С тигром в клетке.

Сквозь пелену и дымку я пробиралась в пустоту. Словно в огромном черном лесу, где деревья были мертвыми. Словно идешь по туманному кладбищу, в пасмурный день... Я не знала куда идти, просто двигалась вперед меж деревьев, боясь остановиться. Страх. Жидкий, холодный и тягучий, тек по жилам, затрудняя кровоток. Мысли смешались в одну сплошную кашу, через которую невозможно было вообще что-то разобрать...       Идти в Пустоте. Ибо в душе было пусто. И я пыталась найти хоть что-то, что поможет мне уйти от нее. Однако ничего не было. Тишина и редкий хруст листьев под ногами. Но внутри все теплилась надежда. Теплым комочком.       Вдруг, сзади раздались шаги. Почти неслышные, легкие. Обернувшись, я встала как вкопанная, глядя на грустное лицо мужчины с пепельным ежиком волос... — Стэн? Ты что здесь... — У меня внутри тоже теперь пусто, Мишель. Совсем ничего нет. Как и у тебя, я смотрю... Оливера тут никогда не будет. Он уже ушел. — Стэн, я... Я не хотела... Прости меня... — Да ладно тебе... Что я, совсем дурак? Я же видел, как ты его защищала... Но ты ушла с того пути. И идешь не по светлой дорожке. Однако, выбор есть всегда и что ты выберешь, я не знаю...       В горле застрял комок. Дышать стало трудно, в носу неприятно щипало, а в животе сидело нечто ледяное, стискивающее внутренности. Призрак едва заметно усмехнулся. — Я вижу, что ты раскаиваешься. Но ты даже не пытаешься остановить это все. И вряд ли попытаешься. Что ж, твое право. Только не надейся, что потом ты сможешь вернуться. Ты уже в этом болоте.       Отчаяние взяло меня в свои объятия. Нестерпимо заболело все, начиная от костей и заканчивая кожей. Однако лицо Стэна вмиг поменялось из безмятежного в испуганное. Обернувшись, я увидела Вааса. Мексиканец тихо смеялся, вальяжно подходя ко мне и дымя сигаретой. Сизая дымка медленно накрывала меня, словно медленно укутывая в мягкое одеяло. Только внимания на меня никакого не обратили. Он пошел дальше, все ближе подходя к призраку. — Стэнни... Ну что? Встретил своего любимого братишку? Знаешь, все хотел сказать... Он так прикольно дергался, когда я протыкал ему глаза... Это просто сказка... Что? Что-то не нравится? Почему ты молчишь, Стэнни? Все, больше не смешно? — я уже знала, что будет дальше. Ваас шагнул к застывшему блондину, отбрасывая сигарету в сторону. Мне захотелось сбежать. Уйти, спрятаться, исчезнуть... Даже закрыв глаза и уши, я все равно слышала его дрожащий от смеха голос: — Я понимаю... Понимаю. Без семьи кто мы, блять, такие? Я сам убил впервые ради семьи... — вдруг я увидела, как сигарета подпалила листья. Огонь быстрыми языками распространялся по земле, перекидываясь на сухие деревья и кусты. И все за считанные секунды... Призрак исчез в огромном языке пламени, спасаясь бегством, а Ваас, равнодушно глядя на ревущий огонь, спокойно развернулся ко мне.       Я начала задыхаться. Все вокруг горело, а я не могла убежать. Дым закрыл собой все. — Ваас?! Смешалось все. Огонь, крики, дым, пустота и все, что было в ней. Пустота сгорала. И заполнялась сигаретным дымом... — Hermana... Просыпайся... Сначала я не поняла, в чем дело вообще. Вокруг огонь и дым. Но тут все исчезло, ибо стало дико холодно и мокро... — BUENOS DIAS, AMOR MIO! Проснись и пой! — Скотина! Выключи воду, сейчас же!!! — с дикими криками я пыталась выбраться из ванны, подальше от ледяной воды, которой меня поливал из душа Ваас. Этот ублюдок хохотал во всю глотку, увернувшись от брошенного мной куска мыла. У меня даже голос появился... Но в конце концов, он заткнулся и бросил душ в ванну, что позволило мне наконец выключить воду. Я, злая как сука, стуча зубами, вылезла из ванной, хватая мокрый плед и глядя на Монтенегро исподлобья. Он поднял указательные пальцы, продолжая ухмыляться. — Вот только попробуй это сделать... Я тебя заставлю этот плед схавать, высрать, а потом опять схавать, - я медленно опустила покрывало обратно, с ненавистью глядя на гадкую усмешку этого психа. Блядство... — Что, детка, замерзла? — я вспомнила, что я в одной лишь футболке и без лифчика. Естественно, грудь просвечивала сквозь мокрую ткань... Шипя проклятия, я попыталась протиснуться между косяком двери и самим Монтенегро, но в итоге опять оказалась прижата. Ему, кажется, насрать, что я вся мокрая... Страх преследовал меня везде. Теперь и в кошмарах. Испуганно глядя на его затуманенный взгляд, я нервно сглотнула. — Вчера вечером ты меня очень разочаровала, amiga. Это было... пиздец, как грубо, не находишь? Я понимаю, ты злишься. Ты боишься, — тихо хихикнув, он взял меня за подбородок двумя пальцами и слегка приподнял голову, смотря прямо в глаза... По спине побежали мурашки, а в животе что-то неприятно защекотало. Мне хотелось исчезнуть отсюда. Чтобы не было этого монстра, чтобы все вернулось к той самой точке...       Решив, видимо, покончить с первой порцией утренних пыток, Ваас отстранился от меня, тихо смеясь. Сердце билось с такой силой, что казалось, пробьет ребра. Вернув несчастное мыло на место, я кое-как выжала плед и развесила его на краю ванны.       Осмотрев себя в зеркало, я ужаснулась: синие мешки под глазами, цвет кожи как у мертвеца, синяки на шее, не прическа, а мокрое воронье гнездо... Хотя, прическа у меня всегда была как грива у льва, но сейчас, это выглядит особо жутко. Где та симпатичная девушка с веселым взглядом голубых глаз и доброй улыбкой? Веснушки на носу поблекли... — Hermana, мать твою, я долго буду ждать?! Где моя еда?!       Этот рык меня быстро привел в себя. Сполоснув лицо прохладной водой, я вытерлась и побежала на кухню, готовить завтрак, дабы спастись от очередного скандала. С добрым утром, Мишель...

***

      Пока Ваас уплетал за обе щеки яичницу с сосисками, я убрала битое стекло в спальне и заправила постель. Все очень сильно воняло перегаром, поэтому пришлось открыть окно, дабы проветрить этот первый круг ада...       Неожиданный звонок мобильного телефона вызвал у меня чуть ли не сердечный приступ. На нервах я совсем забыла о клинике и Стэне... Услышав звук, в спальню вошел Монтенегро, жуя сосиску. Я в панике смотрела на звонящую трубку, не решаясь ответить. Появилось дикое желание расхерачить этот кусок пластика о стенку и спрятаться под одеяло... Мой мозговой штурм прервал недовольный возглас Вааса. — Эй, amiga, ты отвечать-то собираешься, нет? Они же неладное подумают! Бери трубку, блять! — Я не могу! — Твою мать, vedita, не нервируй меня! Бери этот сраный телефон и отвечай!       Я стояла как вкопанная, глядя на трезвонящую трубку, будь она не ладна... Вдруг Монтенегро запустил в меня вилку с сосиской и в два шага оказался у тумбы с телефоном. Я, еле увернувшись от брошенного в меня снаряда, в ужасе наблюдала, как он берет трубку и собирается нажать... Я со скоростью света подлетела к нему, вырывая аппарат из рук. Он ехидно улыбнулся, облизнув губу. Дрожащими руками я нажала кнопку ответа. — Мишель слушает... — Мисс Грейс? Вас мистер Грин беспокоит... — у меня сердце опустилось. Сглотнув, я испуганно глянула на вмиг посерьезневшего испанца и попыталась придать голосу уверенности: — Да, что случилось? — Ваш пациент сбежал. Мистер Шуленберг обнаружил пустую клетку в подвале... Почти пустую. Внутри был один из санитаров. Как мы предполагаем, мужчина пришел к мистеру Монтенегро с не совсем благими намерениями. Плюс, как показала экспертиза, он был сильно пьян. Судя по всему, ваш пациент справился с санитаром очень быстро. Проблема в том, что блок видеонаблюдения был отключен, а все записи того дня оказались утеряны. Сейчас в камере следователи и полиция. Вы должны приехать и дать показания как свидетель. Того требует следствие... — Господи... Да, конечно, скоро буду, — отключив телефон, я снова перевела взгляд на помутневшие глаза Вааса. Мужчина повел плечами и провел рукой по голове. — Мда... Попала ты в пизду, конечно. Вонючую еще такую... Что делать будешь? — я фыркнула. — Поеду в клинику, что еще... Иначе они сюда приедут. А нам это надо? Пока я собиралась, Ваас успел выкурить две сигареты и опустошить еще одну бутылку. Завалился на мою кровать... Ну бля...

***

      Вздохнув, я взяла ключи и рюкзак, бросая на Монтенегро предупреждающий взгляд. Шею я замотала шарфом, дабы следы не вызывали подозрений. — Послушай. Я не знаю, сколько меня не будет дома. Прошу тебя, не натвори чего... И я прошу, а не приказываю. Иначе плохо будет и тебе и мне. Ладно?       Испанец растянулся в хищном оскале, высунув кончик языка. Блин, а вот это ему идет... Приподняв брови, он наигранно произнес: — Я буду паинькой, детка... Пиздуй. Ах да, чуть не забыл. На обратном пути заскочи и купи мне штанцы, майку красную и берцы. Я подзаебался в шортах ходить. 44 размер ноги, а штаны под размер шорт выбери, а то я забыл... Штаны камуфляжные ищи. Другие я тебя сожрать заставлю... Все, исчезни.       Возмущенно фыркнув, я шагнула на выход из комнаты. В след мне раздалось громкое "Еще пофыркай мне тут, блядь!" и дребезг стекла. Да блять! Заебал уже... Опять все убирать...

***

      Через полтора часа я уже стояла перед кабинетом главврача, нервно сжимая в руках лямку рюкзака, не решаясь постучаться. Вдруг дверь неожиданно открылась и передо мной вырос рассерженный Патрик. Повязку с головы ему сняли, и теперь его рыжие кучерявые волосы вновь свисали до самых плеч. Правая рука была в черной перчатке...       Судя по его выражению лица, он дико ненавидел вообще весь мир в целом. Пропустив меня в комнату, парень закрыл за мной дверь. Внутри все сжалось, когда я шла к креслу перед мрачным мистером Грином. Рядом с ним стоял худощавый мужчина с седыми висками, делающий какие-то записи в небольшом блокноте. Я почувствовала на себе сразу столько взглядов... Как же хочется исчезнуть отсюда... Тут на плечо мне легла рука в перчатке, от чего я не произвольно вздрогнула. Стряхнуть ее я не посмела, как бы мне противно и гадко от этого ни было... — Что ж, вот и вы, мисс Грейс. Познакомьтесь, это капитан полиции города. Он хотел бы задать вам пару вопросов относительно произошедшего инцидента... День обещал быть долгим.

***

      Возвращалась я домой в полнейшей прострации. На допросе мне вынесли каждую клеточку моего несчастного мозга, каждый нейрон... Я заметила, что мое тело начало потихоньку сдавать позиции. Тряслись руки и ноги, дергался глаз, говорить и соображать становилось все труднее. Сердце уже давно позабыло нормальный ритм, а еще я не ела уже второй день. Руку оттягивал тяжелый пакет с одеждой, которую мне приказали купить. И ведь нашла! И майку, и штаны, и ботинки эти его... Армейские...       Поднявшись на нашу лестничную площадку, я потянула носом: кто-то готовил жареную картошечку... Аж слюнки потекли. Пытаясь не думать о еде, я быстро вставила ключ в замочную скважину и отперла дверь. Войдя внутрь, я в очередной раз прихерела. Твою дивизию...       Здесь будто ураган прошел. Все вещи были вывернуты из шкафа и разбросаны по комнате, ящики выпотрошены... Блять... Шагнув вперед, я поняла, что наступила на что-то. Пачка феназепама... Давно спрятанного когда-то феназепама. Пустая причем пачка... Твою мать...       Тут до меня дошло, что картошкой пахнет из моей кухни. На цыпочках прокравшись к кухне, я осторожно выглянула за угол. Офигеть...       Ваас, накинув мой фартук, стоял за плитой, одной рукой держа сковородку за ручку, а другой небрежно перемешивал шкворчащую картошку лопаткой. В зубах, как всегда, сигарета, дым пускал через нос... У меня чуть челюсть на пол не упала. Заметив меня, прихуевшую, краем глаза, мужчина усмехнулся, кладя лопатку и беря сигарету, пуская дым. — Наконец, приперлась... Ну что, купила шмотки? Руки мой, жрать будешь. Голодная с вчера.       Я, с глазами размером с блюдца, медленно ушла в разгромленную спальню, перешагивая одежду и битое стекло от бутылки. Бросив пакеты на кровать, я быстро переоделась. Моему шоку не было границ. Слова "готовящий" и "Ваас" не могли уложиться в моем несчастном мозгу. Может, это он под действием седативного такой? Спохватившись, я вскочила и побежала в ванную.       Настороженно выйдя на кухню, я потянула запах носом. Монтенегро хмыкал какую-то песню, раскладывая еду по тарелкам. Я осторожно прошла к столу и устало шлепнулась на стул. Передо мной звякнула тарелка с ароматной картошкой и сосисками. Сглотнув слюну, я нерешительно посмотрела на Вааса, который, сняв фартук, взял из холодильника две бутылки пива и уселся напротив, ставя мне одну. Заметив мое замешательство, он недовольно изогнул бровь. — Чего пялишься? Bon appetit, hermana! Ешь давай. Ибо есть закон природы: ты не хаваешь, ты дохнешь. Намек ясен?       Я коротко кивнула, хватая вилку. Он довольно оскалился, хлопнув крышкой пива и, сделав два глотка, снова обратился ко мне: — Блять, выглядишь как дерьмо. О чем тебя эти ублюдки залупные спрашивали-то?

***

— То есть, вы утверждаете, что последний раз видели Стэна Томпсона в санитарной после инцидента с его братом? — Именно. Он был... Очень расстроен. Даже более чем. Даже, кажется, действительно хотел выпить... — меня уже полчаса держали в этом чертовом кабинете, задавая каверзные и очень настораживающие вопросы. Периодически на них отвечал Патрик, что меня очень спасало. Главврач все это время тихо сидел, сложив руки на груди, изредка поглядывая на полицейского. Нервничали все. Хмыкнув, офицер вновь сделал пометку. — Так, а теперь расскажите все еще раз, с самого начала и до конца, — я вздохнула, готовясь к долгому рассказу. — После того, как я увидела произошедшее в камере Вааса, я потеряла сознание. Очнулась в кабинете санитаров, где меня разбудил Стэн. Я попыталась его успокоить, но у меня совсем не получилось... Потом пришел Патрик. Мы поговорили с ним о нашей практике и разошлись. Потом я узнала, что моему пациенту собираются сделать лоботомию... Я пошла проведать Вааса, но он даже разговаривать со мной отказался. Попрощавшись с ним, я ушла из клиники, ибо больше находиться там я не хотела. И больше не хочу... Хватит с меня этого всего. Это все.       Мужчины переглянулись. Вздохнув, полицейский закрыл блокнот и провел рукой по лицу. — Что ж, мисс Грейс, думаю, вы сделали все возможное. Спасибо, что пришли. И да, если вдруг вы случайно узнаете о местонахождении Монтенегро, немедленно звоните нам. Он опасный преступник, который должен быть пойман как можно скорее. Мистер Шуленберг, вас это тоже касается. И... Еще один момент. О произошедшем в клинике знать никто не должен. Мистер Грин попросил оговорить это отдельно. Характеристики вам напишут более чем хорошие, но держите язык за зубами, хорошо? Можете быть свободны и будьте на связи.       Я поднялась с кресла, убирая с плеча руку рыжего. Попрощавшись со всеми, я буквально вылетела из кабинета, желая поскорее покинуть это здание и больше сюда никогда не возвращаться. Черт возьми, что же я натворила... — Мишель, погоди!.. — остановившись, я обернулась. За мной быстро шел Патрик, на ходу одевая черное пальто и наматывая на шею шарф. Устало посмотрев на него, я вопросительно изогнула бровь. — Ты чего хотел? — Послушай, Мишель... Я.. Ну... Извиниться хотел. За свое поведение тогда. Это был мой первый пациент, плюс еще ты меня смущала малость... Прости за то, что был таким... — Самовлюбленным и бесчувственным подонком? Хорошо, прощаю. — Не начинай. Так значит... Может, сходим куда-нибудь? Отпразднуем удачное окончание практики... — Ты серьезно думаешь, что наша практика была удачной? Умерло два человека и пациент сбежал. Заебись "удачное"... Прости Патрик, но я очень устала. Не представляешь просто как. Я хочу спать и есть. Давай в следующий раз, хорошо? Не обижайся только. До встречи, рыжик!       Развернувшись, я пошла в сторону лифта. Не нравятся мне эти его приглашения... Сзади я услышала тихое "ну пока" и странный вздох. Жаль, что я не заметила, как шарф оголил часть моей шеи...

***

      Закончив повествование, я поняла, что в течении уже пяти минут медленно превращаю картошку в пюре. Ваас молча уставился в одну точку противоположной стены, уйдя в свои мысли. Даже не моргает... На самом деле, это норма. Особенно, после дозы, которую он принял. Тихо вздохнув, я быстренько доела остатки еды и, поднявшись, сложила посуду в раковину, поглядывая на Монтенегро. Мужчина был в полнейшем астрале. Сказав тихое "спасибо" и забрав свою бутылку, я ушла в спальню.       Черт, какой же тут бардак... Ладно, уберусь завтра. Соберемся и рванем отсюда в мой дом за городом. Глотнув пива, я поморщилась: как вообще можно пить эту гадость? Вылив остатки в горшок с растрепанным фикусом в углу, я отставила бутылку и рухнула в постель. Мой мозг отказывался вообще думать о чем-либо. Хотелось просто отрубиться. Тело не слушалось. Укутавшись в одеяло, я закрыла глаза. Темнота мгновенно забрала меня к себе. — Хэй, amiga... Ты хуль тут делаешь? Вали в ванную свою, ты же у нас там теперь обитаешь! — я поморщилась, отворачиваясь от раздраженного голоса Монтенегро. — Ваас, черт тебя дери... Ну побудь ты хоть раз человеком, а не сволочью... Я вытащила тебя из психушки, рискую быть посаженой на электрический стул, кормлю тебя, срач убираю, пиво с одеждой ношу... Ну дай ты мне поспать, я очень устала...       В ответ я услышала лишь молчание и тихий вздох. Будучи уверенной, что он образумился, я накрыла голову одеялом. Вдруг все завертелось и по всему телу разошлась волна тупой боли, особенно в районе копчика. Сматерившись, я открыла один глаз, морщась от боли в затылке. — Да твою ж... — А нехуй было вчера залупаться. Теперь пиздуй отсюда куда угодно, но дрыхнуть в кровати ты не будешь. Пока я не разрешу. А теперь исчезла, я спать хочу.       Чуть не заорав от унижения, я еле поднялась и, стараясь не смотреть на равнодушную морду этого чудовища, пошла в свою "спальню". Постелив уже сухой плед и подушку, я закрыла дверцу на защелку и улеглась, стараясь не думать о предстоящих болях во всем теле от неудобного положения. Черт, как же мне все надоело...

***

      Проснулась я от того, что у меня пересохло в горле. Каждый вдох отдавался противной скребущей болью в глотке, которая и так болела. Еле-еле разогнувшись, я вылезла из этой злосчастной ванны и осторожно открыла дверь... Какой черт дернул меня позавчера отказаться спать в постели... Гордость? Ну что, ты довольна? Ну да...       В квартире было тихо. Слишком тихо. Даже храпов Монтенегро не было. На цыпочках я пробралась на кухню и налила себе водички. О, эти спасительные глотки воды... Прелесть... Тут до моего еще сонного сознания дошло, что не может быть в квартире так тихо. В несколько шагов оказавшись у дверей в спальню, я включила свет.       От волны паники я чуть было стакан не уронила. Вааса в комнате не было... Как и его новых вещей. У меня внутри будто что-то оборвалось и глухо ударилось, подкашивая ноги. В панике я еще раз обежала квартиру, но лишь точно убедилась, что испанца дома нет. Дерьмо...       "Твою мать! Так... Что делать?! Господи... Полиция! Надо звонить в... А-а-а, бля-я-ять, его же и так ищут... Больницы? Морги? Мишель, ты дура? ОН ПРЕСТУПНИК! Черт, черт, черт, куда он мог уйти? Идти искать? А если вернется?"       С такими мыслями я бегала из комнаты в комнату, кусая ногти. Ситуация была безвыходной: некуда и некому звонить. Идти самой в ночь искать этого придурка я тоже не могла. Телефона у него нет, города не знает, его разыскивает полиция... Обессиленно усевшись на кровать, я провела по простыне рукой. Холодная... Ушел давно.       Тут здравый смысл больно стукнул меня по черепу. Ваас ушел. Ушел! И, скорей всего, уже вряд ли вернется! Сейчас он либо уже в каком-нибудь из полицейских участков, либо еще где-то... Ты свободна, девочка! Ты можешь вздохнуть спокойно!       Хера с два я вздохну спокойно. Плевать мне на здравый смысл и прочую херню. Я уже сошла с ума. Скорей всего... Я уже головой отвечаю за этого психа. И не могу это никак объяснить. Просто так надо. Беспокойство и страх, что с ним что-то случится... Это безумие, Грейс. Ты уже совсем поехала.       Дрожащими руками я разыскала в залежах одежды пачку с моим успокоительным. Видимо, эти таблетки Вааса не интересовали вовсе... Проглотив пару штук, я выдохнула, чтобы успокоиться. План такой: тупо ждать утра. Либо он вернется, либо мне позвонят и скажут, что он пойман. Дабы скоротать время, я решила убрать бардак. Сон как рукой сняло. Усевшись посреди комнаты, я, стараясь ни о чем не думать, стала потихоньку складывать разбросанную одежду, периодически поглядывая на часы. Десять минут, двадцать... Вскоре комната была убрана. Я успела убрать вещи в шкаф, сложить все в тумбочку и стол, заправить постель и собрать мусор, а именно бутылки и бычки.       Вааса все не было. Успокоительное действовало на "отлично", ибо я чувствовала себя равнодушным овощем. Уйдя на кухню, я поставила чайник и села за стол, кладя голову на деревянную поверхность. Черт, угораздило же меня привязаться именно к этому человеку...

***

      Разбудил меня свист чайника и громкий стук в дверь. Прошло всего пять минут... Он вернулся! Вскочив и застонав от боли в позвоночнике, я скорее выключила газ и побежала к двери. Распахнув ее, я замерла в ахуе. Передо мной стоял опасно шатающийся Ваас, держа в одной руке бутылку с виски, а другой придерживал еле стоящую на ногах девушку, одетую совсем не по сезону... Не замечая меня, мадама целовала Монтенегро в шею, пытаясь при этом расстегнуть пряжку на его джинсах... Успокоительное в крови? Какое успокоительное? Мужчина довольно скалился, шепча что-то ей на испанском. Я негромко кашлянула, борясь с желанием придушить эту девчонку на месте. Меня, наконец, заметили. Переведя на меня пьяный взгляд, испанец хихикнул и протянул: — О-о-о, amor mio, наконец-то... Я уже заколебался ждать, пока ты сподобишься поднять свою тушу и открыть мне дверь... Я... — Кто это? — у меня даже голос изменился... Он удивленно моргнул, повернув голову к лицу блондинки. — А, это? Это... Блять, как там тебя зовут? — М-Мария... — О, ее зовут Мария. И она из... Откуда ты? — Франция, дорогой... — И она из Франции! Короче, что за допросы, amiga?! Давай-ка, посиди пока в ванной, у меня тут одно дело есть...       Cказать, что я была в ярости - ничего не сказать. Ревность, гнев, обида... Смешалось все, образуя взрывную смесь. А еще включая постоянные нервные срывы, ненормальное мышление... Сжав кулаки, я глянула на Монтенегро исподлобья. Я, значит, волнуюсь, беспокоюсь, нервные клетки трачу... А он по клубам гуляет и шлюх водит! У меня аж зубы заскрипели... Вдруг мой взгляд упал на его торс. На ремне, чуть сбоку, висела кобура с пистолетом... В секунды я представила, как в приступе очередной ярости, он выносит мне мозг одним лишь выстрелом...       Но страх уступил место ярости и ревности. Идея избавления от этого длинноногого недоразумения родилась мгновенно. Шагнув назад, я дала Ваасу возможность пройти. — Конечно, проходите. Только, прежде чем ты исчезнешь в спальне вместе с этой сеньоритой, подойди ко мне на пару слов, ладно? Прошу...       Довольно усмехнувшись, Ваас шлепнул эту курицу по пятой точке, подталкивая в квартиру. Тише-тише Мишель, все в порядке... Взяв у мужчины бутылку, я ушла на кухню. Пока он помогал смеющейся девушке снять куртку, я быстро открыла холодильник, ища взглядом аптечный бром. Ну что, засранец, секса тебе захотелось? Бу-у-удет тебе секс...       Бром, как известно, является самым распространенным средством понижения потенции. И так же, для снижения нервозности, истеричности и прочих моментов. Как я про него забыла-то... Притормаживает все процессы в мозгу... Найдя пачку, я вынула целых два пакетика и осторожно высыпала содержимое в бутылку, держа ее над раковиной. Услышав шаги, я скорее побросала все обратно в холодильник и развернулась к входу, стараясь придать лицу больше равнодушие и уверенности. В комнату вошел Ваас, недовольно морщась от яркого света. Ну что, Монтенегро, сыграем с тобой в игру? — Ну и что же ты хотела донести до моего сведения, м-м-м? — Ваас, — я шагнула к нему, облизывая нижнюю губу. Мужчина настороженно проследил за моими движениями, пошло улыбнувшись и изогнув бровь, — Вы там только потише, хорошо? Я устала, а крики этой девчонки испортят мне весь сон... — Ну, это как получится, детка... Слушай, может присоединишься к нам? Я был бы не против... — я медленно провела пальцем по его груди, осторожно сжав ткань красной майки. Встав на цыпочки, я потянула мужчину вниз, заглядывая в его мутные глаза и крайне вызывающую улыбку. Чуть пониже живота приятно тянуло, но нельзя было отдаваться желанию... Я не такая... Наверно. Когда Ваас нагнулся достаточно низко, я осторожно провела кончиком языка по его коже, изредка прикусывая ее зубами. Господи, как же от него несет перегаром... И впервые этот запах меня возбуждает... С каждым новым укусом испанец все чаще дышал, но в конце концов, ему это надоело...       Резко рванувшись вперед, он прижал меня к столешнице с бутылкой моего чудо-виски. Его губы жестко впились в мои, влажный язык проник внутрь, вновь давая возможность распробовать горьковатый вкус сигаретного дыма и алкоголя. Отвечая на требовательные поцелуи этого безумца, я чуть было сама не забыла о моем плане. Как же не хотелось останавливаться... Мишель, давай... Ну же... — Ваас... — какой раз он уже нарушает границы моего личного пространства, грубо ломая стенки и забирает мое сознание и тело себе... Он не собирался останавливаться. Его рука скользнула между моих бедер, вырывая из меня блаженный вздох... Черт... Собрав все остатки разума, я заставила себя отстраниться от его губ, ловя недовольный взгляд ореховых глаз, — Как же твоя Мария? Зачем ты ее привел тогда?       Мужчина лишь тихо рыкнул, вновь требовательно целуя меня в шею. Волна странного, чужого мне ощущения, пробежала по спине, заставляя податься к нему полностью... Что скрывать, Мишель? Ты влюблена. И это страшно... Проведя рукой по его торсу, я словила всю напряженность, учащенное дыхание, жесткие движения... Он хозяин всегда и везде, тиран, деспот... Надо было заканчивать эти прелюдии... — Ну все, все... Пусти меня... — он поднял голову, удивленно изгибая бровь. Воспользовавшись его замешательством, я смогла выскользнуть из его объятий, быстро убирая прядь волос за ухо, облизывая влажные губы. Он был явно в ахуе. Медленно изменившись в лице, Ваас схватил со стола бутылку и сделал несколько больших глотков. Ну вот и славно... Но он был просто в ярости. Утерев рот ладонью, он с дребезгом отставил виски, поведя плечами. Я быстро спряталась за угол, от греха подальше... — Ох ты ж ебаный ты в рот... Какие мы привередливые! Окей, блядь! Окей! Съебись, и чтоб я тебя до утра не слышал и не видел! Сучка охуевшая... Так... Я спокоен... Эй... Ты что, оглохла?! Вали, я сказал! — я вновь еле увернулась от брошеной в меня бутылки с остатками виски. Ебаная привычка кидаться в меня всякими вещами начала порядком бесить. Брызги и осколки слегка попали на лицо, но это было не так страшно. Страшен был сам Монтенегро... Я пулей исчезла в ванной, захлопывая дверь на задвижку. Схватив душ, я залезла в ванную, на всякий случай держа руку у крана с горячей водой... Вдруг дверь взломает...       Мужчина прошел мимо ванной, сильно ударив по дверям. С потолка аж штукатурка посыпалась... Я съежилась в комок, желая вообще исчезнуть отсюда... Зато я отомстила за свое унижение. "Посмотрим, как ты заговоришь, когда у тебя не встанет..." Через минут десять я уже ловила кайф от криков за стенкой. — ЧТО ЗА ХУЙНЯ?! — я, еле сдерживая смех, сжала в зубах уголок подушки. Из комнаты вырывались маты на испанском, вперемешку с проклятиями на английском. Вскоре я услышала, как та девушка, что-то бормоча, хлопнула входной дверью, а затем все затихло. Раздались шаги за дверью. Вот теперь мне стало страшно... Раздался несильный стук в дверь. — Мама... Кто? — Почтальон, блядь... Вам посылку принесли. В размере трех пиздюлей. Получите и распишитесь... Открывай, сука, иначе хуже будет. — Извините, вы не туда попали! — Ты что, мразь, шутить тут сейчас вздумала?! Считаю до трех! Раз, два... — Нет! — ТРИ, СУКА! — выстрел меня оглушил. Я вскрикнула, прикрывая голову руками, ибо пуля прошла навылет, впечатавшись в стену и разбив кафель. Дверную ручку вынесло ко всем чертям, а дверь с грохотом распахнулась. За ней стоял Ваас, опуская ногу на пол. В руке дымился здоровенный пистолет. Мужчина глядел свысока, дико набычившись. Мне же приходилось жалобно смотреть исподлобья, сжимая в руках душ. Черт, ведь соседи сейчас звонить будут... Сглотнув, я вжалась в стенку ванны.       Шагнув ко мне, он наклонился к моему лицу, испепеляя взглядом. Я испуганно прикусила губу, чуть не плача от осознания своего бессилия, которое я ненавижу больше всего... Изогнув бровь, Монтенегро поморщился. — А теперь объясни-ка мне, hermana... Это что еще за херня, м? Ты что-то подсыпала в бутылку? — С чего ты взял? Ничего я не сыпала... — Не ври мне, блядь! Ты очень близка к тому, чтобы получить пулю в свой куриный мозг! Да я из-за тебя... — А что ты хотел?! Чтобы я молча сидела и слушала ее стоны?! Сидела и терпела то, что ты трахаешь какую-то бабу на моей кровати и в моем доме?! — я сорвалась на истеричный крик. Из глаз брызнули слезы. Я просто не могла сдержаться. Обида и страх вновь разбудили во мне ребенка. Того самого, что в страхе прятался в подвале горящего дома, надрывно крича помощь... Безысходность... Ваас смотрел на меня с каменным лицом, не выражая вообще никаких эмоций. Отвернувшись от него, я шмыгнула носом, — Ты ужасный человек, Монтенегро... Я думала, что если дам тебе свободу, в тебе проснется хотя бы капля сострадания! Но ничего не произошло. Ты каким был, таким и остался. Более того, ты продолжаешь вести себя как последняя сволочь, изводя меня с каждым днем все больше! Все, ты добился своего, Ваас! Я устала. Уйди, пожалуйста... Я не хочу боль...       Меня прервал его дрожащий от ярости голос. Вздрогнув, я в ужасе уставилась на его помутневшие глаза, полные ненависти и злобы. Черт, он же пьян... — Да заткнись ты уже нахуй! Заебала, сука, вечно ноешь... Весь мозг мне уже своими соплями вынесла! Я что-то непонятно спросил?! Ты что мне подсыпала, мразь? — Ничего я тебе не сыпала, ублюдок херов!       Сильный удар по лицу откинул меня в конец ванной. Щеку и нос тут же обожгло, из глаз вновь брызнули слезы... Посмотрев вниз, я в панике уставилась на несколько капель крови на пледе. Из носа потекла кровь... Вдруг меня резко дернули за волосы, и вмиг перед глазами оказалось злое лицо Монтенегро. В шею ткнулось холодное дуло пистолета...       — А теперь послушай сюда, истеричка ебаная... Еще раз ты вздумаешь вынести мне мозг своими чертовыми нотациями или вздумаешь устраивать сопливые истерики, я тебе череп проломлю. Я не шучу. Ты меня сегодня секса лишила и твое счастье, что я сейчас уставший и добрый. Иначе тебе бы действительно не поздоровилось... Запомни, сука... Я тут царь и Бог. Последний раз тебя предупреждаю... Надеюсь, твой инстинкт самосохранения подскажет тебе в следующий раз, что не надо переходить мне дорогу.       Наконец меня отпустили. Обессиленно упав на плед, я забилась в угол, давясь рыданиями и молясь, чтобы все скорее закончилось. Ваас надменно фыркнул и, убрав пистолет в кобуру, шагнул из ванной, захлопнув за собой дверь. Все было слишком плохо. До такой степени, что хотелось схватить бритву и вскрыть вены. Дабы покончить с этим безумием. Покончить... Голова раскалывалась, щеки горели, а кровь все текла... "Довыебывалась, дура? Что, ты все еще питаешь к этому монстру какие-то чувства?"       Не знаю. Что было бы лучше? Не получить пизды, но слышать крики той девчонки? Как она изгибалась бы под ним... Нет. Я скорее дам ему себя пристрелить, чем самолично буду терпеть все это...