Вместе навеки

«Для меня ты больше не существуешь». Тяжело слышать такие слова от того, кто невероятно тебе дорог. И не важно, вампир ты или человек, и какие между вами отношения — всё это уходит на задний план, оставляя наедине вас с чувствами, эмоциями, переживаниями. В такие моменты как никогда важна поддержка близких, и, поверьте мне, вы — счастливчик, если таковые люди имеются в вашем окружении. Мне повезло гораздо меньше: я была одна, растерянная и окончательно запутавшаяся во всём. Уповать на мою мудрость, накопленную веками, не приходилось — её просто-напросто не было. Я часто совершала ошибки, но редко училась на них. Впрочем, так можно сказать практически о каждом члене нашей семьи, если её можно назвать таковой. Невеселая усмешка скривила мои губы. Семья… Что это вообще такое? Знает ли кто-то из нас, что означает это слово? Ребекка? Элайджа? Или Клаус? Когда возникает серьезная угроза, мы готовы на время забыть о своих разногласиях, но не доверяем друг другу до конца — в этом я сегодня в очередной раз убедилась. Это сотрудничество бывает весьма плодотворным, но оно не похоже на любящую, заботливую семью. За столько лет мы отдалились друг от друга, потому что в какой-то момент забыли о том, с чего всё начиналось. Как любили друг друга, как старались держаться вместе. А что имеем сейчас? Я всегда стремилась удержать всех вместе, но делать это в одиночку очень сложно; Майклсоны лишь изредка проявляли инициативу. Но сегодня я совершила ошибку и разрушила всё собственными руками. Не нужно было срываться и говорить правду Элайдже. Не стоило начинать тот разговор с Колом в лесу. И тогда… Тогда бы всё сейчас было бы иначе. Но хватит — пора решать проблемы; семейные подождут, ведь на кону стоит будущее. И если хочу быть в нём уверена, то стоит взять себя в руки и вспомнить о том, кто я. Меня назвали в честь бога-громовержца*, посчитав гром в небе в день моего рождения хорошим знаком; я — Первородный вампир, сильнейшие существо, которому опасно бросать вызов. Я оправдаю своё имя и свою сущность, и ведьме останется только молить о пощаде, которой ей не видать. С уверенной улыбкой и гордо поднятой головой, я двинулась прямо по улице, намереваясь как можно скорее вернуться в Мистик Фоллс, но вскоре пришлось немного изменить мои планы из-за неожиданной встречи. — Кто вы? — сощурившись, произнесла я, заметив в конце улицы высокого человека, закутанного в черное пальто. Острое зрение позволяло мне разглядеть его лицо, и я с облегчением признала в незнакомце Роберта, своего друга. Радостно улыбнувшись, я поспешила ему навстречу. Как-то совсем вылетело из головы, что он живет в Ричмонде — а ведь мы встречались не так давно. Может, спросить у него о Кристиане? Ведь ведьмы и колдуны частенько знают много о делах друг друга. — Сразу хочу сказать, что моё появление в городе не создаст никаких серьезных проблем для тебя, — на одном дыхании проговорила я, подойдя к Роберту, — тем более что я уже собираюсь его покинуть. — Поэтому я здесь, — резко произнес он. Нахмурившись, я вгляделась в его лицо: ни улыбки, ни мягкости во взгляде — только холодная решительность и мрачность. Таким я видела Роберта лишь однажды, и в тот раз он собирался отомстить Колу за смерть сестры. Что же колдун задумал сейчас? — Что-то случилось? — с тревогой поинтересовалась я. — Ты прекрасно знаешь ответ. От грубого тона я немного опешила; в голове моментально всплыли недавние слова Кола, но мне быстро удалось взять себя в руки. — Извини, но у меня нет времени на загадки, — непринужденно откликнулась я, скрестив руки. — У меня тоже, — не меняясь в лице, произнес Роберт. — Ты не представляешь, насколько мне было трудно принять решение. Но она умеет убеждать. — Она? — еле выдавила из себя я. Нет, это не может быть именно она… Это просто невозможно. — Ведьма по имени Кристиана, — ответил Роберт, подтвердив мои самые страшные догадки. Я отступила на шаг назад, опустив руки вдоль туловища и сжав пальцы в кулаки, готовая в любой момент сорваться с места. Убежать — единственный выход, потому что убить друга не могу. Но для начала необходимо выяснить, что здесь происходит. — Откуда ты знаешь её? Она приходила к тебе? Угрожала? Что она тебе сказала? — вопросы сыпались один за другим, но это была малая часть того, что крутилось в моей голове. Роберт вздохнул, словно моя реакция его раздражала. В тот момент я ещё не догадывалась, что на самом деле ему просто хотелось не тянуть время, а немедленно сделать то, зачем он и пришел сюда. — Кристиана пришла ко мне на днях и поделилась некоторыми своими…знаниями, — начал Роберт. — Это напрямую касается будущего всех сверхъестественных существ, включая и ведьм тоже. — И это связано с одним из моих братьев, Клаусом, — вставила я, негодуя из-за того, что провидица втягивает в неприятности моих друзей. Я ведь сказала, что сама разберусь! Но нет же, ведьмы вампирам никогда не доверяют. — Она упомянула его имя, — взглянув на меня, кивнул Роберт. — Роберт, послушай, не ввязывайся в это, — взмолилась я, в порыве схватив его за руку. — Эта…ясновидящая умеет манипулировать людьми и заставлять их делать то, что нужно ей. Ты — мой друг, возможно даже единственный, и я не могу допустить, чтобы твоей жизни что-то угрожало, — прошептала я, смотря ему в глаза. Грустно улыбнувшись, Роберт накрыл мою руку своей. — Если бы во всех вампирах была так сильна человечность, как в тебе, то ведьмы не считали бы их ошибкой природы, — произнес он. — Я всего лишь пытаюсь поступать правильно, — улыбнулась в ответ я. — Я знаю, и… Мне очень жаль, Тора. — На лице Роберта промелькнула гримаса боли. — Я не хочу делать этого, но так нужно. — Чего ты не хочешь делать? — непонимающе переспросила я. Роберт отпустил мою руку и отошел от меня, двигаясь спиной вперед. Через пару шагов он остановился на месте; я с замиранием сердца следила за каждым его движением. — Кристиана сказала, что нужно любой ценой предотвратить тот ужас, который может начаться совсем скоро, — громко проговорил Роберт. — Но она не уверена, что ты действительно можешь быть полезна в этом деле. Прости меня. — В последний раз взглянув на меня с теплотой, его глаза вдруг стали стеклянными. Он немигающим взглядом смотрел прямо на меня. — Роберт, почему ты… — договорить мне не дала сильнейшая боль, пронзившая тысячами иголок всё тело. Я упала на дорогу, чувствуя, как ломаются кости; грудь сдавило так сильно, что при всём желании не только дышать, но и пошевелиться было невозможно. Мой крик, наполненный болью, разнесся по улице, но кажется, никто его не слышал кроме меня и колдуна, стоящего неподалеку. С трудом сфокусировав взгляд на нём, я обнажила свои вампирские клыки; из моей груди вырвалось что-то, похожее на звериный рык. Сейчас я готова бы наплевать на все свои принципы и разорвать на части человека, за жизнь которого беспокоилась ещё минуту назад. Но попытка подняться на ноги не увенчалась успехом, а боль продолжала усиливаться. Лучше умереть, прямо здесь и сейчас, чем терпеть её… Расплывчатая картина перед моими глазами резко изменилась: то секунду назад я видела только одного Роберта, а сейчас за его спиной появился какой-то силуэт. Через мгновение боль, к моему удивленю и облегчению, постепенно стала отпускать меня. Вскоре я уже могла расслабиться и размять конечности, давая возможность костям срастись заново. Когда я окончательно пришла в нормальное состояние, то смогла, наконец, увидеть, что произошло, и кому обязана своим спасением: тело Роберта со свернутой шеей лежало на асфальте, а возле него стояла никто иная, как Катерина Петрова — она же Кэтрин Пирс. 1492 год. Англия. Я никогда не считала замки уютным и подходящим местом для жизни — в хилом домишке крестьянина намного больше тепла, чем в доме богатого вельможи. Но побывав во множестве замков, убранство которых с каждым разом становилось всё роскошнее и роскошнее, я постепенно начинала понимать, что холод исходит не от каменных стен и мрачных длинных коридоров — всё зависит от тех, кто там живет. Если в семье разлад и напряжение в отношениях, то и атмосфера в доме будет соответствующей, и мы, Первородные вампиры, служили тому примером. В этот вечер мы всей семьей собрались за ужином; как и полагалось в то время, столы ломились от различных мясных блюд, а кубки постоянно наполнялись самым лучшим виноградным вином — единственное, что действительно употреблялось лучше всего. Кажется, я выразилась слишком громко, упомянув слово «семья», — за столом сидело только четыре её члена. — Тора, есть какие-нибудь известия от Кола? — нарушил царившую тишину Элайджа. Я мысленно усмехнулась: он спросил это не потому, что действительно интересовался жизнью младшего брата. Всего лишь соблюдает приличия и формальность. Но ответить я всё-таки должна. — В последнем письме он упомянул, что собирается пересечь пролив Ла-Манш**, — непринужденно произнесла я. — Пролив Ла-Манш? — недоуменно переспросила Ребекка. — Так французы называют Английский канал**, — пояснила я. — Значит, Кол держит путь в Англию, — растягивая слова, проговорил Клаус с улыбкой на лице. — Пусть сильно не спешит. Я не хочу, чтобы его присутствие здесь мешало моим планам. — Смотрю, ты пребываешь в хорошем настроении. — Губы Ребекки изогнулись в легкой усмешке. — Скоро полнолуние, и для проведения ритуала всё готово. Почему бы мне не порадоваться этому? — ответил Клаус, разведя руками; его улыбка стала ещё шире. — А если что-то пойдет не так? — небрежно заметила я, повернув голову в его сторону. Выражение лица Клауса вмиг стало серьезным и угрожающим; Ребекка лишь раздраженно возвела глаза к полотку, а Элайджа упрекающе посмотрел на меня. — Если что-то пойдет не так, ты первая об этом узнаешь, — произнес Клаус, не отводя от меня взгляд. Ужин, который начинался относительно неплохо, стремительно приобретал нежелательный поворот; осознав, что мне лучше уйти, я поднялась со стула. Злить Клауса — затея самоубийственная, но раз уж мне всё равно скоро предстоит умереть, то почему бы не потешить своё самолюбие перед этим? — Прошу меня извинить, но я, кажется, немного утомилась, — проговорила я, поправляя своё платье. — Лучше вернусь в свою спальню. Никто не проронил ни слова, но когда я шла к дверям, то спиной ощущала настороженные взгляды, направленные на меня. Выйдя в коридор и отдалившись от трапезной на несколько шагов, я резко свернула в противоположное направление от той части замка, где находилась спальня, держа путь в сторону одной из западных башен. Надо отдать должное Кэтрин: она вела себя весьма уверенно — с презрением окинула взглядом труп Роберта, без тени страха посмотрела на меня. Встав на ноги, я выпрямилась в полный рост. — Это ведь ты, да? Та самая Первородная, о которой мало кому известно? — громко поинтересовалась Кэтрин. — Возможно, — ответила я, внимательно наблюдая за ней. — Я представляла тебя как-то…повыше, — проговорила Кэтрин, и я заметила в её глазах насмешку, что моментально разозлило меня. Резко подбежав к вампирше, я схватила её за горло. Пусть я и ниже её ростом, но силы у меня куда больше, чем у неё. — Внешность обманчива, — прошипела я. — Я… поняла, — прохрипела Кэтрин. — Назови хоть одну причину, почему я не должна убить тебя прямо сейчас, — яростно продолжила я. — Я спасла… тебя… — Ты убила моего друга, — возразила я, сильнее сжимая пальцы. — Отпусти, есть разговор…важный… Немного поколебавшись, я разжала руки, и Кэтрин, кашляя, тут же схватилась за своё горло, потирая его. Почему я так быстро отпустила её? Она что-то знала, и видимо, хотела поделиться этой информацией; я не верю, что её появление в Ричмонде является чистой случайностью. А вырвать ей сердце можно в любой момент. Мой взгляд упал на тело Роберта; я почувствовала тяжесть в груди. Я не держала на него зла, хоть и фактически он меня предал, пытаясь навредить мне. Кристиана заставила его поступить так, и если кто и должен ответить за смерть Роберта, то только она. — Что тебе нужно? — холодно спросила я, вновь посмотрев на Кэтрин. — У тебя есть три минуты, прежде чем я опять начну задумываться над тем, чтобы убить тебя. — Не думаю, что это хорошая идея. Я нужна тебе, — самодовольно улыбнулась она. Теперь настала моя очередь быть насмешливой и ироничной. — Правда? — я рассмеялась. — Не утешай себя ложными надеждами, Кэтрин. — Тебя хотят вывести из игры, в которой ставки очень высоки, — произнесла вампирша, не обратив никакого внимания на мои слова. — Либо ты идешь до конца, либо выбываешь в самом начале. — Что за чушь ты несешь? — Лекарство от вампиризма действительно существует, и его поиски уже начались, — продолжила Кэтрин. — И мне даже известно, кто его охраняет. Бессмертный колдун, имя которого — Сайлас, — она произнесла это имя таким тоном, словно рассчитывала, что оно вызовет бурную реакцию с моей стороны. И не прогадала. Не было страха или сильного испуга. Сначала я впала в ступор, пытаясь в голове осмыслить всё, что только что услышала. Слова Кэтрин меня огорошили: впервые я узнала про Сайласа в пятнадцатом веке от тех самых цыган, которых впоследствии убила. Мне не понравились их слова о том, что когда этот колдун вернется к жизни, то на земле наступит хаос; они хотели пробудить его, и я препятствовала этому единственным известным мне способом. И если кто-то решил продолжить дело парижских цыган, то его ожидает та же самая участь. — Кто рассказал тебе про Сайласа? — отчеканила я резким тоном. — У меня много надежных источников, — довольно произнесла Кэтрин. Её самоуверенность начала бесить меня. Мне было не до шуток, а уклончивые ответы меня и вовсе не устраивали. — Ты ведь понимаешь, что если однажды я пыталась убить тебя, не побоявшись гнева Клауса, то ничто не помешает мне повторить свою попытку, — спокойной проговорила я, хотя внутри бушевал ураган из чувств и эмоций. После моих слов ухмылка медленно сползла с лица Кэтрин, и впервые за эти минуты я увидела неподдельный страх в её глазах — страх за свою никчемную жизнь. 1492 год. Англия. Я тихо отворила дверь, бесшумно проскользнув в комнату. Катерина стояла возле камина, спиной ко мне, одетая в белоснежную ночную сорочку из мягкой ткани; её темные кучерявые волосы волнами рассыпались по плечам и спине. Девушка была слишком молода, чтобы умирать — не её вина в том, что она родилась двойником. Но моя жизнь оборвалась в таком же юном возрасте, и никто не спросил, хотела ли я этого. Так почему же у неё должен быть выбор? Я осторожно подкралась к ней сзади, с каждым шагом придавая своему лицу всё больше вампирских черт: острые клыки, сеточка черных вен под глазами. Ведьма сказала, что смерть этой девушки избавит меня от всех тревожных мыслей. И хоть я знаю, что после моего поступка Клаус не позволит мне прожить и секунды, но возможно, это того стоило. Хотя, кого я обманываю? В тот момент я была полностью уверена в своих действиях. Неожиданно Катерина повернулась в мою сторону. Моё лицо испугало её, и девушка закричала. Не теряя времени, я метнулась к ней и успела зубами вспороть кожу на её шее, но меня грубо отшвырнули в сторону. — Что ты творишь?! Разгневанный Элайджа подхватил на руки ослабевшую и напуганную Катерину, и осторожно положил на широкую кровать, расположенную неподалеку. Он напоил девушку своей кровью и, внушив ей забыть обо всём случившемся, быстрым шагом подошел ко мне. — Никлаус вновь заколет тебя, как только узнает об этом, — яростно прошептал он, больно схватив меня за плечи и встряхнув. — Чем ты только думала?! — Я должна убить её, — прошипела в ответ я, злобно сверкнув глазами в сторону двойника. — Ты должна бежать, слышишь меня? Кто-то из слуг мог видеть, как ты заходишь сюда, — произнес Элайджа. — Возможно, тебе удастся оказаться в безопасном месте прежде, чем он заподозрит неладное. Несомненно, речь шла о Клаусе. И тут до моего затуманенного разума наконец начало доходить осознание одной немало важной вещи — я не хочу умирать. Нет, нет, никакого кинжала! Элайджа прав: нужно бежать, как можно быстрее и как можно дальше. Добраться до пролива, переплыть его и затаиться где-нибудь в отдаленном уголке. Подхватив подол слишком длинного платья, я выбежала из комнаты и понеслась по коридору настолько быстро, насколько могла. Минуя сотни разных ответвлений и комнат, успела добежать до массивных дубовых дверей, за которыми начинался внутренний двор замка, когда услышала за спиной вкрадчивый и до дрожи пугающий голос: — Тоора! Где ты? Убегать бессмысленно, я всё равно найду тебя! Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а внутри всё словно скрутило веревкой. Мысли хаотично крутились в голове; Клаус был где-то совсем близко, а скрип дверей сразу выдаст моё местонахождение. Но и оставаться тоже нельзя. Приняв решение, я быстрым движением распахнула двери и, оказавшись во дворе, побежала к воротам, но там меня ожидала железная решетка, которая оказалось единственной преградой на пути к свободе — на ночь её всегда опускали. Отчаяние охватило меня; я попыталась разогнуть железные прутья руками, но для этого нужно хоть немного лишнего времени, которого у меня не было. Кто-то резко развернул меня лицом к себе, до боли сжав мою шею пальцами. — Далеко собралась, моя дорогая? — сквозь зубы процедил взбешенный Клаус. — Что я говорил тебе насчет двойника? Что я тебе говорил?! — взревел он, ещё сильнее сдавливая горло. — Не трогать…её… — прохрипела я, пытаясь разжать его пальцы. — Совершенно верно. Но ты посмела навредить ей, несмотря на мой запрет. — Голос Клауса спокоен, но взгляд был наполнен холодной яростью. Он отпустил меня, и я, словно мешок, упала на землю. Страх всё ещё не отпускал меня, но я думала, что могу предотвратить свою смерть. Нужно только сказать правду, правду про ведьму, чтобы Клаус разобрался с ней… Когда я увидела в его руках кинжал, то тут же вскочила на ноги и попятилась назад, упершись спиной в решетку. — Прошу тебя, не надо… Я не хотела, меня заставили… — испуганно бормотала я, качая головой и глядя то на оружие, то на Клауса. — Магия. Сильная магия заставила меня напасть на Катерину. Пожалуйста, Никлаус, поверь… — со слезами на глазах зашептала я, практически умоляя его о пощаде. Но Никлаус оставался непреклонным. Он не верил моим словам, и мне лишь оставалось обреченно смотреть на то, как кинжал оказывается в пугающей близости к моей груди, а после… Острая боль, темные вены на коже, и смерть, длиною в сорок лет. Кэтрин помнила, что с ней случилось в один из вечеров в 1492-м году, когда она находилась в замке Клауса: после обращения в вампира все воспоминания должны были к ней вернуться. Я же сейчас осознала, что недоверием ко мне страдал не только Элайджа — когда мои действия затрагивали интересы Клауса, то и он был склонен верить только самому себе. Хотя, он и так никому из нас не верил до конца. — После того случая я больше ни разу не видела тебя, — задумчиво пробормотала Кэтрин. — Считай, что тебе просто повезло, — равнодушно бросила я. — Итак, ты сказала, что нужна мне, однако я не вижу, зачем. Проще убить тебя, — разведя руками в стороны, я ухмыльнулась. — Этот тип собирался иссушить тебя, — Кэтрин покосилась на Роберта, — а потом добрался бы и до остальных. Я не знаю, чем ты и твоя семейка насолили той странной ведьме, но она хочет избавиться от вас. И всё это как-то связано с лекарством и Сайласом. — На мой вопросительный взгляд она гордо добавила: — Я тут давно уже слежу за всем. — Тебе-то какое дело до нас? — сощурилась я. — Кровная линия, — пожав плечами, коротко ответила Кэтрин. Я рассмеялась. Ну, конечно же, как раньше не догадалась — мисс Пирс всего лишь спасает свою шкуру, при этом сильно ею рискуя. Что ж, самоуверенности этой стерве не занимать. — Пробуждение Сайласа очень опасно, насколько я поняла со слов этой Кристианы, — продолжала Кэтрин. — А мне спокойнее живется в таком мире, каким он есть сейчас. — Всё ясно, но давай-ка вернемся к вопросу о том, зачем ты мне нужна, — сложив руки на груди, произнесла я, внимательно глядя на вампиршу. — Я могу постараться помешать возрождению Сайласа, — улыбнулась та. — Ты ведь тоже не хочешь этого, так? Значит, у нас есть общая цель, и мы могли бы действовать сообща. Моя хитрость и твоя…сила, — неопределенно махнув рукой в мою сторону, хмыкнула Кэтрин. Всё это выглядело до жути странным, подозрительным и глупым. Кэтрин Пирс предлагает мне сделку? Она ведь прекрасно понимает, что у меня нет причин доверять ей. Но помимо этого Кэтрин, похоже, в курсе всех событий, в то время как я знаю лишь их малую часть. Но разорваться надвое, пытаясь одновременно спасать близких и препятствовать разрушению привычного мира, — это за гранью моих возможностей. И тут Кэтрин права — мне не помешает помощь в этом деле. — Ладно, я сделаю вид, что поверила тебе, — наконец раздраженно проговорила я. — Но если ты меня обманешь, то твоя голова полетит с плеч. Или просто сдам тебя Клаусу, — с улыбкой предупредила я. — Кстати, насчет Клауса, — встрепенулась Кэтрин. — Раз уж мы теперь сотрудничаем, то может, замолвишь за меня словечко перед ним? Вновь рассмеявшись, я покачала головой. — Не будь такой наивной, Кэтрин. Я ведь мо… Закончить фразу мне не дал громкий звук, доносившийся из кармана моей куртки, источником которого оказался телефон. На экране высветилось «Ребекка», и мне понадобилась минута, чтобы вспомнить, что в таком случае надо сделать. Наконец приложив телефон к уху, я осторожно спросила: — Ребекка? — Ну наконец-то! Целую вечность пришлось ждать, когда ты соизволишь ответить! — раздался на том конце язвительный голос Ребекки. — Прости, ты ведь знаешь, как эти современные штуковины меня напрягают, — виновато проговорила я. — Ты что-то хотела? — Разумеется! Где бы ты сейчас не находилась, немедленно возвращайся в Мистик Фоллс, — быстро произнесла Ребекка. — У нас тут серьезные проблемы с Колом. — Что с ним? — тут же с тревогой спросила я. Не хватало ещё, чтобы из-за отсутствия чувств Кол начал истреблять жителей городка. Ведь тогда Клаус опять может его заколоть, и надолго. — Пока что ничего, но если он не образумится, то у него точно будут большие неприятности, — ответила Бекка. — Послушай, возможно ты сейчас единственная, кто может остановить его. — Не думаю, — возразила я. — Но что там у вас происходит? — Расскажу при встрече. Приезжай как можно скорее, пока не поздно, — напоследок произнесла Ребекка, и через секунду послышались короткие противные гудки. В полном недоумении я посмотрела на телефон; Кэтрин за время разговора благополучно исчезла в неизвестном направлении. Вздохнув, я устало провела рукой по лицу. Что, черт возьми, вообще творится вокруг? И в какие неприятности ты опять ввязался, Кол?