Аромат

POV Йошида Райден

      Быстрее чем я успел среагировать, моя голова зазвенела от идеально исполненной пощечины. Я потер щеку, однако улыбаться не перестал. Ну правда, пощечина — не пощечина, но когда на тебя так смотрит молодой, симпатичный парень, провоцировать очень приятно. Рыжий покраснел, дышал тяжело и смотрел гордо, но испуганно, словно и сам не знал, стоило ли отвечать на оскорбление подобным образом: вдруг Накаяма-сама не одобрит.        — Знаете кто вы?        — Ну, вроде да…        — Нет, не знаете. Вы — великовозрастный нахал! Вот вы кто. В вас нет никакой чести. Мало того, что рассматривали меня, застав в столь щекотливом положении, так еще и посмели смеяться надо мной в присутствии Накаяма-сама. И знаете, что я думаю о вас и вашем господине после всего этого? — распылившись, Лис ткнул меня пальцем в грудь. — Я думаю, что ваш господин может идти… идти в задницу! Да, именно так.       Да уж, а я то надеялся, что Матсуда по-тихому приберет к рукам владения Накаяма, женившись на безвольном приемном сыне, который философски примет свою невеселую участь. По-тихому, похоже, явно не получится.        — Лисичка, остынь, — от фамильярности обращения Рыжий и правда застыл, удивленно хлопая глазами. — И как по-твоему я должен был догадаться, что полуголый взъерошенный мальчишка с чашкой чая — это наследник дома Накаяма? У меня что, третий глаз на лбу, что ли? А что насчет издевательств… Ну так кто с этой своей провокационной улыбкой мне заявил, будто я «прекрасно представил» своего господина. Единственное, за что я попрошу прощения, так это за слова о попе. Воспринимай это как комплимент, тем более что эту самую попу ты скоро и будешь подставлять моему господину.       Надо признать, что на вторую пощечину я как-то не рассчитывал.       Не знаю, почему мне так нравилось злить этого мальчишку. Обычно из меня и лишнего слова не вытянешь, а тут на тебе, сам ему лекции читаю. Рен над этим бы точно посмеялся. А потом бы убил меня за фразу о попе его жениха.       Сам Матсуда мог трахаться с кем и как попало, но вот то, что принадлежало ему, должно было принадлежать только ему.        — Знаете что?        — Ты прямо так любишь задавать риторические вопросы. Да нет, не знаю вот, — в редких ситуациях подобных этой, когда не знаешь, злиться или смеяться, сарказм из меня так и пер.        — Вы мне противны! И я уже заранее ненавижу этого вашего Рена… Выходить за него замуж я не буду. Даже если Накаяма-сама меня на коленях попросит. Нет и все! Вы все это начали, и я…        — Знаете, после всего того, что я тут увидел, я уже не знаю кто же собирается за кого замуж выходить. Такое ощущение, что вы — друг за друга.       Настала моя очередь подскочить, удивленно оглядываясь. Мальчишка, впрочем, тоже немало удивился, но в отличии от меня, его шок быстро сменился пониманием и некоторым раздражением. Я же по-прежнему не понимал откуда раздавался этот наглый голос с типичным южным акцентом. Разгадка решила не томить меня ожиданием: ветки небольшой, низкой, но плотной сосны, под которой мы с Рыжим так увлеченно спорили, покачнулись, и на землю спрыгнул молодой человек. Черноглазый, загорелый и чрезвычайно взъерошенный — сейчас в Осаке как раз так и модно. Молодой человек, правда, был весь в черном…        — О, не говорите мне только, что у тебя, — я кинул многозначительный взгляд на раздраженного Рыжего: — что ваш дом охраняют синоби? Еще скажи, что вы к клану приписаны?        — Приписаны. Клан Сирай, можете проверить, если не верите, — похоже маленького Накаяма вовсе не смущал тот факт, что его отец нанимает синоби в тот век, когда можно просто поставить по периметру камеры и дать охранникам по ружью.       Синоби — все равно что есть фуа-гра на завтрак. Бессмысленно и дорого. Очень дорого и очень бессмысленно.        — Нет, он не может проверить. Только если наших соперников не наймет, — спустившийся с дерева парень обаятельно заулыбался. — И да, перейдем к важному…. Какого хрена я только что тут слышал? — меня снова ткнули пальцем в грудь, но на этот раз более ощутимо. Отвечать чем либо кроме виноватой ухмылки я опасался, ибо одно дело — шутить с шестнадцатилетним подростком, а совсем другое — с квалифицированным ниндзя, который, конечно, пистолетов с собой не носит, но голову может отрубить и так.       — Данна-сама, он вас оскорблял?       Лис задумался. Серые глаза хитро заблестели, и я отлично понимал почему. Скажи он сейчас «да», и мне, будь я хоть трижды правой рукой главы Матсуда, не жить. Все-таки оскорбление чести — это дело серьезное. Мое временное благополучие было в руках Рыжего, который, зная это, как-то задумчиво и мечтательно заулыбался.        — Что вы, вовсе не оскорбил. Мы просто вели разговор на повышенных тонах.       Здравствуйте, мне сорок три года, я помощник главы самой влиятельной семьи Японии и меня загнал в угол желторотый мальчишка и его чертова семья. Вот говорил же мне Рен, Накаяма — это плохая идея. Они живут «как в Каменном веке», с ними дел лучше не иметь. Особенно отношений.        — Акихиро, оставь его. Господин Йошида просто немного…потерялся.        — В следующий раз, когда он потеряется, пусть пьет и ест осторожнее, — не знаю, возможно ли это, но я понял смысл выражения насчет волос, зашевелившихся на затылке. Молодой синоби продолжал улыбаться, но что-то мне подсказывало, что примерно с этой же радостной улыбкой он подсыпет мне в суп что-нибудь такое, от чего у меня будет нечто похуже несварения. Впрочем хватит уже разрешать им делать из меня дурачка.        — А ты маски чужие почаще поднимай, синоби, — весьма метко с моей стороны.       Настоящий ниндзя, в своем клане, всегда в маске. И никогда не знаешь, кто тот, кто сидит рядом: друг или враг.        — Умно, — парень отступил от меня на пару шагов, невозмутимо отряхивая свой черный наряд. — Но если данна-сама считает, что все хорошо, то все хорошо. Однако есть кое-что, что меня беспокоит… Вы все же перестанете орать?       Мы с Рыжим переглянулись. Видимо на наших лицах не отразился особенный энтузиазм, а потому синоби как-то невесело усмехнулся, отстранено взъерошив короткий ежик своих темных волос.        — Данна-сама, мне жаль это говорить, но вам стоит вести себя как подобает наследнику, — я только хотел позлорадствовать, как слова нашлись и для меня. — А вы, Йошида-сан, его раззадориваете. Разве вы не видите, данна-сама переживает. Он, между прочим, сегодня ночью толком не спал, так боялся вашего приезда. Так что извольте и вы вести себя как подобает мужчине вашего возраста и статуса, — «голос разума» поймал гневный взгляд своего молодого господина и поспешно засобирался. — Ну что же, оставляю вас одних. Подслушивать не буду, но если вы продолжите кричать, тайным сказанное для меня точно не останется.       Молодой человек поклонился, натянул свою маску и… Испарился, мгновенно юркнув за ближайшую живую изгородь: ни треска веток, ни шума листьев я не услышал, но не сомневался, что пойди я искать синоби, не нашел бы даже следа.       Ох уж эти ниндзя, им только дай денег, они и нянькой работать станут. Еще одно подтверждение того, что банковские счета Накаямы не предоставляют никакой приблизительной информации о его доходах.       В саду ненадолго установилась та самая девственная тишина, столь бившая по моим барабанным перепонкам. Мальчишка отвернулся, делая вид, что рассматривает искривленный ствол дерева, заросший толстым слоем мха. Мох был как пушистый ковер, который кладут в отелях: такой же пухлый и мягкий. Но я никогда не видел таких зеленых ковров.        — Красиво.        — Издеваетесь?        — Не в этот раз.       А ведь я как-то до этого не задумался, что гордый наследник семьи Накаяма может быть напуган. Рен не знал сомнений, страха и усталости, но рыжий мальчишка был значительно моложе и точно не был Реном. Даже в юности последний Матсуда был беспощаден к себе и другим. Да, таким образом он достиг больших побед, но на его пути были и поражения. Рен рано познакомился с изнанкой жизни, а знал ли этот Эйджи что-нибудь о том, что находится за пределами этой резиденции?       Я уже было открыл рот, собираясь произнести слова извинения, но меня опередили:        — Простите меня. Просто оно как-то с самого начала все наперекосяк пошло… У меня бывает так, — Рыжий обернулся, и в глазах цвета зимнего японского неба не читалось ничего кроме сожаления. — Правда, простите, я плохо себя повел, — мальчик даже поклонился, спасибо хоть на колени не упал. Из одной крайности в другую.        — Да ничего. Никогда не поздно начать все сначала, верно? — постарался улыбнуться одобряюще. Не знаю, вышло или нет, но Лис сразу же как-то успокоился: напряжение спало. — Ну и да, о начале… Меня зовут Йошида Райден. Можешь называть меня по имени, не стесняйся: у нас так принято, да и видеться с тобой мы явно будем часто.        — Хорошо, — похоже, часть насчет того, чтобы называть меня «просто» по имени, Лиса особенно смутила: — Райден-сан. — произнеся мое имя, рыжий покраснел так, словно по-меньшей мере предложил мне заняться с ним сексом. Интересно, при слове «член» он так же краснеет или вообще, сразу в обморок падает? — Вы тогда тоже можете называть меня по имени. — О, какая честь. Я своему боссу «тыкаю», а тут на тебе, можно «тыкать» и чужому.        — Может лучше не надо? — еще от стеснения в помидор превратится. Вон, красный какой.        — Мда… Пожалуй лучше не стоит, — ну хоть в чем то мы с ним согласились. Рыжий посмотрел на меня, я на него, и отчего-то мы оба засмеялись.        — Будешь Накаяма-кун, — подобное обращение такой острой физической реакции у Лиса не вызывало: никакого дополнительного румянца. — И да, ты что-то говорил о воде. Ну до того, как два раза треснул меня по лицу. Может все-таки приведешь меня туда, куда обещал?       Я не знаю, что я сделал на этот раз, но Лис вновь покраснел. Я что ли правда пошлый такой? Может все-таки стоило тогда записаться на уроки этикета.        — Конечно, идем. И… — Рыжий виновато глянул на меня, — Вам не больно?        — Было, но сейчас - нет. Рука у тебя сильная.       Лис почему-то гордо усмехнулся, явно посчитав подобное за комплимент:        — Я занимаюсь кендо с пяти лет. И стреляю из лука.       Пришла моя очередь приятно удивиться. Хотя, с другой стороны, что тут такого странного. Каким еще спортом может заниматься сын главного консерватора Японии? Не греблей же.        — Мой господин прекрасно владеет катаной. В прошлом году он вызвал на поединок чемпиона округа, и тот проиграл, — светский разговор надо было поддержать, тем более что ответить правда было чем. Вопреки всем моим ожиданиям, Лис пришел в восторг:        — Вот как? Это здорово! Я только один раз был на открытом поединке такого уровня. А где учился ваш господин? — моя случайная фраза резко прибавила пару десятков очков до этого не особенно привлекательной фигуре Рена.        — Где... По-большей части сам. И да, он сильный. Порой я соглашаюсь на поединок, и чаще всего он выходит победителем.        — Значит и вы тоже владеете мечом! Я бы с удовольствием попрактиковался с вами… Но Накаяма-сама не разрешит, — интонация у Рыжего была какая-то вопросительная. — Да, точно не разрешит. Он и так-то не разрешает.        — Ну, может тебе и удастся попрактиковаться со мной, если ты все-таки выйдешь замуж за Матсуда, — мальчишка не знал даже, так ли я хорош в кендо, но ему уже не терпелось вызвать меня на бой. Гости в это поместье, похоже, тоже не часто захаживали. — Ну, наверное, у тебя и без кендо есть чем заняться в свободное время. Чем ты обычно занят?       Лис задумчиво сорвал листик с длинной ветки плакучей ивы и принялся крутить его в пальцах. Нервничал? Ну наверное. Мне надо быть мягче.        — Ну… Я встаю в 6 утра. Иду купаться на речку летом, а зимой просто в источники. Потом приходит репетитор и мы занимаемся с 8 до 2, — видимо неправильно истолковав мой удивленный взгляд, Рыжий поспешно замахал руками. — Нет-нет, я не отстающий! Я уже закончил школу и сдал экзамен на вступление. Но дядя, - рыжий быстро оправился, - Накаяма-сама говорит, что я могу пойти учиться когда мне исполнится восемнадцать.        — А что потом? После учебы?        — Я занимаюсь кендо. Потом обычно читаю, рисую или каллиграфия… Вечером, если Накаяма-сама свободен, он проверяет мои знания литературы и истории.        — А потом?        — А потом все. Я ложусь спать.       Сад молчал. Мы проходили через рощу бамбука и деревянные стебли терлись и ударялись друг об друга при каждом порыве холодного ветра. Идиллия. Только у меня в голове полный раздрай. Мальчику шестнадцать лет, он закончил школу, зачем-то продолжает учиться, читает, занимается кендо… Во мне зародилось одно подозрение. Наверняка, я не прав. Ну не может же быть такого, верно?        — Накаяма-кун, а ты любишь смотреть телевизор?        — Э?       — Ну… Телевизор.        — А! Мне нравится, но в поместье его нет. Раньше был у прислуги, но мне нельзя заходить в их комнаты.       Если бы я был младше и впечатлительнее, я сейчас бы свалился в обморок. Так же моей силы воли хватило на сдержанное «ага». Сомнения начинали обретать форму.        — А интернет?        — А что с интернетом? Конечно, я им пользуюсь. Учителя мне показывали оттуда учебные фильмы.       Вот тут я уже не знал, смеяться мне или плакать.       Я говорил, что Акула — хитер? Так вот, я просчитался. Акула пиздец как хитер. Зачем держать человека на привязи, зачем заставлять, зачем указывать, если можно обставить все так, будто в мире ничего и нет кроме этого сада, этих холмов и этого поместья. А даже если и есть, то оно все неинтересно и хуже. Но главный вопрос в другом: зачем же Накаяма все это нужно, почему ему так необходим этот мальчик? Невозможно держать все в секрете вечно. Однажды Эйджи узнает, что его «отец» скрывал от него саму жизнь. Не уверен, что я смог бы простить подобное. И ведь секрет, если следовать логике, раскроется совсем скоро. За кого бы маленький Накаяма не вышел замуж, ему придется покинуть домашнее поместье, а там, за этой старой каменной стеной, его будет ждать мир, о котором он не имеет ни малейшего представления.       Вот точно Маугли. Только очень образованный.        — Ты, наверное, очень ценишь своего..отца.        — Конечно, я его люблю, — даже и не повременил с ответом. — Накаяма-сама дал мне больше, чем кто либо другой. И если он считает, что я должен выйти замуж, ну да хотя бы за Матсуда-сама, — да, после разговора о кендо уважения к Рену у него точно прибавилось, — то пусть будет так. А вы, похоже, тоже очень любите своего господина.       Наблюдательный рыжий Лис: с ним все-таки нельзя расслабляться. Хотя, что такого в том, что он догадался о силе моей преданности. Рена было за что любить и за что ненавидеть. Я входил в группу тех, кто любил. И наверное я любил его больше, чем он того заслуживал.        — Верно.        — И да, мы пришли. Смотрите!       Мелкий, но широкий пруд в окружении уже желтеющих деревьев был полон разноцветных, упитанных карпов. Лис, чье настроение успело значительно улучшиться, подскочил к самому берегу и наклонился, засовывая пальцы в воду. Беззубые рыбы посчитали их за еду и принялись толпиться вокруг руки мальчишки, то ли жуя, то ли обсасывая пальцы. Рыжий тихо хихикал: видимо было щекотно.       Мне смотрел на его хрупкую, как молодое деревцо, фигурку на самом краю воды. Этот мальчишка, его пряный запах и прозрачный, открытый взгляд серых глаз — все это навевало ностальгию о чем-то далеком и навсегда ушедшем.       У всех, кого я знал, не было детства, а у этого Рыжего детства было слишком много.        — Райден-сан, а расскажите мне о вашем господине.       Я подошел, садясь рядом с мальчиком, который продолжал дурачить глупых рыб видом своих белых пальцев:        — Рен безжалостный, — поймав удивленный взгляд Лиса я улыбнулся. — И жестокий. И грубый, и невоспитанный, и наглый… И глубоко несчастный. Он не любит других и ненавидит самого себя. Я не уверен, что после всей этой информации ты захочешь иметь с ним дело, и я пойму. С Реном очень тяжело. Он любит силу и презирает слабости, — неожиданно для себя я обнаружил, что Рыжий внимательно меня слушает. А еще более неожиданно то, что я говорю ему правду. Наверное мне просто его жаль. Рен поломает его как игрушку. Для тебя же лучше, Лис, чтобы ты ему не понравился. - Просто настоящий воин. Разве не похоже?        — Немного, — Лис засмеялся и я усмехнулся в ответ, тоже опустив руку в воду: пара рыб, осаждавших руку Рыжего, подплыли ко мне, наивно выставляя из воды свои разноцветные спины. Я краем глаз взглянул на мальчишку, который задумчиво всматривался в прозрачную гладь.        — Мне по-прежнему не нравится Матсуда Рен. Но я... — мне показалось, что мальчишка хотел сказать что-то важное, но нас отвлекли и, судя по всему, к этому вопросу мы больше вряд ли вернемся: такие разговоры требуют особого настроения, и это настроение так легко потерять. Вот сейчас нам мгновенно его испортил Накаяма Нори, застывший под крышей у соседней веранды и рассматривающий нас своими внимательными, чуть раскосыми, такими рыбьими глазами.        — Я надеюсь, что не отвлек, — ага, как же. Скорее ты надеешься, что я не успел наговорить твоему сыну того, чего ему знать не следует. — Вы обсудили все, что желали, Йошида-сан?        — Да, Накаяма-сама. Ваш сын… — я перевел взгляд на поднявшегося и отступившего от пруда Рыжего. Вон как напрягся: небось решает, что и как сказать.        — Накаяма-сама, я готов дожидаться личной встречи с господином Матсуда.       Акула растянул свои губы в подобии на улыбку и благосклонно кивнул:        — Прекрасно, Эйджи. И да, Йошида-сан, насколько я помню, ваш господин обещал прибыть через три дня?        — Верно.        — Срок недолгий, а потому предлагаю вам место под моей крышей. Согласитесь, это будет значительно удобнее всем нам.       Кому конкретно? Ну мне да, пожалуй: не придется ездить из Киото сюда только для того, чтобы светски «поболтать» с Лисом. Маленький Накаяма же только удивленно хлопал глазами, не зная, как реагировать на подобную новость и что это ему сулит. Сам Акула, похоже, идеей своей был доволен. Всегда удобнее держать опасного пса на привязи? Ну и пожалуйста, подержи. У тебя огромное поместье и охрана, а я приехал к тебе без оружия и своих людей. Ты мне все равно ничего не сделаешь.        — Я с благодарностью принимаю ваше предложение, Накаяма-сама.       Небо, словно насмехаясь над нашим разговором, в ту же секунду разразилось собиравшимся весь день ливневым дождем.