Аромат

Йошида Райден

…Идея, если честно, не нравилась никому кроме самого Матсуды, что, в нашем случае, было равносильно единоличному согласию. Накаяма кривил свой длинный, рыбий рот, но не возражал. Подозреваю, что он просто был уверен в способностях своего приемного сына: Эйджи мог страдать от отсутствия координации и здравого смысла в жизни, но стоило Лису взять в руки меч, как ребенок становился мужчиной. Да, молодым, совсем неопытным, но мужчиной. И на месте уверенного в себе Рена, я бы не тешил себя мыслями о легкой победе. Матсуда победит, Матсуда никогда не проигрывает, но Накаяма никогда не сдается. Проклятая старо японская гордость, чьи ростки, почему-то, дали посевы в душе не родного этой земле Рыжего чужака. Впрочем, как это ни смешно, на своего отца Эйджи действительно похож. Говорят, что важна забота, а не генетическое родство. Во всяком случае они кривят губы одинаково. Только вот у маленького Лиса это выглядит значительно милее… В последнее время я слишком много думаю о нем. И я знаю, что о нем думает Рен. Хотя, кто знает, из-за чего молчит грозный Ящер - Дракон, "правитель" Центральной Японии. Но Матсуда не дотрагивался до этих рыжих лисьих ушей и не целовал инертно раскрытые навстречу чужому прикосновению губы. Этот поцелуй мучает меня. Будь я дома, в Токио, я бы сходил в клуб или нанял проститутку – самое время развеяться. Но здесь я гол, у меня нет ничего кроме полупустой комнаты и звенящей тишины, в которой, мне кажется, Рен может случайно услышать мои мысли. Я могу проболтаться во сне, я могу проговориться… В эту ночь бессонницей мучился уже не один Рен, а мы оба. У меня нет часов, чтобы отмерить время, но я знаю, что если долго и внимательно считать… Матсуда проснется ровно через час. Проснется, и мгновенно схватится за спрятанный у него под подушкой швейцарский нож. Приставит острие к горлу невидимого врага, и только потом поймет, что единственный его настоящий враг – это воображение. В доме Накаяма ночь и в доме Накаяма тихо. Матсуда откинется на подушку, устало ухмыльнется и погрузится в такой же беспокойный, полный кошмаров сон. Босс никогда не говорит о том, что ему снится. Но, если честно, ответ на этот вопрос я знаю и так. Хорошо, что сам я сплю крепко и снов не видел и не вижу. Так спокойнее. Мне нравится иметь реальных, живых врагов, состоящих из плоти и крови. Через тонкие бумажные стены уже пробивается тусклый, грязно-белый свет. Мой телефон, на котором медленно умирает батарейка, показывает семь часов утра. Это мой последний день в этом доме и это же день, назначенный для поединка. Начало в восемь. Оба, и Рен, и Эйджи – дети. Почему нельзя решить тот же вопрос каким-то более цивилизованным способом? Ну что же, наверное, им так более интересно. - Рен… - ненавижу будить его, но лучше я, чем будильник, - Подъем. - Мгновение: покрывало сорвано, мышцы Рена уже снова напряжены до предела и у моего горла нож. – Доброе. - А… Окей. Это ты. – с характерным «щелк» засовывает лезвие обратно в корпус и потягивается, почесывая затекшую от жесткой подушки шею, - С утром. Знаю, это странно, но есть люди, на которых невозможно не смотреть. У чертового Рена нет одного глаза, но это не мешает ему быть идеальным, даже в своих идиотских пижамных штанах с уточками. Ему не надо ничего делать, только снять рубашку, а девушки уже ерзают, не зная как совладать с предательской влажностью между ног. Рен не юноша и не мужчина, Рен – хищник. Дрожащий от возбуждения и переполняющей его агрессии, весь напряженный, горячий, злой… Он засовывает свой швейцарский нож в карман пижамы, а я смотрю на его спину. Два валика даже на вид упругих, растянутых мышц, а между ними выемка, в которой, словно настоящий драконий хребет, кожей обрисован позвоночник. Не будь этих мышц и этой энергии, Рен был бы дистрофиком. Это видно и во вздымающихся от тяжелого дыхания ребрах и в торчащих седалищных костях. Рен не ест, Рен не спит, Рен питается своей ненавистью. Она его вырастила, приласкала, погладила по голове и теперь кормит его чужой плотью. Кто-то даже шутит, что Синигами побоится прийти за главой клана Матсуда, ему же тоже страшно. Рен, с этим его выступающим позвоночником, восемью кубиками пресса и дрожащими от перенапряжения руками, я знаю, переживет нас всех. Рен бесконечен. - Ты не видел мою зубную щетку? Ээ! Щетку не видел? - Да видел-видел. Ты ее сам под матрас положил. - А зачем я ее туда положил? – смотрит скептически, явно подозревая меня в каком-то заговоре. Конечно, всегда мечтал спрятать зубную щетку моего босса. - Чтобы не потерять. Во всяком случае, именно так ты мне это объяснил вечером. - Хмм… - щетка, даже вместе с пастой, и правда находится под матрасом. Ящер неопределенно хмыкает и, гордо перекинув через плечо свое полотенце, шлепает босыми ногами в ванную, где, зная его, он проведет ровно пятнадцать минут. Я с грустью смотрю на эти его пижамные брюки с уточками. Кому скажешь, что Токийский Монстр питает слабость к атрибутам счастливого детства – засмеют же. А ведь у Рена есть коллекция деревянных солдатиков и игрушечная железная дорога. Поздно ночью, в своем поместье, если сон уже совсем не идет, Ящер открывает двери своей бывшей детской. Сидит там, на футоне, копаясь в деталях синего игрушечного поезда: проверяет колеса, смотрит, как чувствуют себя никогда не использованные миниатюрные рельсы и нелепо покрашенный машинист. Я не знаю, кто подарил ему это, знаю только то, что Рену до боли хочется поиграть. Но он никогда больше не поиграет. Жизнь настоящего Рена, Рена, которого никто не знает, так и осталась в этой полупустой детской с этим игрушечным поездом. Тот, кого я знаю сейчас, это - чудовище. Но почему-то для меня Рен это не рыдающее над телом своей сестры существо, не нечто, втягивающее сопли, пока катана в руках подростка режет как масло старое, толстое и уродливое тело другого, старшего Матсуды… Для меня Рен навсегда останется запертым в детской мальчиком с игрушечным поездом. Мальчиком, который так и не научился по-настоящему улыбаться. Может быть, Он для тебя всего лишь игрушка, Рен. Очередная взрослая игра. Но я не могу отнять у тебя игрушку… Мне слишком жалко тебя, Ящер. Дай Бог, чтобы это чувство навсегда осталось запертым в моем сердце. *** Слуги заботливо открыли все раздвижные двери, и теперь в зале для поединка гуляет сквозняк, порой приносящий с собой даже одинокие пожелтевшие осенние листья. Совсем скоро зима, но здесь и так холодно. Я представляю как, наверное, жмется Рыжий к обогревателю долгими зимними вечерами. А может он жмется к Нори, который сейчас невозмутимо стоит в стороне, словно бы исход этого поединка его не волнует. Коварная Акула отлично знает, что каким бы не был результат, маленькому Лису придется выйти замуж за Матсуду. В этой части Японии Рену никто не имеет права отказать. Даже Накаяма, который по-прежнему не склоняет голову перед установленными Ящером правилами. Совсем скоро, однако, изменится и это… Лис выйдет замуж за Рена, и как только одетый в белое кимоно младший Накаяма глотнет саке из пиалы Матсуды, я отдам приказ. Накаяма больше не будет существовать, а фамильный герб Ящера наконец вознесется над Центральной Японией. Но это позже. Пока я смотрю на то, как мой босс проверяет баланс своего шиная (1). Рыжий стоит в десяти шагах, напротив, готовый начать свою атаку. Драться оба решили без защиты для головы и шеи, но, учитывая мастерство обоих, подобное не кажется таким уж абсурдом. - Готовы? – шиноби любезно согласился следить за соблюдением правил. Не думаю, если честно, что он здесь ради этого. Скорее для того чтобы уберечь данну-сама, если поданный Реном удар окажется слишком сильным. Рыжий, если бы это знал, наверняка бы разозлился. Что Лису не нравится жалость, я понял уже давно… Несколько дней назад. - Ага. – Рен скалится, агрессивно взмахивает своей деревянной имитацией катаны. В его руках эта палка кажется не менее страшной, чем настоящее оружие. – Эйджи-кун, не забудь, у нас уговор. Надеюсь, что ты и правда так хорош, как мне Райден распинался. А то я не люблю разочарований. – щеки мальчишки вспыхивают румянцем. Раздражен, но смущен. У этого Лиса, наверное, миллион оттенков смущения, и я прямо не могу решить, какой из них живописнее. Сам Рен даже бровью не ведет. Тоже мне, влюбился он. Я, конечно, мало что понимаю в любви подобного толка, да и вообще, выражаясь словами Матсуды, я уже "старый пень", но лично мне кажется, что любовь положено как-то показывать. Ну хоть как-то. Понятное дело, что я не ожидал того, что Рен будет дарить своему молодому жениху цветы, но все же… Хоть бы извинился за собственную грубость. Но нет, Рен только принимает подготовительную стойку, и деревянный меч мелко подрагивает в его руках. Не обманывайся, Эйджи, это не от слабости. - Удары по корпусу. Никакой шеи или головы. Вам все ясно? – оба кивают. Мальчишка по-прежнему молчит. Забавно, он упорный. Мне казалось, что подобные детские шалости не тянутся дольше дня, но это уже второй день, и он не разговаривает со всеми нами, включая собственного отца. Накаяма сносит подобное с философским спокойствием: видимо не в первый раз. – Победа зачитывается тому, кто обезоружит оппонента. Итак… Начали. Шиноби делает шаг назад и вовремя. Это настоящий поединок, не тренировка духа и не состязание, а потому Ящер и Лис бьются молча: так больше возможности удивить. Первый удар Рена, я вижу, слаб – всего лишь проверка. За ним следует такой же слабый, дабы удостоверится в том, что мальчишка отбил не наудачу. Дальше идет по нарастающей. Матсуда, понявший, что сдаваться Лис не собирается, начинает бить практически в полную силу. Рыжий блокирует, отступает, отступает еще… Рен, знающий тяжесть собственной руки, видимо решает, что способен оттеснить мальчишку, но я же предупреждал его, что лисица всегда лисица. Младший Накаяма, до этого изображавший смятение, вдруг начинает атаковать. И как! Бьет, чертов наглец, только заходя слева, замахивается, однако, справа. Лис не глуп: Лис знает, какое самое слабое место у того, у кого нет левого глаза. Подобная тактика на секунд тридцать вводит моего босса в замешательство, но поняв, чего можно ожидать от Рыжего, Ящер и сам начинает пользоваться чужими слабостями. Эйджи работает быстро, но в нем мало силы: Матсуда теперь вкладывает в удары свой вес, даже подается вперед, нажимая, давя, и повторно оттесняя противника в угол. Лису удается сделать пару прекрасных выпадов, но разошедшийся Рен, с бешеным блеском в единственном глазу, неумолим. Еще немного и Ящер станет полноправным победителем. - Вы выиграли. – ба, что я слышу! Рыжий отпрыгивает и опускает свой шинай, дышит тяжело и прерывисто. Матсуда довольно усмехается. - Что и следовало доказать. – брюнет и сам опускает оружие, подходя к своему теперь уже полноправному жениху, хочет что-то сказать… Но психология никогда не была сильной стороной Рена, зато я вижу как многообещающе блестят серые глаза. Лис не сдается. Лис хитрит. Матсуда протягивает руку, видимо собираясь коснуться щеки своего благоверного, но ведь Рыжий все еще не выпустил из рук шинай. Мгновенный выпад и удар: Рен слишком близко и блокировать ему нечем. - Э? – Ящер удивленно щупает назревающий синяк у себя на животе. А Лис совсем близко к нему, почти дышит в губы: мальчишка нагло берет катану из рук Матсуды и кидает ее на пол. Похоже только сейчас до самоуверенного Рена доходит, что только что произошло. - Вы убиты, Матсуда Рен. Как это неосмотрительно с вашей стороны. Рукоять моей катаны сейчас бы торчала у вас из живота. - Ах ты маленькая… - первым начинает смеяться Акула. К нему присоединяюсь уже я, ну а затем и шиноби. Как это ни смешно, но мальчишка действительно победил. Все, что он сделал, не противоречит правилам дуэли, хотя и идет вразрез с кодексом чести. И все же, Рыжий победил: это вина Матсуды что он повелся на этот дешевый фокус как последний дурак. О чем ты думал в этот момент, Рен? Где твой животный нюх и был ли он сбит пьянящим ароматом тела твоего противника? - Ммм… Боюсь, Матсуда-сан, вы действительно проиграли. И теперь данна-сама будет решать, достойны ли вы быть его мужем. – вот умора. Самое смешное в том, что они и правда так договорились. Особенно смешно будет, если Рыжий откажет. Откажет Матсуда Рену! Главное, чтобы эта история не выплыла на свет, а то смеяться над моим господином будет весь Токио. Представляю заголовки: “Лиса съела Ящерицу” – газетчикам только дай повод понастрочить историй о том, что аристократы такие же идиоты как и обычные люди. Я знаю, что Рен сейчас безумно хочет ругнуться, но он стоит и хмуро разглядывает улыбающегося мальчишку. Тот, наглец, обходит Ящера со всех сторон, словно осматривает предложенный товар, и довольно хихикает: - Знаете, после всей вашей невоспитанности, я бы сказал вам «Нет»… Но мне нравится как вы держите меч. Вы очень сильный, и это здорово! Я… Я согласен. – младший Накаяма вздыхает, собираясь наконец сказать столь необходимую полную формулировку, - Я согласен стать вашим женихом, Матсуда Рен. Пусть Боги хранят наш с вами союз. Старший Накаяма облегченно вздыхает. Нет, Нори, я бы не расслаблялся: эта эпопея только начинается. *** - Ты точно все взял? - Да. - А мои ботинки…? - Да. Все наши немногочисленные вещи уже собраны и начинаются привычные проверки. Матсуда, со своей мнительностью, когда-нибудь точно загонит меня в гроб. Теперь ему постоянно кажется, что он либо что-то потерял, либо забыл. Последние пятнадцать минут я пытаюсь доказать ему обратное. Акула, вместе с Рыжим, стоят на ступенях. Но если Нори по-прежнему напряжен и насторожен, то восторженный Лис не может отвести взгляд от байка моего босса. Не знаю, видел ли мальчишка когда-нибудь мотоциклы, но держу пари, что если и видел, то не такие... MV Agusta F4CC (2). “Девочка”, как ее нежно называет Матсуда, была доставлена прямо из Милана, дабы угодить взыскательным вкусам, пожалуй, самого ярого поклонника и клиента во всей Японии. Рен ненавидел всех и все, но обожал мотоциклы. Свою "девочку" он не только мыл, причем сам, своими аристократическими руками, но и чинил, если на то была необходимость. "Девочка", увы, зная любовь Рена к скорости, регулярно попадала в легкие и не очень передряги. И вот теперь Рыжий, открыв свой милый ротик, пялился на мотоцикл. Акула его уже два раза одернул, но помогало слабо. Было видно, что дай мальчишке волю, он ради этого мотоцикла стерпит все, даже Рена. - Может, дашь ему хоть на нее посмотреть? - Да хрен ли он в этом понимает. - Жалко тебе что ли? Ты ж не отдаешь ему… - Ну ладно, окей. – поворачивается, наконец, обращая внимание на мальчишку, - Хочешь посмотреть? Быстрее чем Акула вообще успевает среагировать, Рыжий оказывается рядом с мотоциклом и, к ужасу всего двора, ложится на землю и принимается детально рассматривать карбюратор. Матсуда польщен и раздулся от гордости, но этого, конечно, не покажет. - Чего землю подметаешь? – Рыжий так увлечен, что, похоже, и не заметил издевки. - А сколько лошадиных сил? А у вас здесь титаном покрыто? Это лимитированный выпуск? – теперь у Рена глаза лезут на лоб. Да, понимаю, неожиданно, но мальчишка и правда обожает все, что включает в себя хоть каплю физики и математики. К мотоциклам это точно относится. - 174 ровно. И да, титаном… Лимитированный выпуск, таких всего 300 штук. Она старая, но я не хочу ее продавать. – Ящер опускается на одно колено, заглядывает Рыжему в глаза, - Нравится? - Да! – как будто в любви признается, даже покраснел. - Приезжай. Будешь вести себя прилично, даже покатаю. – Лис морщит свой красивый нос, но, я знаю, от такого предложения ни за что не откажется. - Приеду. - Ну вот и приезжай. – Рен поднимается и подает мальчишке руку. Тот медлит, не зная, принимать помощь или нет. Принять, значит неофициально сказать «Да»… Когда мне уже кажется, что вот, свершилось, Рыжий мотает головой и поднимается сам. Ну, никто не обещал, что будет просто. - До встречи, Матсуда-сама. – издевается, наглый Рыжий Лис. Ящер снова хмурится, но неожиданно покорно терпит. – И вы, Йошида-сан. Наши взгляды встречаются, и мы смотрим, друг на друга ровно немного больше, чем положено. Должен ли я забыть то, что произошло в тот вечер? Но ведь взгляд Лиса не просит об этом. Наоборот, он спрашивает, вопрошает. Увы, я не знаю, как ответить, могу только улыбнуться. - Мы будем ждать вас, Накаяма-сан. – холодно и официально. Рыжий разочарован и уходит. Прости, но я не имею права сказать что-либо иное. - Так, все готовы? – Рен уже на своем железном коне. Мотор заведен, и конь нетерпеливо стучит копытом, готовый отправится в путь, на этот раз до Токио. Дорога не малая, но до вечера, думаю, доберемся. – Отчаливаем. – Матсуда кивает Накаяме и мотоцикл срывается с места, уносясь, такой неуместный, по грунтовой деревенской дороге. Я же кланяюсь и, как и положено человеку моего возраста, респектабельно сажусь в машину. Рен привез с собой наших людей, и теперь у меня нет нужды быть водителем: человек в костюме и черных очках отлично справится и сам. Мне остается только смотреть в зеркало заднего вида, наблюдая за тем, как мы удаляемся от поместья. Машина подскакивает на кочках, а фигуры на крыльце все меньше и меньше. Приезжай в Токио, Рыжий. Приезжай, Эйджи. Я хоть и не молод, но зрение у меня хорошее: у тебя на пальце все еще тот пластырь, что я тебе подарил. __________________________________________________________________________ 1. Шинай - бамбуковый меч, который используется для тренировок в кэндо. 2. Мотоцикл Рена: http://www.photosshow.com/2008-mv-agusta-f4cc-claudio-castiglionic/