выбрать именно это место. - Только не говори, что ты собрался помолиться? - Дин смеётся, но Кастиэль и сам не знает, что ему здесь надо. - Это уже мое личное дело. Он спокойно выходит из машины. Его не волнует, что думает Дин. Сейчас ему хочется следовать лишь этому ощущению, влекущему его внутрь. И Кастиэль поддается. Он переходит дорогу и шагает в прохладу храма. Свет льется сквозь витражи, рисуя цветную мозаику на полу. Его шаги эхом разлетаются по пустому храму, которое взлетает прямо к куполу. Так тихо и спокойно. Кастиэль садится на скамью и прикрывает глаза, и мысли уходят. Остается лишь запах свечей, ладана и его дыхание. Вдох. Выдох. В нем воскресают его детские ощущения. Тогда это была радость, а сейчас лишь ее блеклая тень. Но этого более чем достаточно. Совсем не важно, есть ли здесь Бог, пока он хоть на какое-то короткое время может отыскать успокоение. Может, в этом и есть смысл? Вдох. Выдох. Его внимание цепляется за звук, падающей капли. Одна, затем другая, и вот мысли снова стремительным поток врываются в сознание. Кастиэль вздыхает и открывает глаза. В его сознании вновь мелькают отрывки из отчетов о вскрытиях и результаты экспертиз, имена жертв и записи бесед с их родственниками. Капли продолжают падать. Фонтанчик со святой водой. Одна за другой, и одна мысль все не оставляет его в покое. Вода. Возле жертв Хирурга всегда находили капли воды. Но он никак не мог связать его действия в единый ритуал. Но сейчас... Кастиэль буравит взглядом питьевой фонтанчик, пока не срывается с места. Вот оно! Это действительно мог быть ритуал! Ведь он молился! Он выбегает из церкви и сразу хватается за телефон. Так много надо сделать! Так много успеть! Ведь если он прав, это поможет им сдвинуться с мертвой точки. - Андерсон! Срочно, подними всех, позвони Штейну в Санта-Фе. Надо взять пробы святой воды из всех храмов в округе и провести экспертизу. Мы должны найти совпадения! И мне плевать, что их десятки! Если придется, то будете работать круглосуточно! Он чувствует, чувствует! что это будет прорывом в их деле. Кастиэль заканчивает разговор, но продолжает расхаживать из стороны в сторону. Он замечает, что Дин так никуда и не отъехал. Но это не важно. Он уже продумывает план действий, если... нет, когда узнает, из какого храма субъект брал воду. Вот оно, вот... Внезапно такой до боли знакомый голос приковывает его к месту так, что Кастиэль почти давится воздухом. Так знакомо и так больно. - Ну, здравствуй, братец...