С тигром в клетке.

— Мишель, мать твою волшебницу!.. — сильная рука Вааса схватила меня за запястье и дернула назад, пряча за угол охранного поста. Прижав меня к себе, зажимая мне рот рукой, он осторожно выглянул в коридор. Я услышала скрип входной двери и шаги. Черт, кого в такое время принесло сюда?! Сердце колотилось как бешеное, конечности опять начало сводить. Спиной я чувствовала глубокое дыхание Монетенегро, который шепотом проклинал все и вся.       Шаги стали громче. Я услышала тихое "Опять дрыхнет, пьянь..." Ваас сильнее вжался в стену, зажимая и меня заодно. Дышать стало еще труднее, нос был заложен, а ладонь этого психа слишком плотно закрывала доступ к кислороду. Как я еще сознание не теряю... Пару раз дернувшись, я наконец смогла вдохнуть, терпя жуткую боль в горле после недавнего придушения. Только вот Ваасу мое копошение мало понравилось. Меня тут же скрутили по рукам, прошипев на ухо что-то на испанском. Кажется, что-то про то, что мне сейчас откусят ухо. От страха я даже дыхание задержала. Воздух? Пф, кому он нужен...       Мимо нас медленно прошагал Патрик, держа в руках книгу. Он так и не уходил из клиники... Вот дерьмо! Он же если сейчас пойдет проверять... Блядь... Мы проследили за тем, как Шуленберг свернул налево, идя в санитарную. Дверь за ним захлопнулась. Как только шаги стихли, хватка Монтенегро ослабла и меня отпустили. Ребят, цените воздух... И что вы можете дышать... Несильно толкнув меня в спину, испанец указал на выход из здания.       Я молила небо, чтобы нам вновь не попался кто по дороге. Юркнув на улицу, я наконец вдохнула полной грудью. Холодный воздух обжег легкие и горло. Давясь кашлем, я обернулась в поисках Вааса. Он выскользнул следом, бросая на меня настороженный взгляд. — Блять, что это подобие тапира забыло здесь? Maldecir, надо выбираться, срочно... Веди давай! Ебать тут холодно...       Точно, он же с тропического острова... Странно, что он еще не привык. В клетке было едва ли теплее. Дрожащими руками я стащила с себя шарф и, встав на цыпочки, не смотря на недоуменное лицо Монтенегро, обмотала шарфик вокруг его шеи.       В ответ я услышала лишь возмущенное фырканье. Но шарф не снял. Блин, надо было взять куртку Стэна... Ибо выглядит Ваас ну слишком странно. Халат и шарф. Фак, еще и босиком! Господи...       Сама клиника находилась в пяти километрах от города, в сельской местности. Забора тут не было. Если так посмотреть со стороны, больница выглядела как самый обычный санаторий. А карцер и заброшенные корпуса прикрывались главным зданием.       Чуть поодаль от входа в главный корпус каждые пятнадцать минут останавливался автобус и даже иногда такси. Надо было поторапливаться, иначе мы либо пропустим транспорт, либо Ваас окоченеет в конец. Указав в сторону остановки, я резво зашагала по дорожке, сторонясь фонарей, освещающих ее. Испанец шел следом, изредка шипя проклятья.       Пока мы шли, я думала о том, что в обычную квартиру с соседями Вааса прятать, пусть и ненадолго, не в коем разе нельзя. Определенно будут жалобы в полицию, а нам это не надо. Выход оставался лишь один - на окраине города у меня был домик, оставленный мне моей тетей. Она забрала меня из детдома, когда мне было одиннадцать. Два года назад ее не стало и все имущество досталось мне...       Это была отличная идея. У меня даже настроение поднялось. Конечно, до города придется добираться долго... Но страх быть схваченной вместе с Ваасом все компенсировал. Сейчас мы едем ко мне в квартиру. Ночуем, живем денька два, пока я все улаживаю... А дальше видно будет...       Наконец, мы дошли до остановки. Время было за полночь и, естественно, она была абсолютно пуста. Осмотревшись и поблагодарив небеса за везение, я осторожно дернула Вааса за рукав и указала на одинокое такси, стоящее недалеко.

***

      Через пять минут мы уже ехали в теплой машине. Я уговорила Вааса сесть сзади, чтобы водитель не запомнил его лица. Конспирация превыше всего... Ибо он вряд ли когда-нибудь возил странных парней с черным ирокезом и огромным шрамом на голове, в старом медицинском халате, в шарфе и босиком. Рисковать нельзя.       Пока мы ехали, я прижала смирительную рубашку к груди и, прислонившись лбом к холодному стеклу, смотрела на проносящиеся мимо деревья и луга. В салоне тихо наигрывал джаз. Монтенегро, на мое удивление, вел себя очень тихо, изредка лишь шмыгая носом. Не дай Бог простудится... Твою мать, Мишель! О чем ты думаешь?! Да ты час назад на тот свет человека отправила! Ты везешь домой убийцу и психопата!       Крики разума наконец дошли до моего мозга. Видимо, он отошел от психического шока, и я начала оценивать ситуацию трезво. У меня начали трястись поджилки, заболела голова и захотелось спать. Типичная реакция организма на моральное и физическое истощение. У меня свитер уже пропах запахом крови от рубашки... "Скоро все закончится... Ваас исчезнет из твоей жизни, вернется в свою среду обитания. Ты же останешься жить в домике на ежемесячную стипендию и оставшиеся деньги с наследства... Потом начнешь работать, заведешь семью и забудешь об этом всем..."

***

"— Мишель, я тебя обыскалась! Тебя все ищут... — я лишь еще дальше забилась в свой угол. На чердаке всегда было тихо и спокойно, а еще мы с Лукой тут всегда от всех прятались... Когда-то... Уже как месяц он живет в новой семье одной английской пары. А я опять осталась одна. Три года назад Оли, теперь Лукас...       Отвернувшись от воспитателя, я поджала ноги и начала отковыривать штукатурку. Миссис Гариссон тихо вздохнула. — А я тебя обрадовать пришла. Приезжает твоя тетя, родная сестра твоей матери. Ты едешь домой.

***

      Через час я уже сидела в кабинете директора, ожидая прихода моей родственницы, сжимая в руках плюшевого зайца. Рядом со мной стояла маленькая спортивная сумка с теми немногими вещами, которые нам давали здесь. Впервые у меня в животе что-то приятно щекотало, заставляя постоянно ерзать и смотреть на часы. И каждый раз вздрагивать, когда за дверью слышались шаги и голоса. Неужели я буду дома?..       И вот, наконец, дверь открылась и в комнату вошла она. Невысокая и весьма красивая женщина, в желтом пальто и красивой шляпкой с перышком. Руки в элегантных перчатках держали странную сумку, больше похожую на большой кошелек. На ее лице играла едва заметная улыбка, которая сразу придавала храбрости.       Я спрыгнула со стула и нерешительно подошла к новой родственнице. Вместо обычного приветствия, она нагнулась и обняла меня. Крепко и тепло. В носу сразу защипало, а на глаза навернулись слезы... Заметив это, она покачала головой. — Негоже маленькой леди плакать на людях... — протянув мне платок, пахнущий яблоками, она взяла мою куртку и сумку.       Пока я вытирала лицо, меня успели одеть и повести по коридору. Прощаться с другими детьми и воспитателями я не стала. Кроме Оли и Лукаса тут больше никого для меня не было. Крепко сжимая руку тети Анны, я чувствовала счастье..."

***

— Мисс, мы приехали. С вас сто пятьдесят крон, — я быстро вынула из кармана смятые купюры и протянула водителю. Мужчина дружелюбно улыбнулся и открыл замки в дверях. Ваас нехотя вылез из салона, поежившись от холода. Так все, скорей домой...       Пока мы шли, он не проронил ни слова. Это было очень на него не похоже, слишком даже. Естественно, меня это будет напрягать... Вскоре мы дошли до входных дверей моего дома. Все, осталось немного...       Открыв дверь я встала, чтобы пропустить Вааса внутрь. Мужчина усмехнулся, не двигаясь с места. — Дамы вперед, — пожав плечами, я вошла в комнату, сразу бросая смирительную рубашку на комод. Монтенегро вошел следом, не убирая счастливой улыбки. Осмотревшись, он первым делом пошел искать сортир. Ну бля, началось... — Ебать... Это пиздец просто... — стараясь не обращать внимания на его стоны, я зашла в свою спальню и вытащила из шкафа футболку. Стащив с себя этот ужасный свитер, от которого у меня уже все чесаться началось, я даже не заметила, как Ваас встал в дверном проеме и с хитрющей улыбкой наблюдал за мной. Обернувшись и увидев его физиономию, я чуть было не заорала. Блять... Судорожно натянув футболку, я фыркнула. В ответ он лишь пожал плечами с лицом "Ибо нехуй." Чувствую, началась у меня "веселая" жизнь...       Что мне оставалось ему ответить? Конечно же, ничего. Горло нестерпимо болело, глотать стало очень трудно. Обернувшись к письменному столу, я нашла маркер и листы А4. Взяв один, я быстро начирикала на нем записку и показала Монтенегро. Я спрашивала, не хотел бы он перекусить. Мужчина глядел на меня исподлобья, убрав улыбку. Черт, а ведь когда он не в рубашке, это выглядит более устрашающе... Хмыкнув, он вскинул подбородок, зло щурясь. — А ты как думаешь, м? Меня неделю держали на сраных таблетках и гребаных похлебках, от которых блевать хотелось! Ты когда-нибудь жрала ослиное дерьмо вперемешку с молоком?! Фу, бля, как вспомню... Естественно я жрать хочу! И нормальное... И да, если в холодильнике не окажется пива, я тебя выебу.       Глядя на его серьезное лицо, я взяла со стула куртку и медленно, бочком, стала выходить из комнаты. Протискиваясь между Ваасом и косяком двери, я чуть ли не компотом ссала. Он хищно проследил за мной, облизнув губу. Бля, бля, бля... Я буквально вылетела из квартиры, захлопывая дверь. Через мгновение внутри раздался просто взрыв хохота. Вот ублюдок...

***

      Вернувшись, я осторожно заглянула в коридор. В ванной шумела вода и сквозь плескания я услышала то, от чего чуть со смеху не померла... — Вот и помер дед Максим, да и хуй остался с ним... Положили его в гроб, хуй уперся в потолоооок... — удивление вперемешку с смехом - вещь, конечно, крутая. Русский я знала весьма прилично, ибо тетя моя была русская. Естественно, она не могла позволить мне не выучить этот сложный язык на базовом уровне... Моя мать была русской и вышла замуж за норвежца. Так я и родилась тут... Только недолго длилась семейная идиллия... Спасло меня от новой ностальгии очередное завывание Монтенегро: — Едет поезд в Навои, в нем сидят одни хуи! Молчите, бляди, я святой, я святой! — тут я заржала в голос. Естественно, горло сразу дало о себе знать. Схватившись за глотку, морщась от агонии, я ушла на кухню, таща пакет с пивом, сигаретами и двумя пачками анальгина и успокоительного. Выражение лица кассирши, что пробивала мне это все, было непередаваемо.       Вывалив содержимое пакета на стол, я убрала бутылки в холодильник. Оценив содержимого моего ящика, я вспомнила, что у меня в морозилке еще и палец Шуленберга... Сдержав приступ отвращения, я взяла со стола щипцы для салата и осторожно вынула эту дрянь. В этот момент из ванной вышел Ваас, чистый, с уложенным ирокезом и моим полотенцем на бедрах. Я так и застыла с щипцами посреди кухни. Мужчина в ахуе уставился на мой трофей. Подняв указательные пальцы, он прикрыл глаза. — Я вот, блять, даже не представляю, как ты мне это объяснять будешь... Охереть просто... И что ты собираешься с этим делать, м?       А я и не знала, что в такие моменты с отрубленными частями тела делают. В голову пришла гениальная мысль сварить это и выбросить собакам. Гений, блядь... Бросив эту гадость в кастрюлю с водой, я швырнула щипцы в раковину и мельком глянула на торс испанца. Бля...       Чтобы перевести тему, я указала на холодильник и щелкнула себе по глотке. Пират мой намек понял сразу. Открыв дверь, он звякнул бутылкой. — Слава яйцам, додумалась алкогольное купить. А то я бы тебя реально раком нагнул.       Дико радуясь своей логике и догадливости, я быстро исчезла в комнате, дабы найти ему что-нибудь одеть. Мне хватает того, что Ваас наркоман и псих. А если еще и нудистом эксгибиционистом заделается, я вообще нахер вскроюсь... Все той же ложкой.       Найдя у себя на полке мою любимую футболку, которая мне на два размера больше, и гавайские шорты, что я купила когда-то на отдыхе с тетей, я бросила одежду на кровать и, успокаивая себя мыслью, что скоро все закончится, пошла обратно на кухню.       Встретили меня там со всеми почестями. Сигаретным дымом в лицо. Замечательно... Я и забыла, что эта сраная привычка мне теперь все нервы вымотает... Прикрыв нос и рот рукой, пытаясь не смотреть на Монтенегро, я пошла открывать окно. На мое удивление, он за весь вечер еще ни разу не сорвался. Это пугало намного больше чем его вечные истерики... Ибо хер знает, что ему в голову может взбрести. Приоткрыв форточку, я обернулась, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. — Твои вещи на кровати в спальне. Переоденься, — он вмиг изменился в лице. Сделав затяжку и отставив бутылку на стол, этот псих в два шага оказался передо мной, прижимая к подоконнику. Я от страха чуть дар речи не потеряла... Вцепившись руками в батарею, я подняла на него глаза.       От него просто несло злобой. Даже, казалось, малость трясло... В лицо вновь ударила струя едкого дыма, аж глаза заслезились. Только я отвернулась, сильные пальцы вмиг сжали мою челюсть. Нос к носу, лоб в лоб. Я сквозь пелену, в ужасе смотрела в эти полные безумия ореховые глаза, даже не думая теперь о том, чтобы дернуться. Он злобно оскалился. — Мне сейчас показалось, или ты пыталась мне указывать? Погоди, погоди... Я что, похож на уебка, которым можно командовать?! А?! Не смей... Больше... УКАЗЫВАТЬ МНЕ! - меня даже оглушило таким криком. Он давил на страх. Ломал психически... Был слишком близко, так, что я чувствовала его учащенное сердцебиение. Собрав всю волю в кулак, я кивнула, не отводя от него взгляда. Придется терпеть и вести себя так, как он требует. Тогда меньше криков и жертв будет...       Тут он сделал очередную затяжку. Я, ожидая новой порции пытки, прикрыла глаза. Только вот придумал он нечто более жестокое... Я даже понять толком ничего не успела.       Жестко впившись в мои губы, раскрывая языком зубы, он выдохнул эту дрянь прямо в меня. Едкий, горячий дым проник в легкие, разливаясь волной боли в глотке.       Это было ужасно. Я чуть не задохнулась, пока в агонии откашливалась. Внутри все нестерпимо жгло и болело. Только тогда он отпустил меня, с удовольствием наблюдая за мучениями. Блядство... Согнувшись, я еле держалась на ногах. Это был действительно ад.       Спустя несколько минут непрерывного кашля, я поняла, что с моей ладони, которой я прикрывала рот, стекает кровь. Твою мать... Ваас, заметив это, сматерился и потушил бычок о раковину. Взяв стакан, он налил мне теплой воды из под крана и протянул. Заботливый, сука...       На мое удивление, это помогло. Кашель прекратился. Звякнув бокалом о столешницу, я глубоко вдохнула. Господи, наконец я более-менее могу дышать... Монтенегро расплылся в злобной усмешке, вынимая новую сигарету из пачки. — Ты что тут мне, помирать вздумала? Пока я не разрешу тебе сдохнуть, ты не сдохнешь. Это тоже запомни... Ты сейчас моя сучка. Пусть и не на моем острове... Если не хочешь подохнуть как последняя мразь, будешь меня слушать. Это тебе ясно?       Мое несчастное сознание отказывалось воспринимать действительность. Я убила человека, вытаскивая из психушки монстра. Я привела его домой и теперь буду у него как собачка, что он захочет, то и сделает. А я просто не смогу ему ответить... Это надо было срочно менять.       Оставив пока меня в покое, Ваас ушел в спальню. Я осторожно подошла к холодильнику, ища что-нибудь съестное. Найдя там котлеты и макарошки с позавчерашнего вечера, я выложила это все на сковородку и поставила на огонь, добавив масла. В голове крутилась тысяча мыслей, но самая ужасная - это был мой первый поцелуй, если его можно считать поцелуем... Гадство.       Через пару минут в коридоре раздались шаги. Ваас, продолжая дымить, вошел на кухню в футболке и шортах. Как раз по размеру... Я чувствовала себя ужасно. Все выжали, морально. Было пусто и больно. Видимо, я мазохистка. Ибо в который раз терпеть все это, снова и снова... Безумие.       Монтенегро потянул носом и облизнулся. Я поспешила переложить все содержимое сковородки на тарелку и поставить это все на стол. Мужчина довольно усмехнулся и, потушив сигарету, сел за стол и начал уплетать мои котлеты. Можно передохнуть.       Вернувшись к себе в спальню, я обессиленно упала на кровать. Спать хотелось неимоверно, все болело. Найдя на тумбочке свой анальгин и успокоительное, я проглотила таблетки, запив минералкой. Все, нахер. Отрублюсь к чертям собачьим, может и не проснусь. Проваливаясь в дрему, я надеялась, что скоро все изменится...       Проснулась я от того, что кровать рядом со мной прогнулась. Приоткрыв глаза, я увидела хитрющую морду Вааса. Взвизгнув и отпрянув назад, я смачно уебнулась с кровати под его дикий хохот. Это определенно черный день моей жизни. Пока я лежала на полу, ко мне свесился виновник этого "праздника", продолжая ржать. — Блять, я не устаю угарать с тебя, amiga! Ты чего нервная такая? — фыркнув, я поднялась на ноги, держась за тумбочку. — Это моя кровать и здесь сплю я! — Ты хочешь сказать, что я должен спать на полу, пока ты нежишься в теплой постели? А ты не прихуела ли, hermana? Я так-то в отличии от тебя, неделю в холодной клетке гнил! Поэтому заткнись и иди сюда... Согреешь меня после холодных ночей в камере...       Я малость прихерела. К нему? Спать? На одной кровати? Я уж лучше по минному полю с завязанными глазами пройдусь, чем самовольно лягу спать с этим психом. И вряд ли спать... Молча посверлив его взглядом, я схватила одну подушку и пошла на выход из комнаты. Монтенегро изогнул бровь, продолжая ухмыляться. — Не понял. Ты куда намылилась? Оглохла? Я сказал - сюда иди! — Я сплю в ванной, — он просто покатился со смеху. Ему вот смешно, а мне ни капли. Вздохнув, я сделала шаг в сторону дверей. Смех сразу смолк. Он глядел исподлобья. — Ты сейчас серьезно? Ну совсем ебу дала... Окей, блядь! — он схватил с тумбы бутылку и парой глотков осушил ее. - Окей! Пиздуй! Вали дрыхнуть хоть на улицу, мне насрать. Мне места больше будет.       Хмыкнув, я достала из шкафа плед и исчезла в ванной. Из спальни раздались конструкции испанского мата, а потом я услышала дребезг разбитой бутылки. Заебись. Я еще легко отделалась. Чувствую, утром он мне устроит танцы... Вытерев поверхность ванны полотенцем, я постелила себе пледик и залезла внутрь, устраиваясь поудобнее. Подмяв подушку, я закрыла глаза, сразу проваливаясь в сон. Если бы это все было очередным кошмаром...       Странно, но ненависти к этому монстру я не испытывала. Любая другая на моем месте уже давно мечтала вспороть этому козлу брюхо и наблюдать пейзаж из его внутренностей. Мне же было наоборот. Я стала от него зависима. Мне надо слышать этот акцент, слышать его маты, крики. Без них стало уже не то. Ты просто идиотка, Мишель. Самая полнейшая. С чем это связывать, я не знала. Сказалось одиночество и страх. И цепляешься за любого, кто окажет тебе внимание, как дворняжка, которую выбросили на улицу. Только дворняга умнее. Если ее ударят, она не вернется. Я же вернусь, чтобы отхватить еще. Дура.