Аромат

Йошида Райден

Прошло три недели. Будни казались мне бесконечно и невыносимо долгими. Я должен был одевать свой костюм, свои черные очки и помогать секретарю Рена разбирать десятки пришедших поздравлений, проклятий и приглашений – женился глава одной из самых влиятельных семей Токио, а может и всей Японии. Никто из тех, кто крутился в высших сферах, не мог пропустить подобное событие. Не могла пропустить его и пресса: я сделал десятки визитов в редакции, доходчиво "объясняя" писакам как и почему им стоит заткнуться. За эти недели Токио прочитал, наверное, сотни статей и заметок о том, как Ящер решил объединится с Акулами. Кто-то даже рвался взять у Рена интервью, но с ним охранники поместья справились достаточно быстро. Одним словом, это был полный бедлам. Сам Матсуда, в отличии от меня, был невозмутим и вежливо принимал всевозможные поздравления. На вопросы о том, когда его жених будет официально представлен свету, отвечал, что это, несомненно, будет очень скоро. Когда – не говорил, но что уж поделать, типичный ответ аристократа. Лично я подозревал, что это будет в ближайшие выходные. И все же, за последние две недели Рен не сделал никаких попыток извиниться за собственное поведение. Даже и не позвонил Рыжему. Кто-то бы назвал Матсуду "бесчувственным одноглазым уродом", но мне кажется, что я знаю правду. Неужели и Драконам бывает страшно? Рен сейчас напоминает мне впервые влюбившегося десятилетнего мальчика. Лучше ждать, не зная ответа, чем спросить и получить отказ. Ящер набирает номер, задумчиво смотрит на телефон и нажимает отбой. И все с этим его типичным хмурым лицом. Смешно и глупо. Было бы смешно. Если бы мне не было так стыдно. Я хожу по самому краю самого тонкого и острого лезвия. Я вру. И не я один. Чертов шиноби, почему-то, тоже врет. Он мог бы уже давно прекратить наши с Рыжим встречи, мог бы сдать меня моему боссу, господину и Властителю, а тот бы милостиво разрешил мне совершить сэппуку. Порой, по вечерам, когда Лис кладет мне голову на плечо и щекочет своим теплым дыханием ухо, меня охватывает страстное желание прибежать в поместье, разбудить Рена и признаться во всем. Но вместо этого я лишь прижимаю мальчика-подростка к себе, поближе, и целую его в уголок губ. Тем, другим поцелуем, в тот вечер, я уже переступил рубеж и теперь зачем-то пытаюсь убедить себя в том, что я должен хотя бы не поддаваться мучающей меня похоти. А она мучает меня. Пока мои прикосновения к нему сдержанны, а поцелуи аккуратны и нежны, но мое тело, мой зверь желает другого. Он хочет с рыком уложить на спину это гибкое, податливое юное тело; хочет влажного, долгого поцелуя, где два языка будут ласкать друг друга, а от случайных прикосновений зубов партнер будет обреченно стонать, зная, что впереди только наслаждение; хочет иступлено облизывать это вкусно пахнущее, совсем не подходящее ему, стареющему росомахе, молодое тело никем не тронутой самки; хочет увидеть, как мальчишка, краснея от собственных переполняющих его весенних желаний, по моей просьбе раздвинет свои худые ноги, открывая взору девственное, наверняка розовое, сжимающиеся от страха перед неизведанным, аккуратное колечко ануса; хочет наконец с рыком войти на всю длину, выйти, а потом войти снова, доказывая, чья же это территория; и наконец хочет с силой вжаться своими бедрами в чужие, натягивая сладкое, нежное тело на свой член и кончить, орошая своим семенем внутренности дергающегося от оргазма мальчишки, доказывая всему миру, что теперь Рыжий Лис принадлежит лишь Ему… Но вместо этого я, как последний идиот, утром и вечером "дружу" с собственной правой рукой в душе, поспешно избавляясь от накопленного за день напряжения. Легче становится лишь ненадолго: ровно до того момента как в мою квартиру снова придет рыжий Накаяма, которого я должен обучать тонкостям официального аристократического этикета столицы. Если отвлечься от моих повысившихся сексуальных аппетитов, заставляющих меня чуть ли не каждый божий вечер появляться в различных борделях Кабуки-те(1), снимая на ночь то дешевых девочек малолеток, то взрослых, излишне опытных, даже противных мне парней, то наше с Рыжим обучение продвигается не плохо. Как я уже успел понять, мальчик он умный и схватывает на лету. Разумеется, одно дело теория, а другое дело – оказаться рядом с акулами токийского высшего общества, которые могут заставить любого чувствовать себя хуже дерьма, даже и не сказав ничего неприличного. Но его первая практика, а так же и его первый, самый важный, выход в свет, состоится уже завтра. Там же он снова увидится с Реном. Рен… Я купил отбивающие животный запах духи. После наших с Рыжим уроков, я с остервенением поливаю его этой дрянью, в надежде на то, что это поможет отбить преследующий его навязчивый запах моего зверя. Матсуда узнает его из тысячи. Узнает, и поймет. Мне все еще кажется, что это не со мной. Что это какая-то глупая шутка и завтра все снова станет на свои места. Вечерами я снова буду хмуро чистить свою катану, а не смеяться над тем, как маленький Лис покусывает кончик карандаша, во время наших с ним тестов. Но завтра наступает и все становится только хуже. Зачем мне это испытание? И да, кстати об испытаниях: сегодня особенный день. Сегодня суббота, середина октября. Мы с Рыжим пойдем гулять. Вернее я поведу его гулять… Это же свидание. От этой мысли у меня странно сводит в районе солнечного сплетения, но я неплохо держусь. Даже умудрился нормально одеться: в новых брюках, обтягивающем свитере и пальто выгляжу неплохо, кажется, даже помолодел. Я смешон. Я определенно смешон. Но смешнее (или страшнее?) то, что Акихиро, этот шиноби, все знает и видит. Знает, и все равно приводит ко мне мальчишку. Возможно он просто не в силах ослушаться воли своего маленького, пока еще бестолкового господина. Мы, двое взрослых мужчин, как два последних идиота, пляшем под дудку хитрого, Рыжего мальчишки. Я до сих пор не понимаю, играет он со мной или нет, и, как это не странно, мне это не важно. Важно то, что на эти краткие часы я живу с иллюзией того, что мне принадлежит что-то, кроме моей жизни. Я живу с иллюзией того, что мне принадлежит Он. *** Звонок в дверь. Ну да, он как всегда неприлично пунктуален. Аристократия. За дверью обнаруживается счастливо улыбающийся молодой Лис, который тут же, не теряя времени даром, прижимается ко мне и целует туда, куда дотягивается – прямо в шею. Я едва успеваю закрыть дверь. - Привет, Райден-сан. – кладет подбородок мне на грудь и заглядывает не только в глаза, но и в самую душу. Смотрит при этом так невинно-невинно. Негодник. - Здравствуй-здравствуй. Чего такой веселый? - А что, нельзя? – тонкие руки с моей груди перемещаются мне на плечи, а потом оплетают шею. Я попал в сети. - Можно. Повод, вроде, есть. – мне остается только наклонится, одаривая Лиса целомудренным поцелуем. Тот, в знак протеста, нагло цапает меня своими острыми зубками прямо за губу. Больно, но забавно. Ему прямо так хочется, чтобы я был рядом. – Куда хочешь пойти? Коварный Лис трется своим носом о мой и очаровательно фырчит. Даже почти не краснеет: совсем стыд потерял. Я чувствую его сбитое, наверное от быстрой ходьбы, дыхание на своих губах и мне вдруг становится очень жарко. - Какой ты забывчивый, Райден-сан… Я же говорил, что хочу в Асакуса(2)! И в Акихабару(3)! – на секунду задумался, сморщив свой вздернутый носик, - Но в Асакуса далеко ехать, да? - Ничего. Мы поедем на метро. Тогда всего 45 минут. – серые глаза светятся откровенным восторгом. Видимо за эти дни в метро мальчишка еще не был. - Ура! Я так хотел поехать, но Акихиро говорил, что мне не положено ездить в метро… Аристократы так не делают. - Ну, сегодня ты не аристократ. – Лис смущен и явно не понимает, - У меня для тебя кое-что есть. Подожди немного. Приходится отстранить от себя тянущееся ко мне теплое, такое, как я знаю, легкое молодое тело. Маленький Накаяма хмурится, но любопытство пересиливает, и он следует за мной, в гостиную. - Вот. Именно это и есть мой сюрприз. - Фу! Что это? – в руках я держу темный парик. Не стоит объяснять, почему это невероятно умная идея. Я нарушил заповеди своего клана, я предал доверие своего господина и я забрал у него то, что ему принадлежит. Сейчас только дело времени, пока меня обнаружат и убьют. Но мой больной чувствами разум говорит лишь о том, что жизнь состоит лишь из одного момента. Возможно, привязанность Рыжего – это последнее и, пока, самое лучшее, из того, что со мной было. Возможно, у меня кризис среднего возраста: мне кажется, что завтра для меня никогда не наступит. А пока есть сегодня, я хочу совершить все то, мысли о чем мучают меня долгими вечерами. Я хочу ходить с Лисом на свидания, я хочу покупать ему подарки и целовать его так, чтобы нам обоим было нечем дышать. Я предал Рена. Но я все же хочу, чтобы моя иллюзия длилась дольше. Я не хочу, чтобы о нас узнали сейчас, пока я не получил от жизни все то, что она от меня так долго прятала. - Это парик. Сам понимаешь, не много на свете рыжих японцев. А вот темных – да все. Так что сегодня мы наденем на тебя это и можно будет не опасаться того, что нас… нас обнаружат. Понявший мою идею Эйджи, радостно захлопал. Ему кажется, что это игра. Что мы будем встречаться с ним каждый вечер, что никто не помешает нам быть вместе и делать то, что мы хотим. Я знаю другое, но я ему этого не скажу. Наверное, я тоже влюблен. Какая несусветная глупость. - Хорошо! Тогда сейчас надену. – с присущей ему поспешностью натягивает на себя парик и принимается запихивать под него выбивающиеся рыжие прядки. Когда, как ему кажется, все выглядит идеально, поворачивается ко мне, ища одобрения. – Ну как? Нормально? Если честно, я не ожидал, что эффект будет столь разительным. Рыжий больше совсем не рыжий. Даже веснушки как-то перестали выделяться на бледном, белом личике. Теперь он напоминает хрупких, невидящих света белого, мальчиков подростков, мечтающих поступить в Токийский университет(4). Ему только очков не хватает. А что! Отличная идея. У меня как раз завалялись мои старые очки для чтения, в которые я так и не вставил необходимые линзы. - Минутку. – покопавшись в комоде, и правда нахожу нужный футляр. Лис удивленно хлопает глазами на мои манипуляции, но когда я водружаю на его нос очки, в очередной раз приходит в восторг. - Вау! Здорово! Мне так нравится, когда их носят… - вертится перед зеркалом, придирчиво изучая изменившегося себя. – А мне идет, да? - Тебе все идет. – я знаю, не стоил этого делать, но я обнимаю мальчишку со спины, ладонями пробираясь под его майку. Единственное, что я не могу замаскировать, так это его красоту и его сводящий с ума запах. Мне кажется, или он стал еще сильнее? Люди на улице будут оборачиваться, я знаю. Но Лиса я никому не отдам. Даже на шаг не отпущу. Пусть только попробует. - Ай, Райден-сан, щекотно… - в зеркале я вижу как он покраснел и зажмурился. Мышцы живота под моей рукой напряглись, но стоит мне только коснуться нежной кожи над пряжкой ремня, как Лис стонет и расслабляется в моих объятиях. Мне нравится знать, что я первый, кому это позволено. Мое эго раздувается с каждым днем. Ну а моя ладонь скользит выше, еще выше по нежной, бархатистой горячей коже, задирая майку мальчика. Всего лишь на секунду я задеваю его соски открытой ладонью… Уже от этого мимолетного касания Эйджи жмется ко мне, по-прежнему с зажмуренными глазами, словно боится посмотреть в зеркало и увидеть то, что чувствует. Нами, как влюбленными подростками, владеют желания, о которых мы оба боимся признаться. Лис такой чувствительный. Вместе с ним чувствительнее становлюсь и я. Стоит ему только случайно коснуться моей руки во время наших с ним занятий, как мои мысли улетают совсем далеко от аристократического этикета. И все же, я держусь. Вернее сдерживаю те барьеры, что еще не рухнули. Я слеп и глух к доводам рассудка. Мне просто хочется касаться его кожи, вдыхать запах его тела и слышать, слушать его. - Ну перестааааньте! – покраснел, но по руке меня бьет весьма уверенно, - Вы совершенно неприличны. Мне еще нет 18. - По закону ты уже в состоянии отвечать за собственные поступки. Хотел бы, не пришел. Разве нет? – Лис обезоружен, но не побежден. Наверняка уже думает, какую мне устроить пакость во время нашей с ним прогулки. – Не хмурься. – протягиваю руку и пальцами пытаюсь расправить возникшую на белом лбу морщинку. Теперь черноволосый Накаяма смотрит на меня из-за стекол очков словно бы раздраженно, но я знаю, ему нравится. Если бы не нравилось, давно бы уже об этом сказал. – Поехали уже, наконец. Мы же хотим везде успеть? Что-то бурчит себе под нос, но кивает. Из квартиры мы выходим вместе, ну а на улице, стоит нам только попасть в поток идущих людей, Эйджи хватает меня за руку. Не за локоть, не за рукав, а именно за руку: сплетает свои пальцы с моими, сам не осознавая того, что для других, для меня значит подобный жест. Завтра прием, завтра он наконец снова увидит Рена. Рена, который уже второй день подбирает своему жениху подарок на помолвку. Нелепого влюбленного Рена. А я, в это время, держу за руку его жениха. Иногда я ловлю на себе любопытный взгляд серых глаз и тогда наклоняюсь, целуя мальчишку то в ухо, то в нос. Накаяма только смеется и забавно морщит свой красивый нос. Это всего лишь мое очередное оправдание, но я знаю, что ты, Матсуда, не сможешь ему этого дать. Ты не умеешь. А я – да. ***

Акихиро

Меня категорически бесила эта крыша. Но, наверное, она бы стала бесить кого угодно, если бы он провел на ней больше часа. Я провел два. Два долбанных часа для того, чтобы следить за тем как проходит свидание данна-сама и Йошида-сана. Оставить их одних я, разумеется, не мог. И вот поэтому, сидя на весьма холодном и неудобном скате крыши, я задумчиво поедал свои онигири, не отнимая от глаз бинокль, а из уха наушник. Накаяма, разумеется, знал что я за ним слежу, Райден наверняка догадывался… Но ошиваться рядом как-то неудобно и неприлично. Да, приличнее сидеть на крыше соседнего здания и следить за ними на расстоянии. С моей точки зрения – один хрен, но для них, похоже, это что-то меняет. Для них… Почему я разрешил это? Почему, когда он тогда пришел в квартиру, разгоряченный и гордый собственной смелостью, тем, что поцеловал того, о ком столько думал… Почему я подбодрил? Почему сказал, что случившееся – прекрасно? И, самое главное, почему я разрешил Эйджи ходить к нему? Почему терплю, зная, что руки этого мужчины касаются того, что ему не принадлежит? Райден… Знаменитая верность якудзы своему боссу: чтобы сломить волю самого сильного мужчины Токио потребовался лишь молодой мальчик с нежным запахом расцветающей самки. Хотя, я обманываю себя. Ведь если бы его желание, их желание, было лишь физическим, я бы не дал данна-сама и ступить за порог. Тогда почему я пустил его? Наверное из-за того, что Рыжий постоянно мучает меня вопросами. Перед сном, когда я сижу рядом с ним и слушаю его успокоившееся дыхание: - Я красивый, Акихиро? Я говорю, что да. - Я бы смог понравиться тебе? - Я уже люблю вас, данна-сама. - А другому? Я бы смог понравиться другому? - Конечно. - А мужчине? - Вы должны нравиться мужчине, данна-сама. Вы не забыли про свой тотэм? - Ах да, конечно… Я вкусно пахну? - Очень. - Акихиро, а это ничего, что мне нравится тот, кто мне не должен нравится? - Это не хорошо, данна-сама. Но это и не плохо. Вы не можете заставить себя любить другого. - Любить… А я люблю? Но я люблю его как-то по-другому. Не так, как Нори. - Конечно. Нори же вам как отец. А это – чужак. - Он не чужак. У него ласковые руки. Акихиро? - Да, данна-сама? - Можно я буду с ним? Хотя бы немного… Я знаю что это плохо. Но можно? В темноте желтым поблескивают его звериные глаза. В этом блеске мне чудится скрытая мольба. А я никогда не умел отказывать. - Можно. Только пока. Потом вы должны будете расстаться с ним. Это будет больно. - Но ведь сейчас хорошо? - Вы полюбите господина Матсуда. Он совсем не такой, каким кажется. - Он отвратительный. Я его ненавижу. Ты как ребенок, Эйджи. Ты и есть ребенок. - Не спешите судить, данна-сама. У него были на то свои причины. - Я знаю. Но он мог бы объяснить. А он просто ударил… - Мне жаль, что вам было больно. - Райден никогда не сделает мне больно. Я никогда не умел говорить правду. Мои раздумья нарушает едва заметное дрожание карниза. Кто-то мог бы списать это на проезжающие совсем рядом машины или идущие под землей рельсы, но я то знаю, что до этого все было неподвижно. Мое тело действует автоматически: я отскакиваю в сторону, и слышу, как прямо рядом с моим ухом просвистело несколько метательных дротиков – оружие шиноби. - Ха, значит не один я тут слежкой занимаюсь. – я знаю, что кто бы это не был, он стоит у меня прямо за спиной. За годы тренировок с завязанными глазами, настоящий шиноби вырабатывает способность реагировать чуть ли не на колебания воздуха. Вот например сейчас я знаю, что незнакомец не собирается повторно метать оружие. Мне же нападать бесполезно хотя бы потому, что тот, кто смог застать меня врасплох, может и легко отбить мои атаки. - Что тебе надо? - Не очевидно? – поворачиваюсь, наконец осматривая того, кто облокотился на торчащую вентиляционную трубу. За черной маской видны незапоминающиеся водянистые глаза. Я не знаю как выглядит этот парень, но уверен, что он из тех, кто способен выглядеть так как хочет и тогда, когда хочет. Непортретное пустое лицо. Настоящий шиноби. До сих пор не понимаю, почему же меня, с моей внешностью, взяли в ниндзя. - Сейчас, по сюжету, мы должны убить друг друга. - Не торопись. Мне просто нужна информация. Я лишь передам ее своему господину, не более. - Да, действительно, мелочи жизни… А не охренел ты, а? Как будто за такую информацию любой глава аристократического дома Токио не отдаст состояние. Я не позволю тебе уйти. - Позволишь. Убить меня не успеешь, а бегаю я быстро. – похоже не у одного меня неплохо с сарказмом. – А своего хозяина ты не оставишь. - Из какого ты Дома? - Наивно спрашивать. - Хмм. Пожалуй. - Бывай, Кареглазый. Будешь себя хорошо вести, все обойдется. Требования пришлют по почте. Всего лишь мелочь. Малая плата за твое и твоего господина безрассудство. Удачи. – незнакомый шиноби делает два шага назад и, как может показаться, просто спрыгивает с крыши. На самом деле, наверняка висит на пожарной лестнице. Я знаю этот фокус. Понты понтами, но выглядит круто. Впрочем это сейчас не важно. Важно то, что он знает мое прозвище. А еще важно то, что мы все… в жопе. В большой, отвратительной жопе. Да, Райден не дотрагивался до Рыжего на людях, но по их улыбкам, их взглядам понятно, что оба, стоит наконец себе в этом признаться, влюблены. И что у кого-то в этом городе теперь есть устное свидетельство доверенного лица. А может и фотографии… И все из-за того, что я, как последняя тряпка, не способен сказать «нет» собственному маленькому Господину. Я обреченно наблюдаю за тем, как Правая Рука Клана Матсуда утирает большим пальцем остатки торта с губ Накаямы. Что мне делать теперь? Подбежать, схватит Рыжего за руку и увести, запереть словно нашкодившего мальчишку? А что делать с Райденом, который не отрывает от моего господина внимательного, нежного взгляда? Запереть их обоих. Хороший выход, но это невозможно. Мужчина наклоняется, целуя юношу в губы. Если мы не погибли, то точно сделали шаг в гроб… ***

Человек с Очень Тонким Носом

Мне нравится долго выжидать нужный момент. Ожидание сладко, но слаще победа. Пусть и такая маленькая. - Вы были правы. Между ними что-то есть. Я достал фотографии. – даже не поворачиваясь, протягиваю руку, и вскоре в моей ладони оказывается файл. Торопиться мне уже некуда. Можно открыть, изучить, без детального интереса рассматривая смазанное лицо рыжего мальчишки-гайдзина в неуклюжих объятиях Йошиды. А вот фотографии сегодня: мальчик в парике и в очках, но этот неяпонский нос не узнать невозможно. Правая Рука Ящера снова рядом, улыбается, смотрит мягко, как на любимое дитя. - А где...? - Они не состоят в интимных отношениях, Акечи-сама. Пока. - Вот как. Ну пожалуй и этого хватит… - у меня нет интереса очернить чужие имена. Во всяком случае конкретно сейчас. – Хорошая работа. Так и передай своему клану. Твое жалованье выплатит мой секретарь. - Наличные? - Договор есть договор. – ниндзя кланяется и исчезает так же бесшумно, как и появился. Люблю этот народ, ведь с ними так легко договориться: настоящий шиноби и родную мать за деньги зарежет. Что уж говорить про слежку за двумя влюбленными идиотами, одним взрослым, а другим маленьким. Одно удовольствие. - Развлекайтесь, дорогие мои. Пока вы мне не нужны. Сейчас не тот момент… Настоящая новость должна выстрелить. – фотографии я убираю в один из ящиков стола. Я не люблю портить людям жизнь. Особенно когда в этом пока нет необходимости. ------------------------------------------------ 1. Кабуки-тё — самый большой и один из самых старинных увеселительных кварталов Японии к северо-востоку от вокзала, в котором располагается большинство кинотеатров, множество ресторанов и закусочных, а также огромный «квартал красных фонарей» с несколькими десятками публичных домов, пип-шоу и секс-шопов, а также квартал развлечений Ни-Тёмэ для людей нетрадиционной сексуальной ориентации. (Википедия) 2. Асакуса - один из самых старых и исторических кварталов Токио, находится далеко от центра. 3. Акихабара - квартал известный своими магазинами электроники, медиа и аниме товарами для отаку. 4. Токийский университет: Райден подразумевает тот факт, что в Японии те, кто хотят попасть в хороший университет (А Токийский несомненно лучший, это как на луну полететь) учатся как сумасшедшие, почти без сна. ----------------------------------------------- P.S: Автор обещает своему читателю НЦу. Прямо в следующей главе. Потому не расслабляемся :)