Озёрный край

Артур вновь видел во сне Мерлина. На этот раз сон начался с большого озера, над поверхностью которого виднелась черноволосая голова. Мерлин явно был испуган и плыл что было сил, а потом пулей вылетел на берег и уставился на свои руки. Артур предпочел бы оказаться рядом, успокоить его, поддержать, потрепать по макушке… или просто прижать к себе, не обращая внимания на его наготу и мокрое тело. Он сам не знал, кому бы эти объятия помогли больше — Мерлину, в чьих глазах все еще плескался страх, или самому Артуру, медленно сходящему с ума от потери. Последующие события сна запомнились плохо. Проснулся Артур с бешено стучащим сердцем. Он точно знал: на этот раз что-то изменилось. Мерлин звал его по имени. Повторял снова и снова, но Артур никак не мог до него дотянуться. Если это загробная жизнь, то она отвратительна. Мерлин заслужил гораздо лучше. Джордж, к которому Артур уже немного привык, помог одеться, молча разгладил невидимые складки на красном плаще и отодвинул стул, приглашая сесть и позавтракать. Оставалось только удивляться, как Джордж находил его каждое утро, где бы Артур ни устроился на ночь. Мерлин бы, не обнаружив его в покоях, в панике забегал по всему замку, предполагая самое худшее. Такая забота веселила, немного раздражала, но в первую очередь была ценнейшим даром. После завтрака Артур велел вызвать в свою комнату Персиваля. Он мог бы безоговорочно довериться Гвейну или Леону, но это стало бы слишком очевидным выбором. По этой же причине для встречи он остался в своей старой комнате — месте, где никто не ожидал его найти. Персиваль вошел размашистым шагом, неслышно притворил за собой дверь и вытянулся во весь немалый рост посреди комнаты. Артур, оставшись сидеть на стуле, задрал голову, чтобы получше разглядеть одного из своих рыцарей и окончательно уверился, что сделал правильный выбор. — Садись, — он махнул на стул по другую сторону большого дубового стола. Перси осторожно выполнил приказ, умудрившись чуть виновато улыбнуться, когда едва не уронил соседний стул на пол. — Тебе известны все подробности истории о неком шпионе, который завелся в моем окружении, — начал Артур. — Я должен найти его. Первая причина этому очевидна — чтобы сохранить трон, вторая же — пока только мои надежды, но я думаю, что он как-то связан с исчезновением Мерлина. Персиваль сочувственно поджал губы. Сколько подобных гримас Артур видел за минувшие три недели на лицах всех, кто его хоть немного знал! Даже Джордж, всегда безупречный, без единой эмоции выполняющий свои обязанности, жалел своего короля. Неведомый предатель безошибочно нашел и выдернул стержень, без которого развалится Камелот, потому что развалится сам Артур. — Я хочу, — упрямо продолжал Артур, — чтобы ты проверил все расходы из казны с начала года. Понимаю, что это дело нелегкое и что ты не особо в этом смыслишь, но можешь взять в помощники Гаюса или Джеффри, они помогут. Я же пока… займусь кое-чем другим. — Ваше величество, — сказал Персиваль, его пальцы на сложенных в замок руках побелели от напряжения. — Что мне искать? — Растраты. Кто брал деньги без моего ведома. На что на самом деле они уходили. На покупку зерна или же уплывали в чей-то карман. Предательства начинаются с малого, Персиваль, может быть, с лишнего золотого, который кто-то забыл вернуть в казну. — Может, мне следует проверить ваше окружение? — Не стоит. Вряд ли это даст результаты, шпион научился прятаться очень хорошо. — Вы подозреваете всех? — Практически. — Даже Гвейна и Леона? Гаюса? — Персиваль, казалось, не верил в свои выводы, но был прав. — Да, каждого. Артур отпустил его копаться в финансовых бумагах, а сам вновь направился к Гаюсу. Хотелось поговорить с ним о сне, о Мерлине, что тот вспомнил его имя, но старый лекарь четко дал понять — это не имело значения. Сны — это только сны, отголосок потери, не более. Поэтому Артур, по привычке покосившись на комнату Мерлина, попросил Гаюса о помощи в поиске вполне реального шпиона. Утер Пендрагон ненавидел магию в любых ее проявлениях. Артур, как стал королем, покончил с казнями, но и официально разрешать колдовать в Камелоте не спешил. Гаюс был единственным исключением, которому однажды дал добро даже сам Утер, когда спасал свою дочь. И теперь ради Мерлина Артур сделал то же самое. Да и глупо было бы не воспользоваться его знаниями в поисках шпиона. — Помоги, — с порога попросил Артур. — Найди заклинание, которое вычислит шпиона. Гаюс только усмехнулся. — Такого заклинания не существует. Если бы оно было, то каждый захотел бы воспользоваться им, и в мире не осталось бы места хитрости. — Стоило бы его создать. — Артур огляделся и бездумно полистал несколько книг. — Это мог бы сделать лишь один человек, но я понятия не имею, где он. — Кто? — Ох, ваше величество, Артур, забудьте. Считайте, что я пошутил. У Гаюса порой были жестокие шутки. Но не в такой ситуации. Значит, он что-то узнал. — Я проверил погреба, как вы мне велели, и нашел кое-что, — сказал Гаюс, роясь на столе среди бумаг. — Это касается Мерлина? — быстро спросил Артур. — Нет. К сожалению, нет. Но это может вам помочь. — Гаюс наконец нашел искомое и подал бумагу Артуру. На ней тонкими штрихами был нарисован рисунок, напоминающий герб. В густом переплетении ветвей деревьев замерла лисица — гибкий зверек, принюхивающийся к чему-то в воздухе. — Что это? — Артур повертел бумагу в руках и даже перевернул другой стороной. — Магический след того, кто испортил все зерно в погребах замка, — пояснил Гаюс и выгнул бровь, будто был удивлен нерадивостью своего ученика. — И как он нам поможет? — спросил Артур, внимательнее вглядываясь в рисунок. — Это как уникальный слепок души, ниточка, за которую я могу потянуть. В зерно был добавлен яд. Злоумышленник хотел лишь испортить его, но не травить город и лично вас. — Продукты испортились сразу, как только в них добавили яд? — Нет, прошло около часа. Но это действительно был кто-то, хорошо знакомый с распорядком нашей кухни, он позаботился о том, чтобы никто не съел отравленных продуктов. — Гаюс. Но… Может, Мерлин, он… ты же знаешь его, может, он отравился и… — Нет, — уверенно заявил Гаюс. — Нет. Тогда бы я нашел его. Артур немного расслабился. Он думал совсем не о том, имя Мерлина не сходило с его языка, а образ не покидал голову. Так было неправильно. Нужно было смириться. Хотя бы на время — принять, отложить. Иногда лучше выждать, чтобы достичь результата. — Яд использовали необычный, — добавил Гаюс. — Он создан с помощью магии, а значит, может статься, что мы ищем не просто шпиона, а шпиона-колдуна. Это значит, что теперь найти его будет еще сложнее. — Шпион мог воспользоваться услугами колдуна, чтобы изготовить яд. — Я тоже об этом думал. — Гаюс посмотрел на свет одну из пробирок. — О, это действительно так, вы правы. Этот яд мог даже продаваться на рынке под видом духов, например. — Мы поймали такого торговца два месяца назад, — припомнил Артур. — Но это не значит, что нет других. Оживление на рынке обычно царило в утренние часы, почти стихая к полудню и вновь разгораясь вечером. На большой площади в центре Нижнего города торговали, казалось, всем: от горшков до дамских нарядов, от капусты до крепко сколоченных стульев. Торговцы стекались в столицу со всего королевства ради того, чтобы продать пару безделушек и увезти домой монеты, на которые семье предстояло держаться всю зиму. Ремесленники, впрочем, имели преимущество, и запасись они вовремя, например, соломой или кожей, могли мастерить забавных кукол или шить обувь в любое время года. Продавцы запахов, запертых во флакончики, и прочей любимой женщинами ерунды примостились около продавцов тканей. Они почти терялись среди ярких полотен и веселого женского смеха, но никогда не оставались забыты. К любому платью полагался аромат. Флакончики были так похожи один на другой, что различить их было практически невозможно. Поэтому Артур предпочел смотреть в глаза продавцам, а не на яркие прилавки. Все были удивлены, кто-то улыбался, один лавочник даже попытался обрызгать его жидкостью, по запаху напоминающую грязные носки. В носу нестерпимо зачесалось, Артур чихнул, потом еще раз и краем глаза приметил, как вздрогнул один из продавцов и спрятал что-то в карман. — Взять его! — распорядился Артур. Торговец попытался убежать, уронив прилавок на пути стражников, но далеко не ушел. Артур сделал несколько шагов в сторону, протянул руку и ловко метнул тяжелую цепь с ближайшего прилавка. Она обвила беглецу ноги, тот пошатнулся и рухнул, пропахав носом пыльную землю. Стражники подхватили его под руки, обшарили карманы торговца и передали спрятанный там флакон Артуру. Остальное содержимое прилавка тот попросил доставить к Гаюсу незамедлительно. Торговца увели в подземелья. Перед тем, как отправиться допрашивать его, Артур лично отдал флакон Гаюсу и дождался подтверждения, что в нем тот самый яд. — Где ты взял это? — спросил Артур у торговца, потрясая перед ним флаконом с ядом. Джонни, у него на висках уже поседели волосы, а его все равно звали по-мальчишески — Джонни. — Сделал, — жалобно ответил тот. — Ты сам сделал яд? — вкрадчиво переспросил Артур. Несмотря на то, что Джонни явно что-то знал, на колдуна он похож не был. Ну да многие из них выглядели как невинные агнцы, а на деле оказывались могущественными магами. — Нет! Я сделал ароматную жидкость. Не знаю ни про какой яд. — Но ты торговал им. — А… — Джонни запнулся и почесал затылок, явно пытаясь что-то сообразить. — Я его нашел. — Так просто? И как же понял, что это яд? — Ну… я скормил его своей собаке, да. Она сдохла, так и понял. — Ложь, — рявкнул Артур так, что Джонни сжался в комок. — Ты купил яд у кого-то, у мага, который изготовил его. — Нет! — Да. Скажи мне его имя, где он живет, и я не отправлю тебя на плаху. Джонни захныкал. Жалкое, никчемное существо, которое могло погубить столько народу! — Я не хотел, — признал он. — Я взял его для продажи только вчера. Старик заявил, что у него остался лишний, а выкидывать жалко, да и не нужно. Вот я и взялся помочь. Но я не продал ни одного флакона! Джонни затрясся, наверное, представляя, как ему отрубают голову. Артур долгое время смотрел на него, прежде чем спросить: — Кто этот старик? — Мой сосед. — Как его имя? — Артур подошел к Джонни вплотную и наклонился, глядя ему прямо в глаза. — Я не знаю, не знаю! Все зовут его просто Старик! Зрелище было отвратительное — здоровый мужик, который лепетал и рыдал, словно младенец. Артур брезгливо отстранился и вышел прочь. В любое другое время он бы послал людей, чтобы схватить колдуна, но теперь вынужден был возглавить маленький отряд сам. Развалюха, больше похожая на сарай, а не дом в столице государства, находилась на окраине Нижнего города. И была пуста. В ней явно жили двое — в одном помещении, разделенным куском мешковины. На стороне колдуна аккуратными пучками были развешены травы, лежало несколько книг и соломенная кукла, напоминающая человека. На ее шее болтался кусок красной ткани, завязанный наподобие шейного платка. На обед подали шикарную баранью ногу, но Артур съел всего лишь несколько кусочков, показавшихся ему жесткими и пресными. Гвен, довольная тем, что уговорила мужа поесть, как приличествует королю, сидела напротив и часто бросала на него задумчивые взгляды. От этого аппетит пропал окончательно. Артур залпом выпил кубок вина, поморщился и встал из-за стола, громко отодвинув тяжелый стул. — Останься, — тут же попросила Гвен. Артур отрицательно покачал головой. — Мне больно видеть тебя таким, — она вздохнула и тоже отложила вилку. — Если не будешь меня задерживать, то я смогу это исправить, — сухо ответил Артур. Гвен подошла к нему — по-прежнему красивая, в пышном темно-синем платье, с золотыми украшениями в волосах, с мягкой улыбкой и заботой в глазах и прикосновениях. Она изменилась, с тех пор как Артур полюбил ее. За прямоту, за храбрость, за то, что ставила на первое место его человеческие качества, а не титул, за ненавязчивую заботу и готовность защищать его до конца. Ему всегда не хватало в ней особого задора, широкой улыбки, язвительности и мудрости. Ее советы были просты, разумны, помогали, но в них не было задела на будущее. На его будущее великого короля. Гвен была служанкой, и это нравилось Артуру, казалось таким правильным полюбить неравную себе, признать ее достойной короля. Но тогда он не учел одного. Что часто, сам не осознавая того, представлял вместо карих глаз и смуглой кожи бесконечно глубокую синеву и почти болезненную бледность, вместо пышных форм — худое угловатое тело, вместо тонких, высоких ему слышались стоны низкие, хриплые, вибрирующие, мужские. Артур столько лет пытался не думать о том, что пытается заменить простой симпатией истинное чувство, что вместо спокойного сосуществования с Гвен мог бы получить настоящее счастье с другим слугой. С мужчиной. С Мерлином. Может, в этом и крылся ответ на вопрос, почему Артур всякому сидению в замке предпочитал охоту и походы — в них Мерлин всегда был рядом, и не нужно было делить свое внимание между ним и Гвен. — Ты нашел шпиона? — поинтересовалась Гвен, нежно поглаживая его руку. — Пока нет, — ответил Артур, благодарный, что она сменила тему. — Но я скоро выясню, кто отравил все наши запасы продуктов. — О, это как-то связано с предателем? Ты думаешь, это он. — Я точно знаю, что это связано с исчезновением Мерлина. Гвен напряглась, а потом резко отдернула руку. Артуру на миг показалось, что в выражении ее лица проскользнуло отвращение и злость. — Кажется, я видела кого-то в тот день у складов, — после паузы сказала она. — Опиши его! — выдохнул Артур. — Он укрылся плащом и опустил на лицо капюшон, но я уверена, что это был высокий худой мужчина в мягкой обуви, потому что шагов почти не было слышно. Из-под плаща выглядывал кусок красной ткани. — Красной… как плащ Камелота? — Нет, другая. Где-то здесь, — она дотронулась до горла, а потом спустилась чуть ниже. — Здесь, как… — У него не было седых волос? — быстро спросил Артур, пока она не предположила нелепое. И страшное. — Ты подозреваешь Гаюса? — Гвен отчаянно помотала головой. — Нет! Я бы узнала. Артур невольно улыбнулся. Гвен всегда рвалась защищать каждого. Милая, добрая Гвен. — Гаюс вне подозрений, — ответил Артур. — Но это может быть Старик — колдун, который сделал яд. — О, — только и сказала Гвен. Затем она коротко обняла Артура со спины и удалилась. Артур оставил Леона и еще нескольких рыцарей в хижине Старика — на случай, если тот вернется. Колдун мог отлучиться за травами или другими ингредиентами для зелий. Гаюс, побывав в доме и изучив книги, настойки и всяческие засушенные пучки, сделал вывод, что Старик — очень сильный маг. Даже то, что он не использовал настоящего имени, служило лишним доказательством — наверняка его искали не так далеко от Камелота. Яды готовить он навострился явно не вчера. Гаюс попросил еще время для изучения книг и зелий, Леон охранял хижину, и Артуру не оставалось ничего иного, как посвятить остаток дня делам государственным. Он принял несколько жалоб от крестьян на нападения разбойников, обещал разобраться с диким зверем, пожиравшим скот и, похоже, имевшим магическое происхождение, распорядился о ежегодном турнире и долго разговаривал на отвлеченные темы с послом из соседнего королевства. Артур старался прощупать его, понять, не шпион ли он, а тот в свою очередь заливался соловьем о своем маленьком, но гордом государстве, которому была необходима военная мощь Камелота и его умелые рыцари. Этот вопрос требовал размышлений, и после трехчасовой беседы Артур с трудом выставил посла за дверь. Глаза слипались. Рядом оказался исполнительный Джордж, проводил Артура до спальни — вновь до той самой, старой, — помог снять доспехи и ушел, на всякий случай оставив на столе ужин. Артур лежал без сна, размышляя о том, что идеальный слуга Джордж гораздо хуже отвратительного слуги Мерлина по одной простой причине — он не Мерлин. Артур тяжело поднялся, добрался до стола, выпил все вино из кувшина и снова лег, едва не придавив собой соломенную куколку, которую прихватил из дома колдуна. В голове немного зашумело. Так похоже на шум листвы в лесу, на тихий плеск озерных вод. У песчаного берега, на котором, заложив руки за голову, лежал Мерлин. Рядом на песке было написано имя «Артур» и три больших вопросительных знака. Чуть поодаль стояло большое ведро, полное воды, рядом второе — пустое. Даже во сне Артур почувствовал, как всколыхнулось что-то глубоко внутри. Мерлин был полностью обнажен и прекрасен в своей уверенности, что за ним никто не наблюдает.

***

У озера послышался всплеск. Мерлин лениво повернул голову, отвлекаясь от своих мыслей. Память не возвращалась, слово, начертанное на песке, так и оставалось просто словом, хоть и вызывающим неопределенные эмоции. Старик сказал, что так бывает — одно-два воспоминания могут всплыть, но не более. И не всегда они будут чем-то важным. Случайные вспышки, мимолетные чувства. Может, этот Артур защитил когда-то Мерина от хулиганов, поэтому... Мерлин пытался убедить себя в этом, поверить Старику, но у него ничего не получалось. Кто-то выругался совсем рядом, затем раздались шаги по мелководью. Мерлин запоздало сообразил, что лежит на песке совершенно голый, а одежда находится на камне в десяти шагах, у кромки леса. Никогда прежде сюда не забредали люди. Никогда. Мерлин спешно перевернулся на живот, выбрав из двух зол меньшее — уж лучше он будет сверкать голой задницей, чем демонстрировать все остальное. Даже если это Старик, обнажаться перед ним не хотелось. Из-за деревьев, растущих у самой воды, показался молодой светловолосый мужчина. Он был задумчив, бледен и казался немного нереальным, словно Мерлин смотрел на него через дымку или мутное стекло. Правильные черты лица, голубые глаза, фигура воина — что-то было в этом знакомое. А еще мужчина был полностью одет, и Мерлин сам не знал, радоваться этому факту или огорчаться (впрочем, эти мысли были уже совсем глупыми). Мужчина прошел еще несколько шагов, прежде чем увидел лежащего на песке Мерлина. Он запнулся, едва не полетел в воду и уставился во все глаза. Мерлин покраснел и покрылся мурашками, подавив желание немедленно закопаться в песок с головой. — Мерлин, — пробормотал мужчина, не решаясь подойти ближе, и вытянул перед собой руку, словно хотел коснуться. — Э-э, да, — ответил Мерлин. — Вы меня знаете? Потому что если это так, то он сможет рассказать. Обо всем. О том, кем был Мерлин, о его жизни, подружках, приятелях, привычках, любимых местах и книгах... Старик отказывался говорить обо всем этом, в трактире никто ничего не знал о нем, там просто не замечали худенького мальчишку. — Ты меня видишь?— удивленно спросил мужчина, будто могло быть по-другому. Или он был колдуном и разрабатывал новые чары невидимости, а теперь расстроился, что ничего не получилось? — Конечно, вижу. Не очень хорошо, да и смотреть неудобно, но… В следующее мгновение мужчина оказался рядом, сгреб Мерлина в охапку и прижал к себе, зарывшись носом в отросшие растрепанные волосы. Мерлин слабо, совсем по-девчоночьи пискнул, по инерции попытался вырваться, но потом понял, что не хочет этого. Самым правильным казалось сейчас сидеть в объятиях незнакомца, обнимать его широкие плечи и чувствовать тепло его тела. — Куда ты пропал, Мерлин? Почему? — Я никуда не пропадал, я... — Мерлин немного отстранился, чтобы посмотреть в его глаза, и понял, что это большая ошибка — утонуть в них оказалось проще простого. — Кто вы? — Мерлин? — непонимающе переспросил незнакомец. — Я ведь нашел тебя. Только не говори, что ты ничего не помнишь. — Ничего, кроме последних трех недель. — Просто так у нас с тобой ничего не получается, — немного разочарованно пробормотал незнакомец. — Но почему ты звал меня? — Но я тебя не звал, — возмутился Мерлин. Мужчина выразительно посмотрел на большую надпись на песке, на одно-единственное имя. — Так ты — Артур! — догадался Мерлин. — Ты мой друг детства? — Да. И нет. Знать не знал тебя в детстве, хотя тот возраст, когда ты пришел в мое королевство, сложно назвать взрослостью. — Расскажи мне, — отчаянно попросил Мерлин. — Я должен знать. И Артур рассказал. Кратко о восьми годах, в течение которых они знали друг друга. О том, что Артур король, а Мерлин его слуга — наиболее приближенный человек и, кажется, друг. Последнее Артур не произнес вслух, но Мерлин понял, почувствовал, что по-иному и быть не могло. Взять хотя бы эти объятия, которые они так и не разорвали. Или лицо Артура, когда он вышел из воды и увидел Мерлина. Неподдельные, искренние эмоции — они не покупаются и не продаются. — А как ты нашел меня? — спросил Мерлин, когда Артур замолчал. Тот открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл обратно. — Я... я не помню, — наконец, сказал он. — Будто это стерлось из памяти. — О, — Мерлин взволнованно выдохнул.— Может, ты искупался в Озере памяти? — В каком таком озере? — Его воды заставляют тебя забыть. Старик сказал, что я упал в него, поэтому утратил память навсегда. — Кто-кто сказал? — Старик... я так и не понял то ли он мой дядя, то ли просто человек, который подобрал меня в детстве. Артур отстранил Мерлина от себя и внимательно посмотрел ему в глаза. Наверное, надеясь увидеть там человека, которого хорошо знал и в котором нуждался. Мерлин попытался ответить тем же, но умом понимал, что видит Артура первый раз в жизни. И сидит в его объятиях совершенно голый, не стесняясь и вообще позабыв обо всем. Осознав свою наготу, Мерлин покраснел до корней волос и постарался прикрыться хотя бы чем-нибудь. Артур усмехнулся, глядя на его забавные ужимки, и сунул в руку красную тряпку, больше похожую на набедренную повязку, очень узкую набедренную повязку. — Это твое, — пояснил Артур, и когда Мерлин покосился сначала на кусок ткани, а потом на свой пах, расхохотался. — Это шейный платок, идиот. И если ты вдруг стесняешься меня, то придется с этим смириться: я отворачиваться не собираюсь. Мерлин фыркнул, рывком поднялся с песка и, стараясь выглядеть как можно естественней и расслабленней, направился к камню с одеждой. Затем быстро оделся и, подумав, повязал шейный платок. С ним действительно было гораздо лучше. Артур, оглядев его с ног до головы, хмыкнул. — Я надеялся, что кроме платка, ты больше ничего не наденешь. Мерлин вновь покраснел и дернул за красную ткань. — Прости, если ты и заслужил лицезреть меня в одном только платке, то я это не помню. Придется постараться и заслужить это снова. — Ты не изменился. Артур обошел его и устроился на камне, глядя на спокойную гладь озера. — Как оно называется? — Среднее. — Мерлин тоже посмотрел на воду, которая даже в солнечный день казалась черной. — И чем оно примечательно? — Ничем. Просто большая яма и вода в ней, даже рыба не водится, и почти нет водорослей. — Но ты в нем купаешься. — Приходится, мне велит... Мерлин осекся на полуслове. Почему Старик заставляет его каждый день купаться в озере, в котором нет ничего живого? Ни от кого другого он не слышал больше названия озер, и теперь понял, что после каждого купания память о прошлом забивалась еще дальше. Вчера он провел в воде меньше положенного часа и вспомнил имя Артура. Сегодня — только переплыл на другой берег, и Артур оказался рядом с ним настоящий, абсолютно точно не чужой. Мерлин вспомнил свои чувства к нему. Помог ли в этом рассказ или дело было в чем-то ином? Солнце, отражаясь от воды, слепило яркими бликами. Мерлин задрал голову, чтобы посмотреть вверх... и едва не свалился с камня. — Боже! — воскликнул он. — Я совсем забыл про работу... — И не вспоминай, — посоветовал Артур, поддерживая Мерлина за руку, чтобы он снова не свалился. — Она у тебя отвратительная. — А есть тоже отвратительно? Без денег мне даже помоев не дадут. — М-м-м... — Артур порылся в висящем на поясе мешочке. — Я дам тебе денег, только прошу, забудь про свою работу. Он вытащил пару монет странного вида. Мерлин уставился на золотой кружок и помотал головой. — Это не деньги. Артур сунул ему горсть монет. — Даже если здесь в ходу другие, это золото, от него никто не откажется. Мерлин не стал спорить, осторожно завернул деньги в грязный носовой платок и привязал к поясу. — А теперь, — Артур широко улыбнулся, — мы должны придумать, как вытащить тебя отсюда и вернуть домой. Мерлин улыбнулся в ответ. Домой... не в старую хижину в лесу, а домой! Он действительно очень хотел этого. Но в следующее мгновение Артур исчез. Просто растворился в воздухе и там, где была его улыбка мгновение назад, теперь струился солнечный свет. Мерлин бросился вперед, надеясь поймать, не дать исчезнуть, но нащупал только пустоту. — Артур, — в отчаянии позвал он. — Артур! Где-то высоко закричала птица. К вечеру Мерлин обошел лес и побывал на шести озерах, но так и не нашел ни следа Артура. Тот появился словно из ниоткуда и снова ушел в никуда. Возвращаться к Старику Мерлин не стал, а заночевал на сухом подлеске между корней огромного дуба. Если, не искупавшись в озере на следующий день, Мерлин начнет вспоминать, то докажет — именно Старик лишил его памяти.