Озёрный край

— Сир! Ваше величество! — Кто-то тряс его за плечо, жестко вцепившись пальцами в кожу. — Вы должны проснуться. Артур перевернулся на спину и нехотя открыл глаза. Ему снился такой чудесный сон, в котором он говорил с Мерлином, обнимал Мерлина, прижимал его к себе, причем совершенно голого. Не удивительно, что его тело отреагировало соответствующим образом. Артур улыбнулся своим мыслям, воспоминаниям из сна, которые были такие яркие, такие настоящие, будто случились где-то на самом деле. Его снова потрясли за плечо. Рядом с кроватью стоял Джордж, склонившись в вежливом поклоне. На его лице застыла гримаса нетерпения. — Что случилось? — спросил Артур. — Ты сдурел будить меня посреди ночи? — Сэр Леон, ваше величество, взял под стражу человека, который отравил наши запасы продовольствия. Артур долгие несколько секунд соображал, о чем болтает слуга, а потом скатился с кровати и начал торопливо натягивать сапоги. Сон отвлек его от событий вчерашнего дня, где он вышел на след отравителя. Решив начать с дел государственных, он надеялся спасти Мерлина… эта мысль заставила его буквально впрыгнуть в сапоги и помчаться в темницы, не особо заботясь, что ворот рубахи сбился на бок, а волосы так и остались растрепанными и примятыми с одного бока после сна. Леон поджидал его у входа с тремя другими рыцарями. Артур поморщился, узнав, что присматривать за Стариком не оставили никого, наорал на Леона, досталось и вернувшимся с обхода стражникам. Старик — колдун, мог выбраться в любой момент, просто посмотрев на решетку и расплавив ее или отбросив к противоположной стене. Но все обошлось. Старый, даже хотелось назвать его древним, пленник сидел в углу камеры и невозмутимо разглядывал своих гостей. — Неважно выглядите, ваше величество, — усмехнулся он, оценив внешний вид Артура. — Как твое имя? — жестко спросил тот. — Называй меня Старик. Свое прежнее имя я давно успел позабыть, — он прищурился, будто слукавил на этих словах, и полез в карман серого балахона, очень напоминающего одежды Гаюса. — Об этом яде говоришь? — спросил он, показывая флакон. — Это не яд вовсе, а целебная настойка. — Которая едва не погубила мое королевство. — У нее строгие противопоказания к применению — нельзя смешивать с едой. — Старик мерзко ухмыльнулся. — Зачем ты это сделал? — Меня наняли. Хорошо заплатили, почему бы и не согласиться. — Кто? — О, это правильный вопрос. Мальчишка. В простых крестьянских одеждах, худой, темноволосый, с большими лопухами вместо ушей. Артур дернулся, словно его ударили, и крепче вцепился в прутья темницы. Под описание подходил лишь один человек, и по иронии судьбы только он не мог оказаться шпионом. — Ты врешь, — прошипел Артур, желая войти в клетку и как следует приложить Старика головой о каменную стену, не заботясь о его возрасте. — Кто тебя нанял? — Я же говорю, мальчишка. Принес деньги и флакон, у меня даже платок сохранился, в который он их завернул. Вот, — Старик выудил откуда-то синий кусок ткани. Шейный платок Мерлина, без сомнения. И если бы этот идиот имел глупость попытаться погубить Артура, то оставлять колдуну свой платок… даже Мерлин сообразил бы так не делать. — Хочешь сказать, что мальчишка заплатил тебе, чтобы ты изготовил яд? — О, — Старик хлопнул в ладоши, будто это была самая забавная часть игры, которая разворачивалась в королевском подземелье. — Мальчик принес мне его, попросив проникнуть на склады и отравить запасы. Он сказал, что так никто его не заподозрит, если в это время он будет, например, прислуживать королю. Бедный маленький слуга, которого никто не заподозрит в предательстве. — Старик рассмеялся каркающим смехом и закашлялся, долго прочищая горло. Артур смотрел на него, как на червяка, вылезшего в дождливую погоду на поверхность. Отвращение, которое он испытывал из-за того, что Старик отравил все запасы еды, не шло ни в какое сравнение с яростью, вызванной предположением, что Мерлин и есть предатель. Камелот выживет, в казне есть деньги, чтобы закупить новых запасов, и вскоре эти неприятности забудутся. Но если Мерлин, его Мерлин, окажется совсем не тем, кем знал его Артур, если все его поведение — это искусная игра, то жизнь просто потеряет свои краски. Эту рану в душе Артура не залечит уже никто. — Ты ведь убил его, Старик. Ты отравил продукты, а Мерлин тебя видел. Ты заколдовал его, и он потерял сознание. А после ты отнес его на болота и утопил. Или превратил его тело в прах, чтобы я никогда его не нашел. Избавился от доверчивого парнишки, и теперь придумываешь сказки о его виновности. — А разве ты не понял, король? Мальчик не просто принес мне яд. Он изготовил его с помощью магии, очень сильной магии, скажу я тебе. Твой Мерлин — могущественный маг. Он когда-нибудь говорил тебе об этом? Артур так сильно сжал пальцы на решетке, что сверху посыпалась пыль. Еще немного, и он выдернул бы прут с корнем. Старик явно рассказал не все, что знал, но Артур больше не мог. Он должен был остыть и собраться с мыслями. Сейчас его единственным желанием было — придушить старика собственными руками, а после разрушить добрую половину подземелья. Артур взбежал по ступенькам вверх, сбил с ног одного из стражников, но даже не обернулся посмотреть, все ли с ним в порядке. Вверх, вверх, как можно выше. К свежему воздуху, обжигающему легкие, к неумолимому ветру, не стихающему ни на миг после исчезновения Мерлина. Артур прислонился лбом к холодным камням и позволил себе расслабиться. Его плечи поникли, одна рука болталась отяжелевшей плетью, из горла вырывались хрипы. Контраст между сном, в котором был Мерлин, самый настоящий Мерлин, несмотря на потерю памяти, и реальностью, где тот мог оказаться предателем, сводил с ума. Артур не был какой-нибудь размазней, он был королем, не имел права на личные привязанности, если они вредят его королевству. А Мерлин, похоже, вредил и еще как, похитили его или сам сбежал — неважно. Сзади хлопнула дверь. Ветер ее захлопнул или… Раздались шаги. Артур усилием воли заставил себя встать прямо и обернуться, почти вежливо, почти тепло, почти любяще улыбаясь Гвен. — Что случилось? — спросила она. В последнее время эта фраза стала ее любимой: с нее Гвен начинала почти каждый их разговор. — Ничего, — ответил Артур. А этим словом он привык отвечать. Ничего, чем он мог бы поделиться со своей женой. — Сплошная ложь, смутные подозрения, не больше. — Что сказал Старик? — Гвен подошла ближе и заглянула его в глаза. — Сказал, что это Мерлин дал ему яд. Что Мерлин маг. Что он и есть предатель. — И ты ему веришь? Артур удивленно посмотрел на нее. — Нет. Гвиневра, это же Мерлин, ты сама знаешь его. Он не мог, он никогда бы не предал меня. Не верь грязным наговорам. Гвен опустила взгляд, облизала губы и взяла Артура за руку, ее мягкие нежные пальцы погладили его ладонь. — Ты сам говоришь, что должен подозревать каждого, — осторожно сказала Гвен. — Мерлин — не каждый, — раздраженно пояснил Артур. — Неужели ты не понимаешь? — Я видела его рядом с нашей казной. — Гвен закусила губу и напряглась, боясь даже взглянуть на Артура. — Я интересовалась, ему никто не разрешал входить туда. Артур помотал головой и, коснувшись подбородка Гвен, заставил ее посмотрел ему в глаза. — Это не Мерлин, — отчеканил он. Но мир, кажется, взбесился, сошел с ума, пока Артур спал. Или Артур потерял свой якорь (язвительный, с нелепыми ушами), и его вынесло в открытое море, где привычные истины и законы обращались в ничто. Ближе к полудню Персиваль нашел Артура в тронном зале и нехотя сообщил, что уже долгое время из казны пропадали деньги, но за последние три месяца их исчезло гораздо больше, чем за пятнадцать лет до этого. Вор не слишком хорошо замел за собой следы. Персиваль поспрашивал, и оказалось, что Мерлина очень часто замечали около комнаты казначея. Если хотя бы на миг допустить, что Мерлин был предателем, то получалось: он запасал себе средства для побега. С такими деньгами он мог попроситься на какой-нибудь торговый корабль и уехать с Британских островов так далеко, как только мог, чтобы Артур никогда не нашел его. Мерлин успел достаточно хорошо изучить короля Камелота, чтобы понять — тот кинет на его поиски все силы. И скрыться от него можно, только хорошо заплатив и уехав на другой конец мира. В этом была логика, вот только… она была абсурдна. — Ищи дальше, — приказал Артур Персивалю. — Попробуй выяснить, когда именно пропадали деньги, может, Мерлин был там совсем в другое время. Персиваль ушел. С высоты трона его рост казался не таким внушительным, а выражение лица — виноватым. Словно это он отвечал за поступки Мерлина или корил себя за то, что вообще раскопал что-то на королевского слугу. Но ниточек, ведущих к виновности Мерлина, становилось все больше и больше. Старик, Гвен, Персиваль — двоим из них Артур доверял безоговорочно. А третий мог и не врать, повторяя, что это Мерлин — маг и предатель. Артур чувствовал, что не в силах сам разобраться в этом, и с абсурдным пучком доказательств отправился к Гаюсу. Тот выслушал молча, качая головой и внимательно глядя куда-то в пыльное высокое окно. Однажды Артур вытащил через него Мерлина прямо на улицу, чтобы посмеяться и позабавиться его обидой, но не рассчитал силу. Мерлин потом долго ходил с больными царапинами на животе и повторял, что еще немного, и он бы лишился довольно важного органа. Артур тогда почти извинился, даже подарил слуге свою мазь от порезов и ссадин и не загружал его в тот день работой. Мерлин, казалось, не понял, что перед ним так извинялись, и дулся еще неделю, став еще язвительнее и специально комом взбивая подушки и плохо заправляя простыни, чтобы ночью сворачивались в жгут. Артур даже уложил его однажды вечером рядом с собой, чтобы тот почувствовал, каково ему. Они так и уснули тогда — рядом, а проснулись в обнимку, крепко переплетясь всеми конечностями. Пожалуй, это было самое лучшее пробуждение Артура за всю его жизнь. — Есть способ проследить след от казны к вору магией? — спросил Артур у Гаюса в завершение своей речи. Он не стал говорить, что всем сердцем верит в невиновность Мерлина. Сейчас ему нужно было думать только головой. — Думаю, найдется. — Гаюс поднялся со своего места и прошел к шкафу с книгами. — Дайте мне несколько часов, ваше величество. — Сколько потребуется, — Артур положил руку ему на плечо. — Пожалуйста, Гаюс… Тот промолчал. Старый лекарь выглядел уставшим, почти изможденным, под глазами залегли глубокие тени, кожа превратилась в сморщенный блеклый пергамент и стала бледнее, чем у Мерлина. Гаюс явно плохо спал, питался кое-как и корпел день и ночь над книгами, готовил какие-то зелья и совершенно забыл о себе. — Тебе нужно поспать, — мягко сказал Артур, заметив, едва ли не впервые, что не ему одному плохо без Мерлина. — Позже, еще не все дела закончены. — Гаюс улыбнулся в ответ. Артур пообещал себе проследить, чтобы Гаюс лег спать. Если тот не может заснуть один в своей каморке, то Артур предоставит старому лекарю лучшие покои в замке. Никто другой не заслужил их так, как Гаюс. Жаль, что тот обязательно откажется от милости короля. Несколько часов на то, чтобы отыскать очередной способ… попытку оправдать Мерлина. За это время можно успеть сделать еще кое-что. На пути к замку Артур свернул в сторону конюшен, прошел к знакомому стойлу и погладил своего коня по гладко вычесанной гриве. Им предстояло небольшое путешествие к северной части города. Артур вскочил в седло и пришпорил коня, пуская его в иноходь. Красный шейный платок Артур нашел сам на третий день после того, как Мерлин пропал. Они тогда с Гвейном и Леоном обыскивали окрестности и подошли почти вплотную к засохшим болотам. Еще до рождения Артура топи пересохли и превратились в обычную низину. Только сохранившийся зеленый цвет почвы и неприятный запах напоминали о бывших болотах. Но когда Гвейн едва не утонул, наступив на твердую, на первый взгляд, землю, стало ясно — топи вернулись. Это был еще один знак, странность, сопутствующая исчезновению Мерлина. А в самом центре новых болот лежал красный шейный платок. Артур, рискуя жизнью, пробрался к нему, прыгая по кочкам, и сумел вынести, даже не искупавшись в вонючей жиже. Но платок так и остался только трофеем и не смог помочь в поисках. Теперь Артур думал, что упустил что-то важное на болотах. Он спешился у кромки леса и торопливо пошел вглубь, забирая влево. Как в первый раз его словно вело за руку чутье, так и в этот он безошибочно вышел точно на то место, где заметил платок. Теперь на маленьком островке ничего не лежало. Хотя Артур надеялся на сапог, рубашку или самого Мерлина, внезапно появившегося там, слабого, изголодавшегося… У края островка воздух странно вибрировал. Артур прищурился, стараясь разглядеть получше, подался вперед, но было слишком далеко. И тогда он решился. Нашел большую палку, встал около первой кочки и осторожно пошел вперед, тщательно выбирая себе дорогу. В тот первый раз ему, наверное, невероятно повезло, да и болота еще не разрослись до нынешних размеров. Теперь надеяться на удачу было по меньшей мере глупо. В какой-то момент сапог соскользнул с гладкой кочки, нога угодила в воду, Артур потерял равновесие и рухнул в болото. Вода попала в рот, вязкая жижа сковывала движения, кочка внезапно оказалась слишком далеко. Артур успел порадоваться, что не надел доспех этим утром, с ним бы он утонул в считанные мгновения. Вибрация воздуха на островке теперь была ближе — словно рябь шла по воде. Или это только чудилось Артуру? Не в силах больше бороться с болотом, он расслабился и позволил жиже затягивать себя все глубже и глубже… Выбраться не получалось, помощи ждать было неоткуда. Исчезновение Артура спишут на успех шпиона, который добьется своего и сядет на трон, если, конечно, предателем был не Мерлин. Артур усмехнулся. Да, рядом не было Мерлина, чтобы снова спасти его. Первая же опасность, и король Камелота погибает без своего слуги…

***

Когда вода достигла подбородка, Артур опомнился. Что бы ни случилось, кто бы его ни предал, он не имел права безвольно позволить себе умереть, словно смирившись с этим, струсив, сдавшись. Король принадлежит прежде всего не самому себе, а королевству. Людям, которых он поклялся защищать. Артур вдохнул поглубже и закричал во все легкие. С ближайшего дерева сорвалась одинокая птица, эхо разнеслось по лесу и заглохло где-то далеко. Артур дернулся, вытаскивая из воды одну руку и стараясь дотянуться до кочки. Ему не хватало всего пары дюймов. Артур взревел, резко дернулся вперед, но пальцы соскользнули со склизкой поверхности. Жижа уже заливалась в уши, и дышать можно было, только запрокинув голову. Артур зажмурился, представив перед внутренним взором лица родных людей. Своих рыцарей, Гвиневры, Гаюса... Мерлина. Последний образ был ярче и сильнее всех остальных. Мерлин улыбался и отрицательно качал головой, будто запрещая Артуру умирать. Последний глубокий вдох, и жижа с чавканьем сошлась над головой. Наружу осталась торчать только рука с растопыренными пальцами... И вдруг за нее кто-то схватился. Потянул изо всей силы, сквозь толщу воды была слышна ругань и взволнованные крики. Артура вытянули на поверхность, с трудом затащили на кочку и похлопали по щекам, приводя в сознание. — Он дышит? — спросил кто-то, голос был определенно знакомым. — Да. Но успел наглотаться воды. Ну же, Артур, ради Камелота, ради нас всех. — Ради Мерлина. — Точно! Ради Мерлина, ну же, Артур. Легкие обожгло огнем. Артур согнулся пополам, из рта полилась болотная вода — отвратительная на вкус, безжалостно раздирающая горло. Потом еще и еще… пока не стало легче, и туман из головы не исчез. Артур огляделся: рядом с ним стояли мокрый Гвейн, весь взъерошенный и в зеленой тине, и бледный взволнованный Леон. — Спасибо, — с трудом выдавил из себя Артур. — Кажется, он пришел в себя, — сообщил Гвейн Леону. — Ну, величество, напугал ты нас здорово. — Как вы меня нашли? — Отправились за тобой, когда конюх прибежал ко мне и сообщил, что ты намерен наделать глупостей. — Вы шпионили за своим королем! — возмутился Артур, но, скорее, для проформы, ведь эти двое спасли ему жизнь. — И не зря, — упрямо заявил Гвейн. — Зачем ты вернулся сюда? — Хотел кое-что проверить, но оступился и упал. Артур обернулся в сторону островка. Там больше не было никакого колебания воздуха, никаких нереальных колдовских штучек, которые, вполне возможно, Артуру только привиделись. Иногда ему казалось, что он не спит по ночам, а просто лежит на кровати и выдумывает для себя мир, где Мерлин рядом. Это вполне объяснило бы его глупую попытку пройти в одиночку через болота. И многие другие поступки тоже. Эта болезненная зависимость от Мерлина начинала немного пугать. Но ровно до того момента, как Артур вновь видел его во сне, там все было просто и легко — правильно. Вернувшись в замок, Артур направился в свои покои, коротко приказав Джорджу приготовить ванну. Нужно было переодеться, избавиться от болотного запаха и хорошенько подумать. Оставшись в одиночестве, Артур провел рукой по каменной кладке в коридоре замка, подошел к окну, выглянул во двор, по которому сновали слуги и рыцари. Была видна и часть города: белые стены словно светились изнутри, впитывая в себя солнечный свет; ветер трепал флаги, и они бодро хлопали, будто взялись сочинять новый марш. Артур улыбнулся своему королевству и прикрыл глаза, простояв так до прихода слуг с бадьями воды. Купание не продлилось долго, потому что Гаюс, вежливо постучав, сообщил, что нашел нужное заклинание. Возле комнаты, где хранилось золото и сокровища Камелота, всегда стояла стража. Теперь там толпилось человек пять — Артур пришел во время смены караула. Гаюс ждал у двери, держа в руках стеклянный пузырек и клочок бумаги. — Что ты собираешь делать? — спросил Артур, с сомнением глядя на нехитрые предметы. — Колдовать, — невозмутимо пояснил Гаюс. — Персиваль предоставил мне полный список тех, кому разрешено бывать в этой комнате. Их всего пять человек, поэтому было несложно сложить их образы для себя. С помощью этого зелья и заклинания, — Гаюс показал на раскрытой ладони колбочку и клочок бумаги, — я найду тех, кто побывал здесь без разрешения. Надеюсь, среди них окажется наш вор. Стражники открыли дверь, впуская Артура и Гаюса внутрь. На первый взгляд, в комнатке ничего не изменилось, но Артур редко бывал здесь и почти не помнил, какой высоты была та или иная горка монет или драгоценных камней и сколько золотых безделушек лежало в ларце у стены. Гаюс разбрызгал жидкость вокруг себя, отбросил колбу и нараспев прочитал заклинание. Артур вслушивался в тягучие звуки, от которых, казалось, даже стены подрагивали, и пропустил момент, когда по полу комнаты протянулась эфемерная золотая нить. Она начиналась из сундука с драгоценностями, выбегала в коридор и сворачивала за угол. — Готово, — сказал Гаюс. — Нам остается только пойти по следу, он приведет нас к украденному. Нить петляла по коридорам, уверенно стремясь к выходу из замка, затем запуталась во внутреннем дворике и… свернула обратно к комнатам прислуги. Наконец, остановилась около одной из дверей. Артур с нетерпением оторвал от нити взгляд и огляделся. Он стоял на знакомом месте, которое посещал уже множество раз. Сначала приходил сюда за лечением от ран, а после — чтобы найти своего непутевого слугу. Артур нахмурился и толкнул дверь, уже зная, что увидит. Нить тянулась через всю каморку Гаюса к маленькой комнатке, принадлежащей Мерлину, и заканчивалась где-то под его кроватью. — Что там? — сухо спросил Артур. Гаюс не нашелся с ответом — словно не потому, что не знал, а потому, что не смог подобрать правильных слов, чтобы объяснить. Артур рывком отодвинул кровать, ощупал доски на полу, одна из них поддалась, открывая небольшую полость. Там, аккуратно завернутые в очередной шейный платок (сколько же их у Мерлина?!), лежали драгоценные камни, золотые украшения и горсть монет. А рядом с ними поместилась большая книга. Не нужно было быть знатоком, чтобы понять — это была книга о магии. — Так это правда, — выдохнул Артур. — Мерлин — вор и предатель, и он не исчез, а просто сбежал, пока я не поймал его. Артур пнул кровать, подломив одну из тонких ножек, и закрыл лицо руками. Его оболванили. Самое время терять веру в людей и избавляться от привязанностей, потому что вот оно, лишнее доказательство — предать может любой, но так больно может сделать только действительно близкий человек. Остаток дня превратился в череду долгих часов, безликих людей и неотложных королевских обязанностей. Внешне Артур был зол, молчалив и сдержан, внутри же него образовалось болото — мутное, булькающее, отвратительно пахнущее, затягивающее в себя все. Все, что было когда-то его довольно счастливой жизнью. Несколько раз он пытался уснуть, чтобы вновь увидеть Мерлина и потребовать у него ответа хотя бы во сне. Но ничего не получалось. Голова была переполнена. Артур так и не решился объявить рыцарям, что если Мерлин все-таки найдется, его следует незамедлительно схватить и отвести в темницу. Чтобы потом казнить. Несколько раз рядом с Артуром оказывалась Гвен. Она хотела поговорить, допытывалась, что произошло, но Артур молчал. Он не мог откровенно поговорить с ней, ни с кем не мог. Артур навестил Старика в темнице и вновь и вновь заставлял его пересказывать, как Мерлин пришел к нему, заплатил и отдал десяток флаконов с ядом. Спрашивал о его поведении, о словах и жестах, стараясь доказать себе, что это был вовсе не Мерлин. Сон пришел, когда Артур, вновь нагулявшись по городу, рухнул на кровать и повертел в руках соломенную куклу из дома Старика. С шеи куклы куда-то пропал красный платок… будто это его Артур сам подарил тому Мерлину, из сна.

***

После ночевки на земле у Мерлина ломило все тело и ныл локоть. Должно быть, он ударился о корень дерева, когда ворочался во сне. Солнце стояло уже высоко, отмечая середину дня. Хотелось есть, но Мерлин загнал эти мысли подальше — у него были странные деньги, которые дал ему Артур, но не было возможности купить на них хоть что-нибудь. Как выйти к дороге, Мерлин не знал. В лесу он набрел на поляну и нашел несколько ягод, которые жадно засунул себе в рот и с наслаждением жевал, глотая кисловатый вкусный сок. Память к нему пока что не вернулась. И человек, которого он ждал и постоянно высматривал между веток деревьев, не вернулся тоже. — Артур, — на пробу позвал Мерлин. — Артур! Ответом ему был всплеск рыбы в озере неподалеку. Ее там водилась тысяча, а то и больше – большой, глупой, съедобной рыбы. Мерлин расплылся в довольной улыбке. Соорудить небольшую сеть не составило труда, хотя рыбу можно было бы поймать и голыми руками. Из всего улова Мерлин выбрал знакомую, с плоским лбом и мелкой чешуей, рыбину, которую точно уже ловил и ел когда-то, наскоро обработал ее и разжег костер, яростно колотя одним камнем об другой. Способ был сомнительным, но в какой-то момент пробежала золотая искра, и огонь весело запылал на сухом хворосте. Оставалось дождаться, когда созреют угли, и можно будет готовить обед. Но стоило положить обмазанную глиной рыбу в костер, как что-то хлопнуло, воздух завибрировал и, едва не угодив в костер, перед Мерлином появился Артур. — Привет, — улыбнулся Мерлин, пытаясь не показать затопившей его радости, и кивнул на место рядом с собой. — Садись. Наверное, его новый знакомый из прошлого так и должен был появляться — внезапно, как будто по волшебству. Впрочем, так оно и было. Артур и не думал отвечать. Он хмуро разглядывал Мерлина, а потом скривился, словно от отвращения. — Как ты поймал рыбу и разжег костер? — требовательно спросил он. — Поставил сеть и высек искру камнями. А почему ты спрашиваешь? — Мерлин пошевелил палкой угли. — Ты наколдовал их, ведь так? — Артур зло прищурился. — Ты маг. Мерлин вскинул голову и посмотрел на него, щурясь от солнца. Свет образовал ореол вокруг головы Артура, делая его величественнее и нереальнее. И еще красивее. В самую первую встречу Мерлин заметил особую красоту своего старого друга, которая была во всем — в правильных чертах лица, в светлых волосах, в тренированном теле, в мягком голосе и глубоких голубых глазах, в которых затаилась печаль. Мерлин мог бы вечно любоваться Артуром, если бы тот только позволил. Наверное, он был отличным королем, и его люди гордились им. — Ну, если ты так говоришь, — протянул Мерлин, — значит, маг. Артур в два прыжка оказался рядом с ним и схватил за грудки, рывком поднимая на ноги. Теперь помимо печали в его глазах была такая ярость, что Мерлин поежился и попытался вырваться. — Ты маг и предатель, — прошипел Артур, встряхивая его, как тряпичную куклу. — Все это время ты лгал мне, а потом сбежал, обокрав мою казну. — О, — сказал Мерлин. Таких подробностей он о себе не знал, да и не мог. Слишком неприятно они звучали, отвратительно, Мерлин бы никогда так не поступил. И точно не с этим человеком, не с Артуром. — Прости, — холодно отчеканил он. — Я этого не помню. Но даже это не мешает мне утверждать, что я этого не делал. Близость Артура пьянила, и даже исходящие от него волны ненависти не могли ничего с этим поделать. — Я так верил тебе. Слышишь? Я. Верил. Тебе. — А я — тебе, и это не изменилось. Не понимаю, Артур, что на тебя нашло. Ты хоть и задница, но раньше часто думал головой. Артур вздрогнул и посмотрел на него внимательно. Отметил что-то для себя, протянул руку и провел пальцем по лицу Мерлина, больно надавливая на кожу, а потом привлек ближе и прислонился лбом к его лбу. — Почему я не могу забрать с собой тебя? Того, кто не предавал. Или просто не помнит этого. — Забери, — разрешил Мерлин. Его нос почти касался носа Артура, а руки сами по себе легли на его спину, обнимая. Он редко позволял себе такое раньше, да и те объятия были быстрыми, мимолетными, хоть и крепкими. И Артур бы не согласился на большее, но теперь… что-то изменилось. Он словно отпустил себя и позволил небольшую слабость. Артур горько усмехнулся. — Мне так тебя не хватает, — признался он. — Я даже думаю, что если ты объявишься в Камелоте завтра или через неделю, я прощу тебе все. Магию, ложь, воровство, предательство. — И поступишь ужасно глупо, — возразил Мерлин. — Ведь это буду не я, а какое-то чудовище, принявшее мое обличие. Артур вздрогнул, застыл, потом отстранился. Его поразила какая-то догадка, которая, должно быть, меняла все. Глядя Мерлину в глаза, он быстро заговорил: — Принял твое обличие… Все ниточки вели к тебе, Мерлин. Тебя видело столько людей, к тебе привел магический след, ты очень вовремя исчез. Но почему-то не взял украденное, хотя явно не собирался возвращаться в Камелот. И не довел до конца дело с ядом, ты позволил сделать так, чтобы тебя очень быстро по нему нашли. Гаюс изучил зелье и сказал, что его можно легко изготовить из тех трав, что хранятся у него. Более того, он признался, что некоторые из них пропали. Слишком просто и очевидно. Это значит, что либо ты невероятно глуп, Мерлин, что, кстати, не исключено, либо кто-то подставил тебя. — Надеюсь, ты не арестовал Гаюса за то, что он помогал мне? — невпопад спросил Мерлин и вытаращил глаза. Он вспомнил… начал вспоминать, точно! Гаюс — это не просто имя, это еще один важный человек в его жизни — кто-то, кто был ему отцом. — Нет, — отмахнулся Артур и нетерпеливо встряхнул Мерлина за плечи. — Знаешь, что это значит? — Что ты наконец-то научился думать? — Что ты не предатель, идиот. — Артур улыбнулся и обнял его так крепко, что, казалось, затрещали ребра. — Ты всегда меня лапаешь? — возмутился Мерлин, даже не думая освобождаться. — Тебе не нравится? Я твой король и могу делать с тобой все… — Нравится, — поспешил заверить его Мерлин. — Очень. В костре громко треснула ветка, и Мерлину пришлось отстраниться, чтобы проверить рыбу и помешать угли. В объятиях Артура было здорово. Но именно из-за этой близости Артур услышал отчаянное завывание желудка Мерлина и заставил того дожарить рыбу. Которая, к слову, получилась очень вкусной. — У тебя же был дом, — припомнил Артур, когда Мерлин, сытый и довольный, сел к нему поближе, не решаясь дотронуться, но отчаянно этого желая. — Я не пошел туда, — Мерлин нахмурился. — Старик — человек, у которого я жил и который лишил меня памяти, — он заставлял меня каждый день купаться в озере, и теперь я думаю, что это было то самое Озеро Памяти. Или еще какое-то, которое не дает вспоминать. — Ты назвал его Стариком? — Артур прищурился. — Высокий, седой, очень старый, с маленькими мутными глазками? — Да, откуда ты его… — Мерлин, как ты попал сюда? Не вспомнил? — Нет. Но мне кажется, это случилось недели три назад, не больше. — Если бы это был не сон, — протянул Артур, — если бы… То это бы многое объяснило. Например, куда делся ты. Гаюс говорит, что ты либо очень далеко, либо вообще не в нашем мире. — Честно говоря, это не очень-то похоже на наш мир. — Мерлин задумчиво огляделся. Озера и лес. Озерный край, как называл его старик. Одинокий трактир, в котором неизвестно откуда брались посетители, ведь по дорогам здесь никто никогда не ездил. Эта работа была словно бы только для того, чтобы занять Мерлина на весь день, чтобы он не вернулся случайно в хижину в неподходящее время. Чем занимался Старик? Был ли вообще в хижине или… — Это потому что я сплю, — мягко пояснил Артур, прерывая его мысли. — Мне и не такое снилось. — Но я-то не сплю, — возразил Мерлин. — Как тебе доказать, что все вокруг реально? Артур тепло улыбнулся и притянул его к себе. — Сейчас я докажу, что все происходящее лишь сон. Наяву я бы никогда этого не сделал. И он поцеловал Мерлина. Сначала легко, просто касаясь губами его рта, а потом, когда Мерлин, всхлипнув, прижался к нему и начал отвечать, уже более настойчиво и откровенно. Это происходило, — неважно, во сне или в реальном мире, — но казалось, будто время остановилось, замерло, чтобы образовать вечность только для них двоих. Мерлин, с трудом оторвавшись от губ Артура, переключился на его шею, с которой делал что-то невероятное — целовал, покусывал, посасывал кожу и зализывал языком, легко касался пальцами, желая привязать его к себе еще крепче, чем раньше. И шептал при этом имя Артура, как мантру, как заклинание, прося его не исчезать или просто взять с собой и никогда больше не оставлять в незнакомом мире одного. А потом они долго лежали на траве, помогая Мерлину вспоминать, перечисляя все походы и отчаянные вылазки, когда они могли точно так же наслаждаться объятиями друг друга, вместо того, чтобы спать по разные стороны костра. Мерлин почти уснул, но обнимающие его руки исчезли, и остался только ночной холод и одиночество. Артур все повторял, что спит и все вокруг нереально, но Мерлин не верил ему. Ведь это Артур появлялся и исчезал, словно сновидение, а мир оставался. Мир, в который каким-то образом проникал Старик. Наверняка где-то есть проход, портал. Не только сны, а что-то более реальное, что-то магическое. Мерлин должен был найти «дверь», обязательно! Нужно только вернуться в хижину и обыскать там все, а если понадобится, то и прочесать все окрестные леса. Теперь, когда Мерлин вспомнил, кто такой Артур, вспомнил свою настоящую жизнь, находиться в Озерном краю, который раньше казался ему умиротворяющем и волшебным, стало невыносимо.