Аромат

- Данна-сама, вам пора вставать… - тихий голос совсем над ухом, ну и еще мягкий, теплый, обволакивающий запах тотэма шиноби: запах, который я знаю, наверное, лучше всего на свете. – У нас сегодня много дел. - Ну… Я хочу спать. – переворачиваюсь на бок и утыкаюсь носом в коленку Акихиро, однако глаза разлепить пока не получается, - Я вчера не мог уснуть. Тут так шумно. Почему тут так шумно? В квартире и правда никогда не было тихо: за окном день и ночь гудели машины, где-то, на десять этажей ниже, по тротуарам ходили переговаривающиеся прохожие, а в соседнем с нами доме кто-то делал ремонт. И даже если Акихиро закрывал все окна и задергивал шторы, я все равно слышал этот гул. Мое первое открытие, сделанное этой ночью: в Токио шумно даже когда стоит тишина. Тишина всегда неполная. И вот из-за этого я промучался почти до самого утра, мучительно пытаясь заснуть с головой под подушкой. Вполне естественно, что какой бы сейчас не был час, моим единственным желанием было заткнуть уши и погрузиться обратно в долгожданные объятия крепкого сна. Хотя бы там я могу чувствовать себя в безопасности. - Простите, данна-сама. Я куплю вам беруши. Мне жаль, что вы так плохо спали… - теплая, такая знакомая рука проводит по щеке, а я отвечаю на прикосновение, потираясь о ладонь словно сонный, пока совсем расслабленный, настоящий Лис. – Но у нас есть дела. Да и потом, не вы ли сами хотели посмотреть Токио? - А можно я Токио во сне посмотрю? – шиноби тихо смеется. Мне нравится его смех: мягкий, какой-то ироничный, но в то же время совсем не дерзкий. Акихиро весь и сам такой, вроде бы как колючий, но на самом деле теплый и нежный. Впрочем, о чем это я? Надо просыпаться. Разлепляю глаза и вижу перед собой… Да, коленку. Развернув голову, удается наконец посмотреть в глаза шиноби. Тот склонился надо мной и глядит с этим его почти материнским участием. Ну, не смешно. Я не маленький. - Ладно, я пойду смотреть Токио. Правда если там так шумно, то мне уже не хочется… И да, Аки, это на тебе что? – только замечаю, что на шиноби вовсе не его привычный традиционный наряд, а нечто очень и очень странное. Тыкаю в коленку, точнее в то, чем она обтянута, пальцем. Ткань жесткая, грубая, какая-то синяя и как-будто грязная. Мне это определенно не нравится. – Что это? - Эммм… - шиноби словно бы смущен, явно не зная как конкретно ответить на этот вопрос. - Это джинсы, данна-сама. В Токио, если хочешь быть неофициальным, принято одевать джинсы. Они удобные, мы вам тоже купим. Эти джинсы, чем бы они не были, мне точно не нравятся. Непонятную кофту, одетую на Акихиро, пережить я еще могу, но вот эти странные штаны… Если в Токио все так ходят, то у них точно нет вкуса. И вообще, как будто шиноби в грязи только что лазил: разводы какие-то. Тру развод пальцем, а он не оттирается. Акихиро почему-то вдруг начинает смеяться, перехватывает мою руку и, по одной ему известной причине, целует меня в палец. Наверное, я опять покраснел, вдруг отчетливо понимая, какой я голый под скрывающим меня одеялом. - Это не грязь, это так модно. - По-моему грязь никогда не была в моде. - Ничего, данна-сама, мы найдем что-нибудь, что вам понравится. – губы у Акихиро теплые, но обветренные. – Ну а теперь давайте в ванную и чистить зубы. Только ванну не принимайте, у нас мало времени. - Как без ванны? Я же буду грязный? - Не будете. Душа вполне достаточно. - Ох уж этот ваш Токио… Точно, ходить грязным тут модно. – подозрительно кошусь на шиноби, который по-прежнему сидит рядом и внимательно на меня смотрит. Все с этой своей улыбочкой заботливой, мол «какое милое животное». – Отвернись. Я голый. Мне надо в ванну. - Вы же сами говорили, что вы меня не стесняетесь? - Говорил, но это было… три дня назад? – Аки вздыхает, но покорно встает с моей постели и отворачивается. Жду еще несколько секунд и, решив, что идти безопасно, выпрыгиваю из кровати, со всей возможной скоростью бегу в ванную и закрываюсь на ключ. Ну да, я люблю спать голым, и обычно меня как-то не волнует присутствие шиноби, но сегодня он на меня как-то странно смотрит. *** Завтрак проходит нормально. Смотрю на то, как одетый в эти свои джинсы Акихиро моет тарелки в раковине. На самом деле, эти непонятные, как будто грязные, штаны выглядят не так уж и плохо. Во всяком случае теперь шиноби выглядит не так устрашающе – это плюс. А то эти люди в Токио, наверное, испугались бы. - Итак, данна-сама, вы помните мои инструкции? - Дааа…. - Повторите, пожалуйста. - Хорошо. Не называть свое полное имя, не говорить, откуда я, не говорить мой тотэм, не говорить, что ты - шиноби, не говорить, что я скоро выйду замуж и точно не говорить, что выйду замуж за Матсуду-сана… И вообще, лучше вообще не говорить. - Хорошо. А самое главное? - Слушаться Аки. Если Аки скажет делать что-то странное, делать. Делать все как скажет Аки. – передразнил его менторский тон. Акихиро, однако, это то ли не заметил, то ли проигнорировал. Наверное, он тоже устал от всех этих переездов… Одно дело быть моей приходящей нянькой, а совсем другое сидеть со мной 24 часа 7 дней в неделю, заменяя мне одновременно и всю мою прислугу. Кто мне готовит завтрак? Аки. Кто набирает ванну? Аки. Кто причесывает? Тоже Аки. Мне становится совестно за то, что я так эксплуатирую шиноби, и я принимаюсь нервно ерзать на стуле. Наверное, у Акихиро есть семья, друзья, знакомые, а он все сидит со мной и слушает мои утренние капризы. - Аки? - Да, данна-сама? – развернулся, внимательно на меня смотрит. Видимо, как и всегда, прочитал мои эмоции. - Прости пожалуйста, что ты тут так со мной сидишь… Я предлагал Накаяма-сама назначить свадьбу поскорее, чтобы я мог жить в резиденции Матсуда, но он сказал, что так нельзя. И вот теперь ты тут со мной сидишь… Я же тебе, наверное, надоел? Он смеется, но тарелку в шкаф кладет ловко и осторожно. Что-что, а вот с ловкостью и контролем у шиноби проблем нет, не то что у меня. - Данна-сама, если бы я хотел, я бы уже покинул вашу семью. - А ты хочешь? - Ну, раз я здесь, наверное нет? – шиноби вытирает руки о фартук и подходит совсем близко. Смотрит сверху вниз, пока я, боясь сам не зная чего, вжимаюсь в стул. Но ничего страшного не происходит: Аки только гладит меня по щеке и наклоняется, целуя в уголок губ. Он иногда так делает, если я совсем глупо себя веду. Это, как и все прочее, тоже заставляет меня покраснеть. – Рыжий-рыжий хвост. «Клубничка». – бежать от издевающегося шиноби сейчас некуда, поэтому быстро подтягиваю колени к груди, пряча в них свой порозовевший нос вместе с красными щеками. – Ну, перестаньте, данна-сама. Я же пошутил. И да, раз у вас есть время задавать мне вопросы, значит у нас есть время заняться делами. Идите, одевайте свою обувь. - А куда мы пойдем? – быстро зыркаю на все еще стоящего рядом брюнета. - В магазин. Купим вам одежду. Вы же должны быть модным… Все-таки вас будут оценивать аристократы столицы. - Оценивать… Все меня оценивают. Я как индейка на рынке. Спасибо, что не ощипанный… - Перестаньте, данна-сама. Я уверен, что вы всем понравитесь. - Я и не знаю что хуже. Я не хочу никому нравится, я хочу нравится Накаяма-сама и тебе. – шиноби как-то замолкает, пару секунд глядит на меня своими черными глазами, а потом вздыхает, устало взъерошивая мне волосы. - Вы мне и так очень нравитесь, данна-сама. А теперь марш одевать свою обувь. Не забывайте о том, что вы обещали вести себя как подобает человеку вашего положения. Да, забудешь тут. *** - Примерьте еще вот это… Да-да, и вот это. И возьмите это. И мне кажется, что ему очень пойдет вооон та зеленая кофточка. У него такой потрясающий цвет волос. – в моей примерочной уже и встать некуда, а две странно одетые женщины все продолжают приносить одежду. Аки стоит рядом, придирчиво сортирует, отказываясь от того, что, как ему кажется, мне не пойдет. Правда, с моей точки зрения, все то, что осталось на вешалках ничем не лучше того, от чего Акихиро отказался. Наверное я совсем ничего не понимаю. Вот если бы я мог решать, я бы купил себе пару-тройку новых кимоно. Но решать я больше не могу, а поэтому приходится терпеть и готовится к тому, что дальше будет только хуже. - Мне кажется, что все… Ну что же, теперь примерьте все, а мы посмотрим и скажем, что на вас хорошо смотрится, а что нет. - Л-лад… - меня, в четыре женские руки, заталкивают в примерочную и задергивают шторку. Теперь я остаюсь наедине с ворохом непонятных тряпок, которые я, наверняка, даже и не разберусь как одевать. - Ну ладно, начнем с простого. – из простого находятся штаны и рубашка, на пуговицах. Пуговицы я никогда не носил, справиться трудно, но с грехом пополам все же получается. И что мне теперь делать? Выходить и показаться? Высовываю нос, проверяя территорию. Стоит мне только сделать это, как две женщины продавщицы тут же вытаскивают меня на середину зала. Вытаскивают, и принимаются всплескивать руками: - Как прекрасно! Смотрите какой он худенький… Очень красиво… Под цвет глаз… Но наверное вам надо будет подобрать аксессуары. – обращаются они не ко мне, а к стоящему рядом Акихиро. Не знаю, что они там решили, но они думают, будто он старше и главнее. Ну он и правда старше, но по иерархии, простите, я первее. Но тайны не разглашают, так что я продолжаю терпеть. - Да, выглядит хорошо. Но давайте не будем торопиться. Надо все померить… - Да-да-да… Конечно… Вы правы… Надо тщательно выбрать. – меня заталкивают обратно и синяя шторка снова отгораживает забросанное одеждой помещение от внешнего мира. Я снова одеваюсь, меня снова демонстрируют Акихиро. Шиноби, как может, старается объяснить мне свои решения и свой выбор в плане моей одежды. Говорит, что мне лучше не брать слишком яркие цвета, так как с моим цветом кожи это смотрится вульгарно. Рассказывает, что для приемов мне будет необходимо нечто вроде костюма, но менее мужественное, жилетка, например. Все это очень интересно и здорово, и я бы даже с удовольствием расспросил его об этом, но вокруг всегда вертятся надоедливые женщины, а при них я должен делать вид, что все подобное мне привычно. Наконец все вещи примерены, нужное и подходящее отобрано, и меня отправляют переодеваться в мое собственное юката, чему я несказанно рад. Шторка снова задернута, я наконец один. - Какая у вас милая самочка. Он же девочка, да? - Вы с ним встречаетесь? Вы его жених? А может вы уже пара? Но он такой молоденький, ему не рано… Подождите… ЧТО? Вот там, за этой шторкой, эти две тетки обращаются к Акихиро. Понимаю, они не знают, что у меня прекрасно развитый слух, но говорить о таком. И такие вот предположения! Впервые за все утро я рад, что меня закрыли в этой кабинке: хотя бы никому не видно, как мои щеки становятся краснее с каждым произнесённым ими словом. - Нет-нет, что вы. Он мой брат. Не настоящий, разумеется. Родители усыновили его, когда ему было всего ничего. - Ах! Вот оно что. А мы уже подумали, что у вас все так серьезно… Вы с ним очень нежны. - Ох, Ками-сама, простите. Понимаю, мы странно выглядим. Просто братик долгое время жил в деревне… Вот приехал, и я решил его приодеть. - Понятно. Но его так приятно одевать! Прекрасная фигурка. Ему наверное скоро замуж, да? В Токио для такого милого мальчика, я уверена, все прекрасно устроится… - Я тоже на это надеюсь. "Милый мальчик" с "прекрасной фигуркой", уже успевший надеть своей любимое юката, даже не дышит. Мне никогда в жизни не было так стыдно и так обидно. Почему они позволяют себе так обсуждать меня? И почему Аки их не одергивает, почему не злится? В Токио тоже так принято? - Эйджи-кун, ты оделся? Нам надо заплатить. Все, на что меня хватает, так это на тихое «Да». Обсуждавшие меня до этого женщины с радостью врываются в помещение, утаскивая ворох одежды куда-то вглубь магазина. Шиноби рассчитывается, дав им какую-то странную золотую карточку, а я… Мне страшно. Пока мы ехали в магазин, на улицах я увидел столько машин, столько людей, сколько я не видел за всю свою жизнь. И все они куда-то спешат, что-то делают, говорят о чем-то. Непонятные вывески, странные слова, странные обычаи. Я думал, что я умный, я думал, что знаю, как это – жить в столице Японии. Когда я был маленький я даже хотел убежать из Киото. Но теперь я не маленький и я очень хочу домой, туда, где ночью по-настоящему тихо, а днем по-настоящему спокойно. Я ничего не понимаю, Аки. Я даже не очень злюсь на то, что они так с тобой обо мне говорили. Я просто хватаю тебя за руку, пока мы идем по какой-то улице. Здоровенные, неказистые, совсем некрасивые дома, увешанные светящимися вывесками: одежда от того-то, туфли, ботинки… Какие-то неизвестные мне, наверное, брэндовые имена. Светящиеся экраны, на которых мелькают цветные картинки. Везде люди, везде слова, везде музыка. - Мы зайдем в еще один магазин. Вам надо купить телефон. - А… Хорошо. – Про телефоны я хотя бы читал. Сильнее сжимаю руку шиноби, его теплую ладонь. Мне кажется, что если я его потеряю, то никогда не найду. Я растворюсь в этом городе и от меня ничего не останется. Даже рыжих лисьих ушей. Магазин оказывается светящимся местом со стерильно белыми стенами и железными стеллажами, уставленными непонятными мне приспособлениями всех цветов и форм. Маленькие, плоские, квадратные, более округлые… И это что, все телефоны? Ну видимо да, раз Акихиро начинает разговаривать с продавцом, объясняя тому, что нужна такая и такая модель, и такой вот "тариф" – опять непонятные слова. - Все, здесь недолго. Смотри вот. – мне протягивают нечто плоское, прямоугольной формы, размером с мою ладонь. Акихиро нажимает на какую-то кнопку, и то, что было просто черной зеркальной поверхностью начинает ярко светиться. Ну вот, еще в Токио все светится. - С помощью этого будете звонить мне если что понадобится. Данна-сам, никуда не уходите, подождите меня здесь. Я расплачусь… - шиноби исчезает в толпе людей у кассы, а мне остается только стоять там, где меня оставили, испуганно озираясь по сторонам. - Эй… Тоже новая модель нравится? Такая вот? – стоящий рядом со мной всколоченный парень, наверное моего возраста, указывает на то, что мне только что вроде как купили. - Ну я в этом ничего не понимаю. - В плане? - У меня никогда не было этого… телефона. - Даааа? Правда? - Ну да. Я никогда им не пользовался. Я не знаю как… - здорово, со мной разговаривают. Немножко страшно, но все равно приятно, что на меня хоть кто-то обращает внимание и не называет милым мальчиком. Улыбаюсь своему новому знакомому, но тот, почему-то, откровенно смеется. - Ну ты и придурок. Что, из деревни приехал? Прости, Аки, но, наверное, мне не стоило этого делать. Сначала я просто пятюсь, пытаясь спрятаться от парня, который указывает на меня своим друзьям и оглушительно смеется. Самое странное, что все остальные люди в магазине все это просто игнорируют, словно бы у них нет глаз и ушей. Они все в сером, все одинаковые, безликие, стоят рядом с этими стеллажами и вертят в руках эти, на самом деле, такие же одинаковые телефоны. Из магазина я выскакиваю. Ненавижу Токио! Ненавижу эту дурацкую идею… Я согласен ехать даже к Рену, нет, я хочу к Рену, хочу к Райдену, к его тяжелым, грубым, но теплым рукам… Пожалуйста, заберите меня отсюда хоть кто-нибудь. Знаю, что веду себя как совершенный дурак, но я правда больше не могу. И зачем я вообще уехал из Киото… В юката, в сандалях бежать неудобно, но я все равно бегу. Дальше и дальше от этой заполненной людьми улицы, от ярких вывесок. Бегу туда где меньше света, туда где темно и туда, где тихо. Такое ощущение, что я в одном из тех страшных снов, где ты убегаешь от невидимого, но грозного преследователя. Мне кажется, что если я остановлюсь, то умру. И мне все равно, что прохожие смотрят на меня словно на сумасшедшего. Я не знаю сколько я бежал и, главное, как я далеко от того места, где остался Акихиро. Передо мной небольшой грязный двор со старой детской площадкой, правда детей совсем нет. Какие-то заржавевшие качели, сломанная карусель и пара скамеек. Качели, хоть и старые, выглядят привлекательно: я сажусь на неудобное деревянное сидение и... Начинаю плакать. Я знаю, это глупо, но мне правда так плохо. Я никогда не уезжал из дома, и вот теперь я здесь, совсем один, и никто мне не поможет. Я думаю о Нори: о том, как приятно спать, прижавшись к его теплому боку, слушать его тяжелое дыхание и перебирать случайно выбившиеся из прически длинные темные пряди. Пожалуйста, пусть все это будет страшным сном, пусть Токио это лишь ночной бред моего воображения. Я хочу домой. - Нори... И вдруг, совсем рядом, хриплый, но приятный голос: - Хэй, чего такое, малыш? Ты заблудился, тебе помочь?