Холодна, как Глина

Примечание автора: "Slide on over here, let me give you a squeeze To avert this unholy evolutionary trajectory Can you hear what I hear, babe? Does it make you feel afraid?" - Nick Cave & The Bad Seeds, Abattoir Blues /*Подсаживайся сюда, дай мне тебя обнять Чтобы отвести эту нечестивую траекторию развития Ты слышишь то, что слышу я, детка? Это вызывает у тебя страх?*/ ___________________________ На следующий день в квартиру приходит двое полицейских. Они представляются как офицеры Каптор и Макара и говорят, что хотят поговорить об убийстве Джейд Харли. Поначалу она не понимает, как откуда им вообще известно, что она здесь – Дейв совершенно точно никогда бы не разгласил эту информацию добровольно, и она знает, что он слишком умён, чтобы сделать это случайно – но потом она понимает, что, наверно, Каркат упоминал о ней. И её прибытие сюда довольно аккуратно совпадает с исчезновением Джейд. Вот чёрт. Её лицо не проявляет ничего из этого, и она вежливо приглашает их зайти, предлагает сесть за кухонным столом и налить им чашку кофе. Они садятся, но от кофе отказываются. Каптор, офицер, который ведёт разговор, тощий как швабра, но жилы, движущиеся под бледной кожей его рук, дают понять, что он способен набрать достаточно сил, если потребуется. Его партнёр, Макара, которому давно не помешало бы побриться, и который, честно говоря, больше похож на преступника, чем на копа, помалкивает. Каптор – у которого зловещие баки и очень подходящее имя для офицера полиции, как она замечает – говорит: - Мисс Лалонд, мы надеялись поговорить с вами о Джейд Харли. Она кивает. Она знает. - Позавчера Мисс Харли была обнаружена мёртвой в мусорном контейнере в центре города. Причина смерти ясно указывает на убийство. Насколько мы понимаем, Мисс Харли состояла в романтических отношениях с вашим братом. - Да, - у неё пересыхает во рту, но голос выходит ровно, звучит совершенно нормально. Она не может остановить себя и добавляет: - "Состояла", в данном случае, ключевое слово. Каптор что-то неразборчиво ворчит про себя на это. - Вы были с ней близки? - Джейд и я? Мы едва знали друг друга. - Вы встречались с ней ранее? - Дважды. Очень коротко. В последний раз... ну, в самый последний раз, как я её видела, судя по всему... это было три месяца назад. – Чтобы сделать ложь убедительной, нужно снабдить её щедрой порцией правды. За вычетом того факта, что она точно знает, чьей жертвой стала Джейд, Роуз намерена разыгрывать роль образцовой законопослушной гражданки, помогающей офицерам полиции с их расспросами. Они задают ещё несколько вопросов, в основном об отношениях Дейва и Джейд и отношениях Роуз с её братом. Она интуитивно понимает, и совершенно верно, что всё это просто подготовка к тому, что их действительно интересует. Наконец, говоря как бы между прочим, Офицер Каптор спрашивает её о том, как давно она в городе, и она отвечает ему, что чуть больше недели. Если они хотят подтверждения этому, они могут поговорить с её соседкой, которая сдаёт комнату, в которой она остановилась. Каптор спрашивает, почему она переехала. Роуз отвечает ему, что у неё в последнее время были проблемы с деньгами, и её куда более успешный экономически брат пообещал оказать ей помощь, пока она не сможет отплатить ему. И снова щедрая порция правды: её финансовые проблемы определённо не ложь, пусть даже это не истинная причина. Это самая искусная ложь, которую она создавала – зачем она стала бы опираться на своего брата именно сейчас, когда пропала его подружка? – но Роуз встречает непроницаемый взгляд Офицера Каптора прямо, и он отводит глаза первый. И это конец, как она надеется. После этого они не задерживаются надолго, продолжая задавать пустые вопросы и произнося дежурные фразы вроде "Если вспомните какую-нибудь информацию, позвоните нам". Она вежливо отвечает, что будет иметь это в виду. * Она должна увидеться с Дейвом. Они должны поговорить об этом, они должны придумать план, они должны сделать что-то. Но прежде чем она доходит до двери, Вриска зовёт её и хватает за руку. Роуз вырывается, и Вриска поднимает свою руку в примирительном жесте. - Эй, спокойнее. - Я спокойна, - отвечает Роуз, хотя, увы, голос звучит раздражённо. – Но я тороплюсь. - Слушай, я просто хотела сказать... Ну, я прошу прощения, хорошо? За... то, что говорила о твоём брате. Я не знала, - и это очень тяжело для неё. Роуз узнаёт в её лице знакомое нежелание терять маску, открываться, и, боже, как она могла не увидеть, что они настолько похожи? Она говорит, что всё в порядке. * Полицейские говорили и с Дейвом, что очевидно. И с Каркатом, как сказал ей Дейв. Он развалился на диване (и хотя тот двухместный, его длинные ноги свисают с подлокотника) и выглядит так, словно он так же расслаблен, как и всегда. Роуз, напротив, холодно стоит в дверях, скрестив руки. - Это серьёзная проблема. Нам нужно обговорить всё. - О чём тут вообще говорить? – протяжно говорит он, смотря в потолок, и она обнаруживает, что хочет, чтобы он снял свои чёртовы тёмные очки, и она могла бы понять, слушает ли он её или нет. - Например, о том факте, что моё прибытие сюда очень точно совпадает с исчезновением Джейд. Подозрение легко может пасть на меня, Дейв. И хотя я никак не причастна к Джейд, они совершенно точно могли связать меня с Терези. - Блин, ты с этой девкой уже на "ты" перешла? – Он до сих пор раздражающе спокоен. – Угомонись, детка. Мы сделали всё, как ты сказала. - Я надеюсь, ты понимаешь, что этого может быть недостаточно. – Она не может сдержать дрожь в своём голосе, не до конца (Что происходит? Она теряет контроль?), и её руки почти инстинктивно сжимаются в кулаки. – Не бывает такой вещи, как идеальное преступление, Дейв. И вот, всего на долю секунды, но всё-таки так же очевидно для неё, как мигающая неоновая вывеска, по его лицу побежала рябь, показывая, что он тоже сильно испуган. Она уже такое выражение на его лице раньше. Много лет назад, вообще-то - слабо подсвеченное фонариком их отца, и лицо с дёргающейся, слегка кривой оболочкой тела их отца. (Продолжая аналогию, она заодно вспоминает свою мать, невнятно тянущую "Роузи, дорогуша, я, бллллллеать, не в настроении".) Разница между ней и её братом, как она знает, в том, что она всю свою жизнь носила маску, раковину, построила стены вокруг себя. В то время как она скрывал страх и боль за слоями иронической апатии так долго, что апатия стала подлинной. Он ведь говорил, что она всегда была сильной. Вот что он решает сказать дальше, в ужасе: - Мне нужно сделать это снова. Это. Он звучит как наркоман, говорящий о своей следующей дозе, и, может быть, он действительно на приходе. Он определённо извлёк какое-то удовольствие, когда делал это с Терези. Роуз делает шаг вперёд в гостиную и с неожиданным потрясением понимает, что очень, очень его боится; но когда она заговаривает, она говорит тем же непреклонным голосом, какой она использовала, чтобы сдерживать его, когда они были детьми, хотя она и была младшей. - Ты не можешь. Не сейчас. – И, пытаясь успокоить его, добавляет: - Нельзя до тех пор, пока мы не преодолеем этот кризис. Долгое время он просто смотрит на неё, и ей приходится сдерживать дрожь. Потом он бестолково повторяет: - Мне нужно это. Она поднимает свой подбородок и думает о марионетках и тьме, которую, Роуз знает, они разделяют, и её безграничной, душераздирающей любви к нему. Она спрашивает себя, не провалила ли она уже свою попытку защитить его. - Тогда ты сделаешь это без моей помощи. Он выкрикивает её имя, словно оскорбление, когда она уходит. * Роуз в тёмном месте, но она не боится, по крайней мере, поначалу. В конце концов, она вместе со своим братом, и Дейв тёплый, он близко, и она цепляется за него и чувствует себя в безопасности. Тьма не пугает, она тёплая и уютная. Роуз уткнулась лицом в его плечо и чувствует его запах. Только неожиданно внизу начинает мерцать свет, и добродушный голос зовёт их. Зовёт не по именам. Он называет их маленьким человеком и маленькой леди, и Роуз неожиданно чувствует пронизывающий холод. Ей удаётся оттолкнуть Дейва от себя, хотя ужас угрожает полностью парализовать её. В это мгновение она знает, почему её мать в запое – в некоторые дни Роуз удаётся убедить себя в том, что это не проблема, или что это была проблема, но теперь всё будет лучше. Главное, она знает, что её мать больна, и это правда, но не полная правда. Сегодня, во тьме сеновала, потревоженной светом фонарика их отца внизу, она знает настоящую причину, по которой её мать пьёт. Всё потому, что Рокси не хочет видеть истинное лицо человека, за которого она вышла замуж. И, разумеется, их найдут, разумеется, он знает, где они. Где им ещё быть-то? Но когда он наконец-то поднимается, он поднимается не по лестнице, он легко и быстро залетает наверх за одну секунду, и, господи боже, он движется как марионетка и говорит: - Маленький человек, маленькая леди, разве вы не знаете, что это странно? В этот раз Роуз просыпается в тот момент, когда дверь в её комнату ударяется о стену, и на секунду она застывает, ожидая увидеть дёргающийся марионеточный силуэт в тусклом свете из коридора, но это всего лишь Вриска. Как по команде, голос в её голове приказывает ей перестать плакать, ВЗЯТЬ СЕБЯ В РУКИ, но у неё зудит кожа, и она так боится, и всё будет плохо, поэтому вместо всего этого она протягивает руку Вриске, которая неуверенно остановилась в ногах кровати. И она делает шаги вперёд и опускается на пол рядом с ней, и Роуз не знает, была ли она когда-нибудь больше благодарна кому-нибудь за что угодно. - Вау, Лалонд, а я-то, блядь, хотела заснуть пораньше. - Мне очень жаль, - всхлипывает Роуз, её голос напряжён от слёз. – Тебе действительно это очень нужно. – А потом она кладёт свободную ладонь на перепутанные волосы своей соседки, притягивает её к себе и целует. Потому что: она невыносимая и бесчувственная соседка, у которой нет глаза и пластиковая рука, и всё равно сейчас она самое близкое к тому, что у Роуз есть для нормальности и безопасности, и это действительно показатель того, насколько ебануто её существование. Но ещё потому что: Вриска тёплая, и её губы мягкие, и Роуз рада, что не оттолкнула её от себя. Шокированная Вриска разрывает поцелуй спустя лишь пару секунд и бормочет: "Господи, Роуз, ты уверена?" Роуз гудит в ответ, кивает, притягивает её ближе к себе, и на этот раз Вриска отвечает на поцелуй. * Довольно скоро Вриска сидит верхом на животе у Роуз. Их губы снова соединяются, и это хорошо, но когда поцелуй прерывается, даже лучше, потому что Вриска выпрямляется, и Роуз может полюбоваться её красотой – стильным мальчишеским сложением, властной челюстью, рваным силуэтом там, где у неё не хватает руки. В это мгновение это несовершенство прекрасно. Роуз кладёт руки на бёдра Вриски, подцепляет край её футболки, начинает стягивать её. Вриска мягко хватает её за запястья и снова бормочет: "Ты уверена?" И хотя её зрение всё ещё плывёт от слёз, Роуз кивает: она уверена, она уверена, она уверена. Поэтому Вриска стягивает свою футболку одной рукой (очень умело), и ладони Роуз почти благоговейно касаются незнакомого гладкого рельефа, дивного нового мира тела этой странной и прекрасной девушки. Соски Вриски на удивление тёмные по сравнению с её кожей, и Роуз наклоняется вперёд, чтобы взять один из них в рот, не раньше, чем целует до странного очаровательную культю. Это заставляет Вриску рассмеяться, низко и гортанно, и в предрассветные часы они становятся любовницами.