Замена

Проснувшись от тычка в солнечное сплетение, недовольно ворчу, пытаясь перевернуться... и шарахаюсь на пол, больно ударяясь о пошарпанное покрытие. А все потому что я забыл,как уснул на полу. И вообще, я просто забыл где нахожусь, раннее полагаясь на то, что это всего лишь кошмарный сон. Продрав глаза, вижу над собой надменный взгляд. Куда делся тот замученный, лишенный остатков гордости и воли, мужчина? Хотя его нагое тело, которого, кажется, даже не стесняется, доказывает, что физически он уже сломан. Ссадины, синяки, застарелые шрамы и совсем свежие ножевые порезы, едва затянувшиеся темной корочкой. Так и смотрим друга на друга. Я снизу вверх, он наоборот. И до тех пор, пока все-таки не решаюсь открыть свой рот. - Леви? - все так же стоит надо мной, светя своими прелестями. Молча кивает, показывая, что весь во внимании. - О, Господи, оденься хотя бы, - только сейчас прикрываю глаза ладонями, стыдливо краснея. - И это все? - хрипло и тихо вздыхает. - Нет. Э... А что будет теперь? - надежда сбежать отсюда пока что не покидает меня. Мысли о том что Микаса сейчас где-то ищет меня, не находит себе места и не может дозвониться на мой телефон, просто терзают изнутри. Она не остановится на этом - следом в ход пойдет заявление в полицию, если она уже этого не сделала. Но раз Леви не нашли... А вдруг его некому было искать? И этот человек навсегда исчез с лица Земли для всех тех, кто его хоть и мимолетно, но окружал? Как же все сложно понять. И сложнее смириться. - Просто жди своей участи, - ровным голосом отвечает, отходя в сторону. Не скрывается от меня легкая хромота, за которой стоит наверняка адская боль. Но он старается идти ровненько. Даже будучи опущенным ниже плинтуса, этот человек не потерял чувство собственного достоинства. - А ты... - Может, прекратишь меня доставать своими вопросами? И без тебя мигрень мучит нещадно, - в подтверждение своих слов, касается висков сбитыми пальцами, с силой массируя их. - Прости, - все равно ничего не укладывается в голове - все идет вразброд с тем что сейчас есть. ** - Значит, так, - невысокий смуглый мужчинка с сальными реденькими волосиками, сквозь которые светится лоснящаяся лысина, тушит добротную сигару о пепельницу. Должно быть очень дорогую, - ты, - указывает коротеньким, но до безумия холеным пальцем на меня, - обязан присматривать за этой шлюхой, - переводит руку в сторону Ривая, облокотившегося о дверной проем кричаще богатого кабинета владельца. - Думаю, дважды повторять не стоит? - сердитый взгляд широко посаженных бесцветных глаз. Киваю, что все понял, не желая сцепляться с ним даже на словах. Он мерзок. Как внешне, так и внутренне. - Заодно приглядывай, как он работает. Это занимательно и полезно, - усмехнувшись в полумрак, царящий в кабинете, машет рукой, - а теперь, оба свободны. До завтрашнего вечера. Выйдя за дверь хмурюсь, ощущая, как руки сжимаются в кулаки от бессильной злобы, пронесшейся по нервным окончаниям всего тела вышибающей волной. Перевожу взгляд на серое безразличное лицо Леви. Хочу спросить, но не могу это сделать при приставленном к нам конвое, ведущем нас опять в ту затхлую комнатенку. ** К этому невозможно привыкнуть. Нет. Когда пытаешься отвернуться, а чьи-то руки насильно держат тебя, чтобы ты смотрел на то, как в судорогах боли выгибается исхудавшее тело. Как позвоночник вытягивается подобно натянутой на лук тетиве. Как переминается с ноги на ногу, пытаясь хоть немного унять тот болезненный жар, что сжигает давно опороченное тело. Как приходится, накрыв почти бессознательного мужчину покрывалом, тащить на себе обратно после этих страшных оргий. Как снова и снова, стараясь быть аккуратней и нежней, уже не мыть истерзанное тело, а осторожно промакивать губкой, которую я слезно выпросил у "хозяев", из тазика с мыльной водой со спиртом. Как приходится просыпаться средь ночи от тихих стонов боли и сидеть рядом, взяв тонкую жилистую руку в свои ладони. Кажется, когда я так делаю, Леви перестает метаться в постели и хрипло дышать, пытаясь найти положение, в котором будет менее больно. - Ты хорошо выполняешь свою работу, малолетка, - в одну из таких ночей, когда снова легко сжимал чужую кисть руки, Леви пошевельнулся, поворачиваясь ко мне лицом. - Извини, - уже ослабляю несильную хватку, чтобы отпустить его и снова забыться беспокойным сном, уткнувшись в холодную стенку. - Не уходи, - немного вздрагивает. То ли от того, что озвучил просьбу, то ли снова, от давно ставшей привычной боли. Этот человек более интересный, нежели кажется с первого взгляда. Выполняю просьбу, хотя сам валюсь уже с ног и хочется хоть немного подремать. И сидеть без какой-либо опоры достаточно трудно в таком состоянии. Но продолжаю держать его руку, все еще сонно удивляясь тому моменту, когда в его голосе, тусклом и безжизненном, прозвучала просьба. И прозвучала будто с уст ребенка, не отпускающего своего родителя перед сном, словно опасающегося, что с уходом взрослого в комнате воцарится другой мир. Мрачный, зловещий, пытающийся затянуть его в пучину кошмаров. Легкое движение и пальцы Леви слегка сжимают ладонь. Открываю глаза (когда это я, интересно, успел уже прикимарить?), и недоуменно смотрю в его сторону. - Ты тоже устал, - шелест едва слышимого шепота. Вынимает руку из моих, и двигается ближе к стене, не сумев совладать с коротким стоном боли, - ложись рядом. Немигающим взглядом уставившись на тут же съежившуюся фигуру, прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. - Ты уверен? - робко переспрашиваю, разглаживая пальцами складки сбившейся простыни. - Я не стану дважды повторять, - пусть устало и тихо, но теперь уже более властно. - Спасибо, - осторожно укладываюсь на самый край кровати, чтобы не задеть лежащего ко мне спиной мужчину. Какое-то время лежим просто молча. Быть может, Леви уже спит, хотя я не уверен. Но, пожалуй, если он пустил меня на свою кровать, мне стоит просто немного расслабиться и все же чуть-чуть поспать. Сколько сейчас времени? Нет ни часов, ни сотовых, на которых четко отбиваются секунды пролетающего мимо времяисчисления. Пусть и не мягкая, пусть с кучей досаждающих клопов, но зато кровать, на которой я как можно удобней расположился. Спина приятно ноет, вынуждая вспомнить привычные ощущения перед сном, когда уставшее тело только-только коснулось упругого матраца, прежде чем полностью расслабиться. За этими мыслями совсем и не замечаю, как падаю в томную негу, впервые за все это время, спокойного сна. Словно дежавю. Тычок под ребра. Недовольно распахиваю глаза, но понимаю, что уже давно утро и что Леви лежит совсем рядом, уткнувшись носом мне в грудь. Но, в отличие от меня, все еще спит. Забывая, как это, дышать, боюсь двинуться, чтобы не разбудить его. Замерев, начинаю с интересом разглядывать. Впервые это лицо так близко ко мне, и я могу посмотреть на него не отводя взгляд от свежих побоев и ран. Достаточно гладкая кожа, если не считать темной пробивающейся щетины на подбородке. Всегда сведенные к переносице брови делают и без того глубокий взгляд еще более мрачным, немного островатый, но ровный нос. И в довершение всего, тонкие, плотно сжатые губы. Выражение лица всегда одинаково. Интересно, он раньше улыбался? Чувствовал что-то приятное и хорошее? Умел радоваться? Жалость щемит сердце в груди при виде его мелкой и тощей фигуры. И... - И долго ты будешь еще пялиться на меня? - недовольный и сиплый спросонья голос застает врасплох, и я едва не шлепаюсь на пол, от неожиданности подавшись всем телом назад. - Прости, я... я не хотел... я... - пытаюсь найти слова оправдания, тут же ловя себя на мысли, а в чем я, собственно, провинился. - Забавный ты малый. Но не место тебе здесь, - в голосе слышится усмешка, которая тут же потухает. Отстраняется от меня. - Выспался? - согласно киваю головой. - Тогда проваливай из моей кровати, - легкий пинок ногой ниже колен. Обижено поджав губы, ничего не отвечаю, поднимаясь с постели. Послезавтра очередные "съемки". А значит, я должен поднять Леви на ноги и помочь ему зализать еще свежие раны.