Время нарушить запреты

Резиденция Майклсонов Майкл любил своих детей. Он воспитывал их в строгости, не раз проявляя жестокость, чтобы они были сильными: по-другому в их мире было не выжить. Единственным исключением был Хенрик. Никто не мог быть строгим с этим ребенком, все проявляли к нему мягкость и снисходительность, даже Майкл. Как показала история, напрасно. Элайджа и Ребекка были его любимчиками. Ни тихий, послушный Финн, вечно ходящий по пятам за матерью, ни выродок Никлаус, от которого были одни неприятности, ни проказливый сорвиголова – Кол, ни добрый, отзывчивый Хенрик. Стоя напротив своего старшего сына, Майкл испытывал отцовскую гордость. Элайджа был сильным, умным, безжалостным, со стойкими принципами – защитник семьи. Любой отец был бы рад иметь такого сына. Он возлагал на него большие надежды. Единственное, чего Майкл не мог принять, так это слепой верности Элайджи по отношению к Никлаусу… Никлаус – ублюдок, лишивший Майкла всего. Майклсон всегда чувствовал, что Никлаус не такой, как другие его дети, подсознательно желая мальчишке смерти, но Эстер защищала его. И чем мальчишка ей отплатил? Он вырвал сердце своей матери. - Отец, - склонил голову в приветствии Элайджа. Майкл видит: в поведении сына нет ни капли уважения, просто манеры Элайджи Майклсона всегда безупречны, особенно когда он чего-то хочет. А в том, что сын вызвал его не для ностальгии, Майкл не сомневался. - Сын. Элайджа улыбнулся уголком губ. Одно слово, за которым скрыто многое. Слово, значащее больше пламенной речи, ведь ворошит давно похороненные воспоминания. - В последний раз ты назвал меня сыном в Новом Орлеане перед тем, как предложил предать брата, - тон Элайджи не выражает ничего: ни ненависти, ни осуждения, ни упрека. – Ничем хорошим это не закончилось. - Я дал тебе шанс. Как дал его Ребекке, - Майкл почувствовал, как ненависть, с которой он жил тысячу лет, вновь начала поглощать его. – Но вы предпочли ублюдка, уничтожившего нашу семью, родному отцу! Ты бросил мне вызов ради него! - Я защищал свою семью, как ты и учил меня, - возразил Элайджа. - Я – твой отец! - Больше нет, - спокойно ответил Элайджа. Он сказал то, что думал. Не для того, чтобы задеть Майкла, хотя знал, что его слова причинят боль, просто пришло время быть честными друг с другом. К тому же, Элайджа никогда не умел врать Майклу - никто из них не умел. Отец видел их насквозь, жестоко карая за любой признак неповиновения или попытку обмануть. - Ты позвал меня для ссоры, Элайджа? - Нет. Мне нужно, чтобы ты обезвредил Эстер, - просто ответил Элайджа. – Она мешает моим планам. И насколько я помню, ты единственный, кто способен заставить ее что-либо сделать против воли. - Ха-ха, - Майкл тихо рассмеялся, смотря на невозмутимого сына. – Ты не шутишь? – удивился он: такой наглости от Элайджи Майкл не ожидал. - Будем откровенны друг с другом. Ты всегда винил Никлауса, но это Эстер была той, кто предал твое доверие, - внимательно посмотрел на Майкла Элайджа: ему нужна была его помощь, чтобы вытащить Клауса и Ребекку, – нарушила брачные клятвы. Смех Майкла оборвался так же неожиданно, как и начался. Он не мог не признать, что в словах Элайджи была правда, но винить Никлауса было проще. Ведь если он сосредоточится на Эстер, придется признать, что в измене жены есть и его вина. Его вера в нее была абсолютна, любовь к ней безгранична. - Не пытайся манипулировать мной, - предупредил он сына. – Я рад, что отродье, которое я приютил, наконец-то мертво. И уж точно я не помогу тебе воскресить его. - Никлаус не единственный, кого я хочу вернуть. Колу и Ребекке не место на другой стороне, - зашел с другой стороны Элайджа. – Или их ты ненавидишь так же, как Никлауса? – с любопытством спросил он. Майклсон с самого начала знал, что убедить Майкла помочь будет непросто. - Они так же, как и ты, отреклись от меня ради монстра, которого вы упрямо продолжаете звать своим братом, - пройдясь по кругу, Майкл осмотрелся по сторонам. - Они возненавидели тебя, потому что ты преследовал нас веками, гоня, словно диких животных, - напомнил Элайджа, – не позволяя найти дом, уничтожая все, что мы создавали, убивая всех, кто был нам дорог. - Вам просто нужно было отдать его мне, - вздохнул Майкл, признавая правоту сына. - Он – часть семьи. - Я дал ему шанс! – вспылил Майкл. – Даже когда узнал, что он не мой, в ночь его превращения, - Майкл отвел глаза. – Я лишь убедил Эстер подавить зверя внутри него, и чем он отплатил?! Настроил моих собственных детей против меня! - Никлаус убил Эстер в порыве ярости, - Элайджа устал от этого разговора. – Дальнейшие его действия были продиктованы страхом остаться одному. Ты же руководствовался холодным расчетом. Причинял нам боль сознательно. - Это ничего не меняет. Они предпочли его, пусть он и вытаскивает их, - жестко сказал Майкл. – Я жалею, что убедил Эстер обратить вас. Их разговор напомнил Элайдже битву на мечах. Они ходят по кругу, не сводя друг с друга глаз, присматриваясь и оценивая. Делают пробные выпады, не для того чтобы ранить или убить, для того чтобы найти уязвимое место, а затем нанести последний сокрушительный удар, после которого соперник уже не поднимется. Элайджа понял, что ему придется использовать свой козырь. Он этого не хотел, Бог свидетель. В конце концов, Майкл был его отцом, когда-то Элайджа любил и уважал ег, поэтому не хотел разрушать иллюзию отца о причине ненависти к нему младших. Майкл Майклсон был сильным, готовым на все ради достижения своих целей. Но у него был своеобразный кодекс чести, очень извращенный и непонятный. На нем Элайджа и собирался сыграть. Элайджа Майклсон был готов пойти по головам ради победы, даже если одна из них принадлежит его отцу. - Ты поможешь мне, - уверенно сказал Элайджа (больше никаких послаблений). - Зачем мне это? – насмешливо спросил Майкл. - Ты должен мне. Я спас твою жизнь однажды и сохранял ее на протяжении тысячи лет. - О чем ты говоришь? – впервые с начала разговора Майкл почувствовал себя растерянно. – Это я пощадил тебя в Новом Орлеане! Позволил сбежать, поджав хвост после проигрыша! – кричал Майкл, не в силах побороть гнев. Элайджа улыбнулся. Пустая, ничего не значащая улыбка, которой боялись те, кому удалось выжить, увидев ее хотя бы раз. С такой улыбкой демон мог бы прийти собирать долги. - В первый раз я спас тебя в тот день, когда ты едва не забил Никлауса до смерти, - Майкл непонимающе посмотрел на Элайджу, он хорошо помнил тот день: никакой угрозы для его жизни не было. – Это произошло ночью - ты крепко спал после выпитого вина и не почувствовал приближение Ребекки. Увидь ты ее со стороны, то гордился бы. Кинжал в ее руке не дрогнул, когда она занесла его над твоим черствым сердцем. Ребекка убила бы тебя одним ударом, не останови ее я. Элайджа замолчал, давая Майклу время осознать его слова. Такому гордому человеку, как Майкл, было тяжело признать, что он обязан жизнью тому, кого считает слабее себя. К тому же, сама мысль, что его любимая дочь пыталась убить его, нанесла серьезный удар по его эго. - Ребекка сделала это ради него, Никлауса! – сделал неверные выводы из слов сына Майклсон. – Если бы не этот звереныш, наша семья была бы счастлива! - Ребекка делала то, чему ты ее учил: защищала свою семью, - стоял на своем Элайджа. – И смею тебя заверить, если бы не мое вмешательство, ей бы это удалось. Майклу трудно было в это поверить. Его добрая, светлая девочка не стала бы… или стала? Закрыв глаза, он вспомнил тот далекий день. Flashback Тысячу лет назад Воздух в ангаре был наэлектризован после дождя. Запах свежескошенного сена и металлический аромат крови пропитали воздух. На коленях посреди ангара стоял молодой светловолосый парень. Его спину украшали кровавые борозды, не оставившие живого места. Майкл вытер рукой пот со лба. Он избивал этого негодного мальчишку уже несколько часов. Он не мог вспомнить причины. За любой даже самый мелкий проступок Никлауса Майкл жестоко наказывал сына. Временами одного взгляда на сына хватало, чтобы кинутся на него. Занеся руку с плеткой, Майкл вновь ударил Никлауса. - Отец! Умоляю, прекрати! – Никлаус шепчет, голос давно уже сорван от криков боли. – За что? – каждый раз спрашивал он. Мольбы мальчишки лишь увеличивают ярость, и Майкл продолжает остервенело избивать Никлауса. Он считает его слабым и никчемным. Майклсон часто задается вопросом, как это отродье могло породить его семя. - Отец, остановись! – в амбар вбегает Элайджа и хватает Майкла за руку, мешая нанести удар. – Ты убьешь его! - Не вздумай мешать мне, Элайджа! – Майкл в ярости отталкивает старшего сына. – Иначе окажешься на его месте! – предупреждает он. В глазах Элайджи видны сомнения: он уважает и боится отца, но брату нужна его помощь. Он не знает, как быть. Вдруг из-за его вмешательства отец сильнее разозлится на Никлауса? К счастью или нет, Элайдже не пришлось делать выбор. К ним присоединилась Ребекка. Держа обеими руками огромный меч отца, становясь между Майклом и Никлаусом. По ее щекам стекают слезы, в синих глазах, смотрящих на отца, океан ненависти и призрения. - Если ты прикоснешься к нему еще раз, я убью тебя! – кричит она. Майкл не веря смотрит на дочь. Ему не составит труда выбить меч из хрупких рук и указать девчонке ее место. Его поразил сам факт того, что дети осмелились открыто восстать против него. Отобрав меч, он ушел, оставив Ребекку и Элайджу позаботиться о брате. Но взгляд полных ненависти синих глаз преследовал его еще долго. Конец Flashback Майкл вернулся в настоящее и посмотрел на терпеливо ожидающего сына. Элайджа склонил голову, с любопытством наблюдая за его реакцией. - Когда был второй? – Майкл не произнес вслух, что он поверил, за него это сделали глаза. - Это было в середине тринадцатого столетия. Ты преследовал нас по всей Европе, уничтожая все на своем пути, - голос Элайджи не выдавал эмоций, словно не он убегал на протяжении столетий, жил с постоянной оглядкой назад. – Думаю, не стоит вдаваться в подробности. Ведь не за кроткий нрав тебя прозвали Разрушителем? – улыбаясь, пошутил Элайджа. - Ближе к делу, - слегка поморщился Майкл. Он не любил вспоминать те времена. Да, он уничтожил пол Европы и отнял миллионы жизней. Но если бы это помогло добраться до Никлауса, Майкл уничтожил бы весь континент. - Как пожелаешь, - покладисто согласился Элайджа. – Никлаус, Ребекка и Кол были весьма огорчены твоей настойчивостью, они хотели заманить тебя в ловушку и вогнать кинжал в сердце. Поодиночке ты одолеешь любого из нас, но вместе мы могли разорвать тебя на части. Майкл согласно склонил голову. Это имело смысл. Он думал, они бежали из-за страха. Несомненно, вначале так и было, но постепенно год за годом, проведенными вдали от него, страх начал уменьшаться, в то время как ненависть за причиненную боль росла. - Я попросил их не трогать тебя, - развел руками Элайджа. – Ради меня. И они согласились. Все, кроме Кола. Никлаусу пришлось заколоть его, чтобы переправить в Америку. - Сложно поверить, что Никлаус пошел на это, - прищурился Майкл. – Учитывая, что он все же убил меня. - Ты загнал его в угол, - пожал плечами Элайджа. – Он спасал свою жизнь. Поверь на слово, если бы на тебя охотился Никлаус Майклсон, ты был бы уже мертв. В этом и заключается разница между тобой и им: он сумел побороть свою ненависть ради семьи. Майкл обдумывал его слова. Старуха за пределами круга начала читать заклинания над каким-то мальчишкой. Рядом с ним на полу лежало тело его сына. Кол. Flashback Тысячу лет назад - Я хочу пойти с тобой на охоту, папа, - маленький темноволосый мальчик бежит следом за высоким мужчиной. – Я буду охотником, как ты. Мужчина останавливается, подождав пока сын догонит его, он грубым непривычным жестом взъерошил волосы мальчика. - Ты должен остаться дома, Кол, - маленький Кол сердито смотрит на отца, всем своим видом показывая, что недоволен. – У меня для тебя важное задание: охраняй мать и сестру. Справишься? Кивнув, Кол счастливо улыбнулся и побежал домой. Конец Flashback Таких воспоминаний у Майкла были сотни о каждом из его детей. Даже Никлаусе. - Что я получу за помощь? – спросил он Элайджу. – Ты оживишь меня? - Нет, - Элайджа не колебался с ответом. – Ведьма вернет Кола, на большее у нее не хватит сил. - Как же ты вернешь остальных? И почему Финна нет в твоем списке? - Финн не сумел справиться с жизнью вампира, он выбрал смерть. Все, что я могу, это уважать его выбор, - проигнорировав первый вопрос, ответил Первородный. - Значит, это прощание, - Майкл не спрашивал, а констатировал факт. - Это лучшее расставание из тех, что у нас были, - улыбнулся Элайджа. – Весьма закономерно, что оно последнее. - Ты никогда не простишь мне превращение? – спросил Майкл перед уходом - он знал, что в ту ночь совершил самую большую ошибку в своей жизни. - Я научился жить, принимая то, кем стал. Элайджа вытащил меч – Майкл исчез, не сводя с него глаз. Важный шаг по возвращению его семьи осуществлен. Выйдя из круга, он подошел к телу брата. Тело Кола начало исцеляться, чем лучше становилось Колу, тем тяжелее становилось дыхание Джереми Гилберта. Татуировки на теле охотника проявились, фрау Пэшь сцепила руки Кола и Джереми. Татуировки словно ожили и переползли на тело Первородного. Последние слова заклинания были прочитаны, Гилберт забылся тревожным сном, тело Кола полностью исцелилось. Два черных, словно ночь, глаза распахнулись, смотря на мир… Другая Сторона Майкл переместился на ту сторону. На душе было спокойно впервые за тысячу лет. Он, наконец, признал очевидное: у него больше нет детей, он сам проткнул их сердца своим мечом. Теперь же ему предстоит битва с единственной женщиной, которую он любил, которой простил измену и многое другое. Но он сделает это. Майкл победит Эстер ради памяти о маленьких детях, бегающих по поляне друг за другом с счастливыми улыбками на лице. Ради детей, чьи жизни они с Эстер разрушили из-за своего эго. Ведь Майкл всегда любил своих детей.