Аромат

POV Йошида Райден

      День два. Все то же, все те же и все там же.       Дождь, словно издеваясь, лил всю ночь и не перестал даже под утро. Такими темпами это поместье скоро превратится в одну большую лужу. В лужах, правда, Акулы не водятся.       Что же до меня… Я жив, здоров, но мысли мои не свободны: вчера я видел то, что видеть был не должен и слышал то, что не предназначалось для моих ушей. Случай, удача или просто ошибка охранявшего меня синоби, но совершая вечернюю прогулку, вернее просто шатаясь по поместью от безделья и банальной бессонницы, я, неожиданно для себя, оказался в роли шпиона.       Было темно, в одной из комнат горел свет и я, по вдруг проснувшейся наивности, хотел проверить, не является ли это кабинетом хозяина дома, разговор с которым мне так и не повезло закончить, как…        — Н-нет, Накаяма-сама, — я знаю этот голос, а мой зверь знает этот запах. Чего я не знал, так это того, что же происходит в комнате.       Снаружи, сквозь бумажные стены, видны лишь силуэты фигур. А мальчишка плачет.       Понятное дело, что каждый думает в меру своей испорченности: я жил с Реном больше десяти лет и испорченность у меня была отменная. Впрочем, это не оказалось тем, о чем я подумал. Все было гораздо… гораздо хуже, если мне позволено выразить свое мнение.       Самого меня никогда не били. У меня была образцовая семья. Отец преданно служил господину, мать, как и положено женщине, сидела дома, а я всегда знал, что однажды заменю своего отца на его посту. Так и случилось, только вместе с этим я еще сменил и господина. Но это уже другая история, к которой возвращаться ни я, ни Рен не хотим и не будем. Так вот, меня никогда не били, а ведь я был той еще свиньей.       Рыжий был забавным, смешным мальчишкой. Красивым, милым, обаятельным и хрупким. Без заботы он завянет, как цветок без воды. Пытаться воспитать в нем силу — все равно что пытаться растить орхидею на голом песке. И все же, Накаяма бил Лиса. Причем бил, судя по звукам, не шутя.       Безжалостная морская тварь, я уже рад, что Рен разорвет тебе глотку. Да я бы и сам это сделал, хоть сейчас. Это так легко: броситься туда, схватить Нори за его длинные волосы и развернуть его дурную голову так, чтобы мертвые глаза были в одной линии с позвоночником. Но я Правая Рука Рена — я не имею права не думать о последствиях. Рен — имеет, но я — нет. И еще этот Эйджи, сейчас плачущий и стонущий где-то там, всего в паре метрах от меня, пока прут опускается на его белую кожу… Этот Эйджи не боялся своего «отца».       Я могу ошибаться и ошибаюсь, но в серых глазах я не увидел страха. Лис любит Акулу, а Акула любит его. Только как любит? И если так, как я думаю, то почему решил отдать?       Я стоял, прижавшись к поддерживающей крышу колонне и старался перестать дышать, замедляя биение собственного сердца. Если Накаяма найдет меня, то проблем не миновать. Но ничего не происходит, и дело, наверное, в сопутствующей мне дьявольской удаче. Удары прекращаются, а Лис даже уже и не плачет, а безнадежно всхлипывает.        — Акихиро… Помоги Эйджи дойти до его комнат, — ага, так вот где сейчас находится моя охрана! Значит пока синоби будет разбираться со своим господином, у меня есть пара минут вернуться в комнату и сделать вид, что я сплю, как младенец. И все же я жду конца их разговора. Зачем? Я не знаю. По идее, мне должно быть все равно на судьбу этого Рыжего, но меня не покидает мысль о том, как же ему, должно быть, больно. Он же такой слабый. И зачем вообще Накаяма его бьет? За что? Может и это не дано постичь моему европеизированному уму?       Синоби, судя по звукам, тащит мальчишку на руках, а вот Накаяма остается в кабинете. Вздыхает, молчит, вздыхает еще раз.       Не одному мне, видимо, сон так и не придет в эту ночь. ***

POV Накаяма Эйджи

      Замах справа, удар. Замах справа, удар… Я знаю, что удар у меня совсем не получается: бамбуковая палка — не катана, но и она сейчас дрожит в моих пальцах.       Я не могу сделать даже элементарный удар. Я такой дурак.       И снова замах и снова удар.       Я стараюсь не двигаться с места, так как просто не смогу. По-хорошему, мне лучше не заниматься какой-либо физической активностью в ближайшие три дня, но я не слабый — не сломаюсь. Подумаешь, просто синяки. Нори бы не одобрил того, что я отлыниваю от работы.       Удар, удар… Нет, нельзя дрожать. Еще раз, удар! Вместо того, чтобы наконец привести в тонус дрожащие мышцы, я падаю на пол. Боль прорезает спину и ягодицы словно хорошо заточенный нож.        — Ай… — мгновенно закусываю себе ладонь: пусть Акихиро не думает, что мне нужна помощь, — Больно.       Ну вот, опять плакать хочется. Самураи так не делают. И уж наверняка так не делал Акечи Мицухидэ. Но я не Мицухидэ, я - просто маленький рыжий лис, которого вчера побил его господин. И я до сих пор не понимаю, что я не так сделал: наверное я глупый, в этом все и дело.        — Помочь? — если бы я мог, я бы, наверное, испуганно подскочил. Но единственное, на что я способен, так это повернуть голову, рассматривая застывшего в дверном проеме мужчину. На нем наше домашнее юката: видимо Райден-сан посчитал, что носить костюм каждый день будет неуместно. Странно было видеть его в таком наряде. Хотя чего странного, я этого человека совершенно не знаю.       Нори говорил, что нельзя показывать свои слабости перед тем, кому не можешь доверять. Могу ли я доверять ему? У меня нет ответов. Откуда я должен это знать. Я только знаю то, что несмотря на присущее ему хамство, Йошида-сан не сделал мне ничего плохого. Даже наоборот. Возможность встречи с этим Реном больше не вселяет в меня страх, порожденный банальным недостатком информации. Теперь я хотя бы догадываюсь, что можно ожидать.        — Нет. Уходите, пожалуйста. Оставьте меня одного, — когда надо, я могу быть очень официальным.       На самом деле, если честно, было бы хорошо, чтобы мне помогли. Чтобы встать, мне необходимо за что-то уцепиться, а ближайшая стена находится примерно в десяти метрах — ползти долго и так унизительно. Но это не так унизительно как принять помощь от того… От того, с кем Нори запретил быть искренним и честным.       Так, не смотрим на него. Пусть он там стоит, если ему так нравится. Как я объясню собственное состояние? Ну, я упал. Сильно. А что, и такое бывает.       Используя руки в качестве единственной опоры, я подтягиваю тело ближе и ближе к стене. Райден, до этого просто наблюдавший за моими потугами, вдруг подходит и, подхватив меня под локоть, поднимает на ноги:       — Я же просил вас оставить меня одного.        — Я не обязан тебя слушаться, — а что, исчерпывающий аргумент.       Мы оба молчим. Он смотрит на меня, а я на него. В гляделки решили поиграть, Йошида-сан? Так вот, поверьте, в этом я точно чемпион.       У него карие, глубоко-посаженные глаза. Такие, темные-темные, в которых почти не видно зрачков. В уголках глаз совсем нет морщинок — редко улыбается. Прямой нос, широкие, четкие скулы и напряженные, сжатые губы. Возраст, наверное, как у Нори, лет сорок. Этот нахал старше меня примерно лет на двадцать с лишним. И что, его никогда манерам не учили?       Ага! Сдался. Нахмурился, кашлянул и ненадолго отвернулся. Я победно хмыкнул.        — У тебя прекрасный удар. Но ты плохо перехватываешь рукоять. Тебя учили традиционному захвату, но в реальной драке он бесполезен. Держи лучше так.       Йошида-сан вкладывает допотопную деревянную имитацию катаны мне в руку и помогает правильно распределить пальцы. Да, без скептического взгляда с моей стороны не обошлось, но захват и правда чувствуется лучше: он более сбалансированный и мобильный. И все то время, пока я вращаю кистью, изучая боевые возможности рекомендованного захвата, Райден держит меня за талию, не давая упасть.       Наверное правильным было бы сказать мужчине, чтобы он отвалил от меня и дал мне продолжить тренировку, а поддержать меня за талию может и Акихиро. Но… Но пусть уж помогает. С ним хотя бы интересно, в отличии от того же синоби, который, конечно, поговорить горазд, но никогда ни о чем серьезном.        — Спасибо. Так и правда удобнее,       Его тотем — росомаха. У него сильный, вкусный запах. Принюхиваться, Нори говорит, неприлично, но ничего же не будет, если я только так, чуть-чуть, пока мужчина не видит. И да, что-то странно тихо. Йошида-сан, почему-то, молчит. За те пару часов, что я провел в его обществе, я успел понять, что немногословием "правая рука" Матсуда не отличается. Впрочем, во время сегодняшнего завтрака вместе со мной и Нори, он не произнес и слова. Может это лично я так его раздражаю?        — Почему вы не спрашиваете ничего? — ну правда, любой другой на его месте уже давно бы поинтересовался, с чего это я похож на муху, которой оторвали крылья.        — А зачем спрашивать. Я знаю.        — Как? Откуда? — говорю шепотом, надеясь на то, что Акихиро, как и обещал, не сидит прямо за стеной. Видимо мое испуганное выражение лица выглядит забавно: Йошида-сан пытается сделать вид, что закашлялся.        — Мимо проходил. И я не шучу. Но не бойся, мне незачем об этом говорить… Сильно болит?        — А незаметно?        — Ты всегда всем дерзишь?        — Только тем, кто нарывается, — мужчина тяжело вздыхает, но явно не злится. — Но да, очень. Но это ничего, оно пройдет.        — Пройдет. Пусть только оно пройдет до приезда моего господина.        — Ах! Так вы для этого поинтересовались? — вот, только я поверил, что ему и правда это важно. — Не трогайте меня своими руками! — отталкиваю мужчину и…падаю, разумеется. Меня, правда, несмотря на мои слабые взбрыкивания, успевают подхватить.        — Не возникай, Рыжий. Если я тебе до этого ничего не сделал, то какой смысл делать плохое сейчас?        — Накаяма-сама не дома. Самое время.        — Ты секреты тоже всем подряд сдаешь?       Я отлично знаю, что покраснел. И почему только я вечно делаю глупости. И почему я не могу просто слушаться Нори? Я не должен говорить с этим мужчиной, с этим гостем так, словно мы друзья. А я вот говорю и, если честно, мне нравится.       Просто мне так скучно, а гости у нас останавливаются так редко.        — Не всем подряд.        — Значит только мне, м? — отчего-то Йошида-сан улыбается и я, если такое возможно, краснею еще пуще. Я всегда краснею. Врач говорит, что это от высокого давления, но Акихиро не врач, и, когда хочет поиздеваться, обзывает меня «клубничкой».        — И не только вам, вранье.        — Ну вот, расстроил. А я то надеялся, что я такой особенный, — меня аккуратно опускают на пол. Единственное удобное мне сейчас положение - это лежа на животе, и, приняв его, я принимаюсь хмуро рассматривать расположившегося напротив гостя. Тот сидит на татами и улыбается.        — А вы правда похожи на самурая,       Я люблю говорить то, что думаю. Накаяма-сама говорит, что это большой грех.        — Наверное я должен сказать спасибо. А ты похож на…        — На распластанную рыжую гусеницу.        — Для сына Накаямы у тебя неожиданно низкая самооценка, — смутившись, я утыкаюсь носом в пол, наверное еще больше усиливая сходство. — Но гусеница ты весьма симпатичная.        — Угу… — так, надо что-то сказать. А то нечестно: этот Йошида-сан какой-то слишком наглый. — А почему у вас нет мизинца?       Я беру его левую ладонь, рассматривая обрубок. Я еще тогда, у пруда заметил. По виду, такое неудобств не вызывает, но все же как-то странно увидеть это у того, кто занимает столь высокий пост. Я подползаю ближе, рассматривая его руку: мозоли от постоянной работы с катаной, кожа грубая, чуть потрескавшаяся, но ногти аккуратные и чистые. Видимо я увлекся, потому как в следующий момент эта самая рука хватает меня за мой любопытный нос: — Ой! Отпустите! Дышать нечем.       Отфыркиваюсь, а мужчина только тихо посмеивается:        — Любопытный Лис. Смотри, а то нос прищемит.        — Не прищемит. Я быстрый.        — Я не заметил.       На улице все шумит и шумит неутомимый дождь, а мы с этим Райденом улыбаемся друг другу. Я, на самом деле, люблю молчать. Но мало с кем можно молчать и в то же время общаться, а вот с этим Росомахой — можно. Он просто смотрит и этого достаточно.        — Накаяма-кун, не практикуйся больше сегодня. Приходи лучше завтра, я помогу тебе отработать удары. А сегодня выспись и отдохни, — совет, на самом деле, дельный.       Чисто из принципа, хочется возразить, сказать, что он лезет не в свое дело. Но зачем? Я же с ним согласен. Да и попрактиковаться хочется по-нормальному, а не изображая полудохлую гусеницу пародирующую кендо.        — А что мне за это будет?        — Я тебя почешу за ушами.        — А так нельзя?        — Можно, — на самом деле, я думал, что он пошутил, а оказалось, что нет.       И вот я, Накаяма Эйджи, валяюсь на полу на животе, перед семейным гостем, помощником моего возможного жениха. Валяюсь, а он взъерошивает мне волосы, почесывая затылок. Мне так никто никогда не делал. И это, оказывается, большое упущение.       У мужчины тяжелая, но уверенная рука, и эти грубые пальцы, оказывается, вполне способны быть ласковыми. Случайно он касается какого-то места у меня на шее, и я начинаю хихикать:        — Щекотно, перестаньте.        — Перестал, — теплая рука больше не лежит у меня на затылке и от этого как-то грустно. Я хочу сказать ему, чтобы…        — Данна-сама, все хорошо? — Акихиро… как же я мог забыть. Все происходящее вдруг резко становится каким-то неприличным: я и Райден-сан, совсем рядом и совсем одни. Если бы я мог, я бы мгновенно дал деру, но я могу только повернуть голову, виновато улыбаясь синоби. Тот, однако, не зол. Скорее удивлен.        — Да, все нормально. Просто я упал и Йошида-сан помог мне прилечь.       — Могли бы и меня позвать.        — Йошида-сан был в тот момент значительно ближе. Логично? — подумав, Акихиро нехотя кивает.        — Логично. Спасибо вам за помощь, Йошида-сан.        — Не за что благодарить, — они кланяются друг другу, а я продолжаю валяться на полу, в надежде на то, что меня кто-нибудь да поднимет. Первым о моем существовании вспоминает Росомаха: снова подхватывает на руки, передавая меня синоби. Чувствую себя переходящим призом.        — Синоби? — Акихиро явно удивлен тем, что Йошида-сан обращается к нему. — Купи камфорный спирт и помоги своему господину обработать ушибы.       Вот теперь Акихиро откровенно недоволен, и трудно решить что его раздражает больше: тот факт, что ему указывают что и как делать или то, что наш гость откуда-то знает про то, что произошло вчера в кабинете Нори.        — В чем ваш интерес, Йошида-сан?        — Я обещал попрактиковаться с твоим господином, не так ли?       Не знаю, требовалась от меня реплика или нет, но я все же отвечаю:        — Верно.        — Ммм… Хорошо. И да, откуда вы знаете, чем лечат ушибы?        — Синоби, тебе ли не знать, кто такой Матсуда Рен.       Не знаю, может это какой-то секретный код, но Акихиро сменил гнев на милость. Ниндзя едва улыбнулся, но и это значило очень многое.        — Знаю.        — Надеюсь увидеть вас завтра в лучшем состоянии, Накаяма-сан. — Росомаха кланяется. Кланяется и уходит. А я так и остаюсь на руках у синоби. Это нормально, что я готов даже выпить это дурацкое масло, только бы это «завтра» наступило немного быстрее?