Аромат

POV Накаяма Эйджи

      Мне нравился пруд. Нравилась зеленая, сейчас ровная и безветренная водная гладь, скрывавшая обросшее водорослями каменистое дно. Если прийти сюда рано, еще до рассвета, можно смотреть на то, как степенно машут хвостом уменьшенные копии акул-молотов — тотем и символ дома Накаяма в Киото.       «Символ смерти и зла».       Мне было до слез обидно, когда много лет назад я нашел это предложение в одной из книг. Обидно не за себя, а за дядюшку и его прошлое. Он был не опасный и, конечно, совершенно не злой. Услышав о том, что я переживаю за его «репутацию», Нори только посмеялся и потрепал меня по голове, объяснив, что это только в европейской геральдике акула — зло. В Японии акула — это посланец божества, спасающий тех, кто его почитает.       Накаяма-сан, конечно, акула, как и все его предки. Говорят, что тотем старшего лорда Накаяма, прадеда Нори, был белой акулой — грозным морским зверем; но мой дядя — акула-молот.       В его лице, в том как широко расставлены его глаза, в тонком носе и большом рте с узкими губами можно угадать черты этого зверя. Правда, Накаяма-сама, пожалуй, далеко не столь страшен, как его тотем: я даже слышал, как наши служанки называли его красивым. Впрочем, мне до этого никакого дела нет. Главное, что вопреки своей акульей сущности, он очень даже добрый. Добрый настолько, что вырастил чужого сына как своего. И даже если он порой бывает замкнут и холоден… Он же не виноват, что он такой, верно? Да и теплокровным с холоднокровными жить не положено — плохая пара. А мы вот живем, и даже ничего.       Одна из акулок в пруду плеснула хвостом, забрызгав мое юката.        — Опять вы… Впрочем, чего уж там, как будто вы до этого не брызгались никогда… — рыбы ответили привычным молчанием. Скучные, но хорошие существа.       Засунув одну ногу в воду, я решительно ткнул самую крупную из них (я окрестил ее Селедка, за странную худобу и длину) прямо в бок. Селедка извернулась и попыталась укусить меня за палец. Впрочем, строение челюстей и смешной молотообразной головы позволило ей только сильно ткнуть меня своим носом. Разочарованная, акула продолжила плыть по кругу, ну а я довольно захихикал, продолжая болтать ногами в холодной воде.       Стоило сменить мокрое юката и вылезти. Накаяма-сан скажет, что мне стоит «поберечь себя для жениха».       В доме Накаяма, конечно, запрещено произносить те слова, что чуть не сорвались с моего языка после подобной новости. Жених? Как же, сто раз. Но с каждой мыслью и идеей можно смириться, и мне дали на это достаточно времени.       Да, я не совсем мужчина: лис оказался лисицей. Обидно, но пережить можно. Супружество, пожалуй, тоже можно пережить.       На уроки биологии мне детально объяснили, что бывают случаи полового различия между хозяином тотема и его знаком. Конечно, тогда я не думал что эта проблема коснется лично меня. Теперь же, когда этот факт окончательно стал для меня ежедневной реальностью, пришлось изучить парочку книг-описаний на тему жизни однополых супругов. Особенно впечатлила глава о половых отношениях… Ну правда, мне что, туда это засовывать будут? И это что, еще и приятно должно быть? Нет, кем бы ни был мой жених и будущий муж, этим мы с ним займемся только один раз, чтобы гормоны мои успокоить. А потом пусть он идет куда хочет.        — Слазь. Ты простудишься, — Накаяма-сама все же застал меня в столь неподобающем виде. Сбежать не удастся. Я попытался сделать смущенный вид, но выходило из рук вон плохо: я все еще сидел на холодном камне, у пруда, и акулки все еще тыкались в мою ногу своими тупыми носами.       Накаяма-сан поначалу нахмурился, но моей виноватой улыбки хватило для того, чтобы дядюшка и сам усмехнулся:        — Меня в твоем возрасте за такое бы выпороли.        — Но вы же не я и не в моем возрасте.        — Вот уж верно… — он зачем-то присел рядом со мной, — Не суй к ним ноги. Могут и укусить, будет больно, — так и не сменив своего серьезного выражения лица, дядя резко дернулся и ущипнул меня за бок, под ребрами.        — Эй, перестаньте! Я не был готов…        — Им до твоей готовности тоже нет дела.       Кто-то утверждал, что у главы семьи Накаяма нет чувства юмора. То была не совсем правда: просто и юмор у него был своеобразный.       Я чуть толкнул Нори локтем в бок:       — Подозреваю, что у них не так много мозгов для того, чтобы думать о таком.       — Больно умный ты стал… Поднимайся давай. Все застудишь.       Мои голые ноги и правда побелели от холода. Я попытался подняться, но затекшая от странной и неправильной позы правая нога подломилась подо мной.        — А говорят, что лисы — ловкие животные, — я повалился прямо на все еще сидящего рядом дядюшку, который, с присущим ему проворством, успел подхватить меня до того, как моя голова встретилась с камнями садовой дорожки. — Побереги себя.       Тут Нори подхватил меня на руки и поднялся, собираясь нести меня до моих комнат. Я давно вырос из этой игры, но было было забавно привычно поупираться, «побивая» его кулаками в грудь, а затем гордо задрать нос и надуть щеки, изображая суровое оскорбление. Дядя отреагировал на это только поднятой бровью и внимательным взглядом светло-голубых, водянистых глаз.        — Прими ванну и переоденься в парадное. И пусть тебя причешут как надо, а не как сейчас… Весь взъерошенный.       Он наконец поставил меня у заботливо наполненной слугами ванны, и под его тяжелым, наблюдающим взглядом я поспешил стянуть с себя мокрое юката и нырнуть в воду. Та была теплая, приятно пахла кедровым маслом и разогретым деревом самой купальни, и все то время, что я развлекался, играясь с пузырями на поверхности воды, Накаяма-сан подпирал дверь, молча глядя куда-то в сторону.        — Вы волнуетесь? — я положил подбородок на бортик ванной и прищурился, теперь так же внимательно разглядывая и его самого.       Дядя тяжело вздохнул, прикрыл глаза и быстро помассировал себе виски:        — Пожалуй.       — Из-за чего? Я же не замуж выхожу, — подумав, добавил. — Пока не выхожу… Это же только смотрины, верно? Да и этот, как его там, Матсуда Рен-сама, может оказаться противным и неинтересным… И я же не обязан именно за него выходить, верно?       Пусть улыбка и тронула его губы, особой веселости я не приметил:        — Не обязан. Но он из дома Матсуда… Хотя не занимай этим голову. Твоя задача просто быть вежливым, — глянув на то, как я нагрузил себе на голову гору пены, дядя с сомнением добавил: — Или хотя бы сделай вид, что ты не являешься ходячим недоразумением.        — То есть вы хотите обойтись без опрокинутых чашек, сломанных подносов и кипятка на чужих коленях?        — Желательно да. Каким бы человеком Матсуда Рен ни оказался.        — Эх, как жаль… — теперь настала моя очередь тяжело вздыхать. — Тогда хотя бы расскажите мне о нем. О Матсуде-сама. Какой он?       Было видно, что дядя от этой просьбы не в восторге. Накаяма-сама подошел поближе, присел рядом с ванной и, набрав небольшой таз чистой воды, вылил мне его на голову, разрушая недавно построенную пенную башню.        — Матсуда Рен. Тридцать три. Как и я, последний в своем роде. Поместье в Токио и Нагойе. Самого Матсуда называют Ящером, а значит тотем рептилии, хотя какой — точно не знаю.        — И как он? Красивый? — на секунду Акула задумался, хмыкнул, явно насмехаясь над моим вдруг проснувшимся интересом, и вновь облил меня из таза, но на этот раз холодной водой.        — У него нет одного глаза, — эта новость заставила повременить с «войной» на тему таких вот шуточек Нори. — Но не переживай, это его не портит, — дядюшка щелкнул меня по носу. — Говорят, Матсуда Рен тот еще ловелас: столько девушек сразу не могут ошибаться. А если о характере, то здесь уже сложнее... Он прекрасно ведет дела, но отличается тем еще норовом. И он трудоголик.        — Прекрасно. Чем меньше я буду его видеть тем лучше.       Тяжело признаться в том, насколько меня волнует необходимость подобной встречи. Вот, есть этот Матсуда Рен. Вот, он договорится с Нори о моей свадьбе. И буду я жить непонятно с кем и непонятно где. А еще я буду обязан спать с ним в одной кровати. Гадость какая.        — И мне с ним надо будет… сексом заниматься? — говорил я вполне серьезно, но сказанное вызвало у Акулы приступ хохота. — Чего такого? Ну так же надо, да?        — Если ты не хочешь, то ты и замуж не выйдешь.        — Для секса в замужестве нет необходимости.        — Во-первых, где ты этого набрался. Во-вторых, только попробуй, — Нори похоже хотел добавить еще что-то, но то ли передумал, то ли просто забыл. — Я хочу чтобы ты был счастлив со своим мужем, кем бы он ни был, — Акула вернул на место таз и накинул мне на голову полотенце. — Ну а теперь, изволь переодеться и займи себя чем-нибудь. Гости совсем скоро приедут, и я пришлю за тобой когда придет время.        — Как угодно, — когда Нори вот так резко кидал распоряжения, перечить не стоило. Да и с чего такое волнение? Наверное, правда беспокоится из-за того, что я всех женихов своими манерами распугаю: не верит, что я уже вырос. — Накаяма-сан?       Мужчина обернулся:        — М? Чего такое?        — Все будет нормально. Я буду вести себя как подобает и даже ему понравлюсь. Хорошо..?        — Да. Хорошо.       Нори не улыбался, и это «хорошо» больше походило на «плохо».