Аромат

По просьбам некоторых моих читателей выставляю список всех героев + небольшое описание каждого. Список будет расширяться, и теперь каждый новый герой будет представлен вам подобным образом. Понимаю, имена нелегко запомнить, ровно, как и все созданные мной родственные и не очень связи. Накаяма Нори (Акула): приблизительно 40 лет, тотэм – акула-молот. Красивый, но излишне худой мужчина с тонкими, холодными чертами лица. Особенно стоит выделить большой рот и водянистые, почти бесцветные глаза. Волосы черные, прямые, носит собранными в пучок или хвост. Накаяма Эйджи (Лис или Рыжий): шестнадцатилетний приемный сын Нори. Тотэм – рыжая лисица. Весьма мил и очень обаятелен. Волосы медно-рыжие, короткие и неровно подстриженные. Нос вздернутый. Веснушками. Серые глаза. Йошида Райден: мужчина чуть старше 40. Тотэм – росомаха. Черты лица немного тяжеловатые, даже грубые. Каштановые волосы и черные глаза. Себя держит в идеальной физической форме. Предпочитает ходить с двухдневной щетиной. Правая Рука и единственный помощник главы Клана Матсуда. Матсуда Рен (Ящер): глава клана Матсуда, самый молодой в истории. Сейчас ему 28. Тотэм – (пока без спойлеров). Высокий, поджарый, в меру худой. Волосы каштановые, одного глаза нет, но тот, что есть – желтый и с узким зрачком, как у змеи. Еще одна особая примета: странно маленькие, словно бы даже острые, зубы. Акихиро: шиноби на службе у дома Накаяма. Молодой мужчина лет 25. Кареглазый загорелый брюнет. Судя по акценту, всю жизнь жил в Осаке, но по внешности – родом явно из Окинавы. Отличается здоровым пофигизмом и платонической привязанностью к младшему Накаяма. ***

Йошида Райден

Я так долго пробыл рядом с собственным боссом, что порой, в голове, начинаю прокручивать наши возможные диалоги. Несмотря на то, что с Реном у нас разница в возрасте ровно 12 лет, мое подсознание считает его моей мамой. Иначе с чего бы, стоит мне только совершить какую-то глупость, мое внутреннее Я начинает отчитывать меня голосом Матсуды младшего, со всеми положенными интонациями и столь необходимым матом. Сегодня, однако, в своей лёгкой шизофрении, я пошел еще дальше: теперь я думаю о том, что бы мог сказать Матсуда Рен насчет выкинутого им самим фортеля. Ну, если бы он мог смотреть на себя со стороны. "Видать ностальгия по насилию в семье." – добротой к самому себе Рен никогда не отличался, - "Поиграюсь, и пройдет. В конце концов, всем положено этим переболеть, вот и я переболею. Хуже сибирской язвы эта эмоциональная гадость." Так бы сказал Матсуда Рен. Но настоящий Рен, а не тот, которого я придумал, уже второй час медитирует, сидя лицом к окну. Мне видна только его волевая прямая спина, и эта самая спина вводит меня своим гордым видом в состояние депрессии. Я просто не знаю, что и как должен делать. Радоваться за своего господина? Печалиться о том, что теперь будет труднее привести наш план в исполнение? Или же страдать от того… От того, что я никогда не получу того, чего действительно желаю. - Райден, если я тебя удивил, это не повод сидеть и пялиться на меня так, словно я виноват во всех твоих печалях. – может у меня и нет на лбу третьего глаза, но вот у Рена он явно есть. Только на затылке. – Займись чем-нибудь, в конце концов. Побрейся, например. - Твои шутки становятся неоригинальными. - Это ты просто становишься старым. – Рен даже и не меняет позу, и я не сомневаюсь, что и глаз он не открыл. Медитировал Матсуда, как это ни странно, часто. Видимо год, проведенный в монастыре Шаолинь, не прошел даром. Незнающему могло показаться, что Ящер не способен взять под контроль собственные эмоции, но лично я знал другое: Ящер контролирует их только тогда, когда считает нужным. И если бы не этот контроль… Рен, наверное, давно бы сошел с ума. Еще десять лет назад. Этот психопат без глаза отлично это знает. Странность в том, что при всех этих достоинствах, он все равно сумасшедший. Это невозможно объяснить, это просто ощущение появляющееся, стоит тебе только соприкоснуться с Его внутренним хаосом. Так что медитировать ему я не мешаю. Уж кому-кому, но Рену покой и, правда, необходим. - Так что ты думаешь, Райден? - Ммм… Об этом? - Нет, блять, не об этом. О падеже скота в Нигерии. – опять же, только один человек мог сидеть в позе лотоса с таким спокойным умиротворённым лицом и продолжать откровенно ругаться матом и острить. – Говори уже. Все равно отдохнуть ни хрена не дашь. Я перестаю задумчиво натирать платочком мотоциклетный шлем Матсуды, замолкаю на минуту. Не уверен, что мне есть что сказать. - Я думаю, что ты долбанулся головой пока сюда ехал. – Рен оборачивается, пару секунд смотрит на меня своим желтым змеиным глазом. - Райден, не шути шутки. Потом шутить будешь. Правду говори. А то зачем ты вообще тогда тут сидишь? Только ты имеешь право сказать мне правду и не схлопотать за это по морде. - Ладно-ладно. Я уже серьезен. – пришлось отложить шлем в сторону, - С чего это ты вдруг решил, что ты влюбился? - Ну, он меня ударил, а я его не убил. – а что, вполне себе логичное объяснение для кого-то вроде моего босса, - Даже прикольно было. Мне никогда пощечину не давали. И он пахнет вкусно… Нюхал небось, да? И кстати, об этом… Что это ты с ним делал? Чего он красный такой был и с ушами? Мне не нравится этот тон. В этом тоне звучит интерес, причем интерес неподдельный. Рен верит мне, но мой ответ ему важен. Впоследствии я проведу дни и ночи, укоряя себя за эту, первую и невинную ложь. Но тогда я еще этого не знаю. Сейчас это всего лишь мелочь. - Он и без моего участия постоянно изображает помидор. Поверь мне, даже если ты при нем слово "трусы" скажешь, он уже будет готов. И не упоминай даже о сексе, иначе обморок гарантирован. Он очень чувствителен к нападкам на свою честь. – вздыхаю, усмехаюсь, вспоминая то, как несет Рыжий свою уязвленную гордость, - Называет меня нахалом. Мне дал за эти дни даже две пощечины. - А он бойкий. Я бы тебе тоже дал… Как-будто для меня себя хранит. Приятно, черт возьми. – нет, он точно влюблен. В таком состоянии вечно кажется, что все, что происходит с твоим благоверным, это к взаимным чувствам. Улыбнулся? Любит. Бьет? Тоже любит. Плачет? Страдает от неразделенной любви к тебе… У меня такое ощущение, что я попал на съемки дешевой драмы. Ну не бывает в жизни так, чтобы монстр влюбился в невинный цветочек. Гораздо вероятнее то, что монстр цветочек разорвет. Хотя, чего я радуюсь… О ненависти Рена я знаю почти все, а вот о любви – мало. Зато я знаю Рена и, догадываюсь, что у таких, как он любовь может быть чуть ли не страшнее ненависти. Удачи тебе, Рыжий. Прости, что я воспользовался тем, что ты так неосторожно мне отдал. Мне редко дарят столь дорогие подарки. Я этого не забуду. Никогда. Но мой зверь не хочет отпускать то, что дорого. Росомаха скалит зубы, чувствуя, что его собственность может вдруг стать собственностью чужой. Зверь не человек, ему все равно, кто соперник. Даже если этот соперник – Матсуда Рен. ***

Накаяма Эйджи

Необходимость делить ужин с этим… этим одноглазым выскочкой отпала, но вот завтрак… Нори был непреклонен. Впрочем, это вполне можно пережить. Удивлен я только тем, что Акула не стал меня наказывать. Даже наоборот, привез мне из Киото мои любимые сладкие треугольники (1) и, почему-то, поцеловал меня в нос. Не могу сказать, что подобное внимание мне неприятно, но отсутствие наказания пугает не меньше чем присутствие. Может Накаяма затаил злобу и хочет подстеречь нужный момент? Акихиро, правда, подсказал более разумную версию. Какой смысл Нори стегать меня бамбуковым прутом, если этим скоро сможет заняться Рен. Причем официально. Я где-то читал, что бить жену не считается плохим тоном в семье настоящего аристократа и воина. Поскольку, несмотря на пол, я прохожу под ярлыком "баба", радоваться мне нечего. Лучше даже не начинать. Ну почему я все время обязан терпеть разные наказания? Вот, блин, сделаем с этим Реном детей (2) и буду их наказывать. Хоть на ком-то оторвусь. И да… С этим заявлением я точно погорячился. Делать детей с НИМ я точно не хочу. Более того, в ближайшее время я вообще не планирую с ним разговаривать. Кто сказал, что жена вообще должна открывать рот. Такого в правилах этикета не написано, а значит молчать мне можно чуть ли не официально. Посмотрим, как вы все попляшете в ближайшие пару дней. Но начнем с того, что мне необходимо пережить этот завтрак. Спина у меня уже, стараниями Акихиро, почти не болит, так что я способен и сам надеть на себя юката. Выбрал самое красивое: Нори всегда говорит, что в нем я "чудо как мил". Знаю, что веду себя откровенно глупо, ну и пусть. Пусть ОН знает, что потерял. Причем навсегда. И еще этот Райден, наглый предатель… С ним разговаривать тоже не буду. Поцеловал, а потом сделал вид, что ничего и не было. Скорее уж я бы вышел замуж за Райдена, чем за его одноглазого господина. Интересно, а если я об этом объявлю публично, мне Рен отрубит голову? Или Райдену? Или нам обоим? Представляю покрасневшего от злости Матсуду с катаной и начинаю откровенно хихикать. Стоящий в дверях шиноби не понимает с чего у меня такое хорошее настроение, но лично я о своих планах все знаю. На радостях даже разрешил слугам собрать мне волосы заколкой с цветочками. Ради правого дела можно пережить и такое вот унижение. В последний раз осматриваю себя в зеркало и остаюсь доволен. Этому Рену должно понравиться, но ничего ему не перепадет. Это точно. - Данна-сама, на вас посмотришь, такое ощущение, будто вы на свидание собрались. Неужели вам понравился Матсуда-сан? – пытаюсь ткнуть шиноби пальцем в глаз, но тот, как ему, и положено, уворачивается. - Ты ничего не понимаешь! Это такой коварный план. – Акихиро непонимающе улыбается, - Ну я буду такой весь красивый и нихрена этому Рену ничего не дам! - Данна-сама, от кого только вы набрались подобных слов? Хорошо, что Накаяма-сама этого не слышал. - А что? Это Райден сказал. – неожиданно для себя замечаю, что только что назвал мужчину по имени, - Йошида-сан. А это какое-то плохое слово? Это мат? Что такое мат я знаю весьма приблизительно. Все мои теоретические знания сводятся к тому, что это нечто, что приличные дети не говорят в приличном обществе. Акихиро вздыхает, устремляя взгляд в потолок: - Почти. И раз уж вы готовы, данна-сама, пойдемте. В конце концов, мне же тоже интересно как вы исполните свой "коварный план". - Опять издеваешься? - Ну если только немного. Накрыли, благо солнечно, в той самой злополучной беседке. У меня, как это называют иностранцы, дежа-вю: я снова в том же месте с теми же людьми. Только один вот, новый, прибавился. Но лично мне разницы никакой. Сидят, что-то обсуждают, но заслышав мой запах все трое поворачиваются и смотрят на меня так, словно я им что-то должен. Главное не краснеть слишком сильно. Кланяюсь, молча, и сажусь на приготовленное мне место, прямо напротив моего жениха. Тот, словно вчера ничего и не было, продолжает пялиться на меня. Ну уж нет! В этот раз ты от меня реакции не дождешься. Подвигаю к себе тарелку и начинаю с упоением копаться палочками в куске вареного лосося. Райден-сан и Нори наконец возобновляют разговор, а вот Матсуда даже не ест – только сидит и на меня смотрит. Я хочу вылить мой чай ему за шиворот. - Эйджи-кун… - назвал меня по имени! Невоспитанный одноглазый гекон. Я демонстративно не смотрю на Матсуду, продолжая изображать интерес собственной пищей. – Передай мне, пожалуйста, рис. – неожиданно. Отказать в просьбе глупо, но ответить, значит проиграть. Впрочем, можно быть вежливым, но молчаливым Лисом. Подвигаю к нему миску, улыбаясь так, словно ничто не доставит мне большее удовольствие, чем возможность того, что мой жених подавится и умрет. Тот, правда, явно не впечатлен и продолжает пялиться на меня своим желтым глазом. Он что ли желтухой болеет? Мог бы хоть линзы купить, в конце концов. А то ходит тут, пугает простой народ. Меня, если честно, тоже пугает, но показывать ему это я не собираюсь. - Эйджи, ты ничего не хочешь сказать господину Матсуда? – Накаяма-сама щурится, недовольный моей очередной выходкой. Простите, Накаяма-сама, но говорить с ним я, правда, не хочу. А чтобы ему не было "обидно", я не буду разговаривать и с вами тоже. Качаю головой, показывая, что возможность примирения мне не интересна. Где-то на другом конце стола вздыхает Йошида-сан. Вот знаете что, чья бы корова мычала. – Эйджи… Пора сматываться, пока не начался серьезный разговор. Встаю из-за стола, кланяюсь, уже успеваю сделать пару шагов… - Стой, Эйджи-кун. – Ящер подскочил, успевая схватить меня за руку. Тон у него тот же, что и тогда - властный. Такое ощущение, что он искренне верит в то, что никто не способен ему отказать, - Останься. – тон уже мягче, но лично легче мне от этого не становится. Хватка у этого Матсуды просто железная: длинные, но крепкие пальцы держат мое запястье, не оставляя никакого шанса на бегство. Разворачиваюсь, так же молча смотрю на одноглазого мужчину. Акихиро говорит, что на лице у меня написаны все мои эмоции, ну и сейчас не исключение: мол, что тебе еще от меня надо, нахал? - Ты любишь кэндо. Предлагаю поединок. В случае, если ты останешься им недоволен… Пожалуйста, хоть никогда не разговаривай со мной – мне же лучше. – ну посмотри на него, а, - Но если тебе понравится, то… - единственный желтый глаз хитро щурится. Дурацкий Райден! Все разболтал. Предатель. А еще смеялся, что мне нравится Акэти Мицухидэ. – Эйджи-кун, не веди себя так, словно ты в детском саду. – сам ты в детском саду, Матсуда Рен. Удается вырвать руку из цепких лап Ящера. Поединок хочешь? Ну что же, я не проиграю. Ни за что. Запиши это себе на лбу. Я киваю. Матсуда скалится. Его настроение однако, успешно испорчено ремаркой шиноби, посчитавшего своим долгом выразить, скажем так, мнение своего господина. - Только не обижайтесь, Матсуда-сан, если данна-сама вам не уступит. _________________________________________________________________________ 1. "Сладкие треугольники" - традиционная для Киото сладость сделанная из рисовой муки и сладкой бобовой пасты. 2. Никаких мужских беременностей. В этом мире дети могут быть выращены "в пробирке" с использованием спермы обоих партнеров.