Аромат

Йошида Райден

Я знаю, это дешевый штамп, но все хорошее действительно быстро заканчивается. Купленные мной и Рыжим учебники по этикету и искусству беседы покоились на моем кухонном столе. Где-то в коридоре Лис ойкал и вякал, видимо в очередной раз, пытаясь натянуть свои новые кожаные сапоги. Не знаю, с каких это пор ему нравится подобная мода, но сапоги на нем смотрелись отлично. Мне, если честно, на самом деле все равно во что и как он одет. Впрочем, это тоже вранье. В кимоно, я знаю, он выглядит хрупким и беззащитным, словно потерявшая листву ивовая ветка, но в своих новых штанах и майке маленький Лис похож на лучших модников столицы. А еще эти штаны, достоинство или недостаток, весьма откровенно обтягивают его ягодицы. Я уже корил себя за подобные мысли, но все же, пока Эйджи нет рядом, я размышляю о том, какой же он везде маленький. Но это не плохо, ведь он хотя и маленький, но, как бы это сказать… Ладный, что ли. У него все так, как надо. Или же я окончательно ослеп. А может, прозрел, хрен разберешь. - Райден-саааан… Помогите, пожалуйста. – приходится по быстрому закинуть в холодильник пакеты из магазина, и направиться на помощь к Лису, застрявшему в моей квартире по причине своего не застёгивающегося ботинка. - Опять? - Да, опять. – стоит посреди коридора, сложил руки на груди и сверлит меня полным негодования взором. Если бы сейчас был 18ый век, я бы упал на колени, извиняясь за свою дерзость перед благородным господином. Но сейчас 21ый век и благородному господину еще нет и 17. Не говорю уже про то, что у него напрочь отсутствует совесть, а порой покидает его и здравый смысл. Да и вообще, я хоть и вассал, но не его вассал. - И зачем ты их только надел? – приходится и правда встать на колени, схватиться за стройную ногу и с силой тянуть вверх кожаный сапог. Со второй попытки меня ждет успех, и теперь это произведение обувного искусства красуется на ноге Рыжего Накаямы. Тот выглядит успокоившимся и довольным. – Почему было не одеть что-то менее… Вызывающее? - Ну… - до этого уверенный взгляд серых глаз теперь вперен в пол, а щеки Лиса начинают окрашиваться столь типичным для него легким румянцем. До этого мне казалось, что подобные истории о невинном румянце могли придумать какие-нибудь педофилы извращенцы, но, похоже, что это явление и правда существует. - Мне хотелось вам понравиться, Райден-сан. Если бы я мог краснеть, я бы уже это сделал. Но если бы я и мог, то за отросшей щетиной не видно. Хмыкаю и отворачиваюсь. - И как, получилось? - Ну, судя по тому, что вы сегодня трогали меня там, где не надо – да. – вот же злопамятная маленькая дрянь. Не смеяться, правда, невозможно. Прижимаю насторожившегося Лиса к стене и несколько раз чмокаю его приоткрытые губы. Я плачу девушкам по сотне баксов просто за то, чтобы те терпели мои грубые руки и сильные толчки, в то время как не способен даже по-настоящему поцеловать объект своего желания. Мне кажется, что если я позволю себе больше, я просто сорвусь. Нельзя сметать последний барьер. За ним, мне кажется, у меня уже точно не будет будущего. А еще я могу напугать рыжего Накаяму, у которого сбивается дыхание просто от нашей с ним такой невинной, даже детской близости. Если мне не дано другое, я хочу сохранить хотя бы это. - Райден-сан, я пойду, да? – шепчет мне в губы, старательно отводя взгляд. Наверное, его и правда пугает мое желание, - Уже скоро 8. Меня Аки ждет. - Твоя правда. – последний поцелуй в упрямые, но нежные губы, и я отпускаю мальчика, давая ему возможность надеть свою замшевую куртку, - Не переживай из-за завтрашнего. Ты справишься. Я уверен. При напоминании о приеме, Рыжий сразу же как-то киснет. Будь у него хвост, он бы повис, сообщая о подавленном настроении своего хозяина. Эйджи, до этого просто не любивший Матсуду, теперь его еще и боится. Не могу сказать, что такое отношение не обоснованно… Любой бы испугался скользящего, пустого взгляда единственного желтого змеиного глаза. По-хорошему, я должен переубедить его, объяснить, что Рен не желал сделать больно, но я не хочу. По нескольким разным причинам. Основная состоит в том, что я не хочу делить свое кратковременное счастье. Даже с тем, кто это счастье больше заслуживает, с тем, кто, может быть, ждал этого момента всю жизнь. Никогда не думал, что я такой жадный. И эгоист к тому же. Вот так открытие, на закате лет. - Ну вот, не бойся. Я там буду. Рен тебе ничего не сделает. – я точно человеческое дерьмо. Рен ему и так бы ничего не сделал. Вчера Матсуда меня раз сто спросил о том, во что ему одеться и как себя вести. Я использую чужую ухудшенную репутацию во благо своей собственной. - Хорошо… Я постараюсь все сделать, как вы учили. Тогда я пойду уже. Пока. – Лис скомкано прощается, машет рукой и выскакивает за дверь. Он боится меня и своего будущего. Ну а на этот вечер я снова один и правая рука мне в помощь. *** В этот раз до ванны я не дошел. Вернее дошел, но времени снять одежду не хватило, ровно как не хватило и терпения. Так делают мальчишки-подростки после того как удастся подсмотреть за девочками в раздевалке. Сам помню этот томительно горячий комок внизу живота, который просто не мог ждать – что-то нужно было делать прямо здесь и прямо сейчас. Мальчишка-подросток вырос, сделал татуировки на спине и отрезал себе мизинец левой руки, но по-прежнему дрочит в ванной. Правда теперь не на молодые девичьи тела с наливающейся грудью и округлившимися бедрами, а на плоского, как доска, рыжеволосого мальчика-подростка, у которого веснушки и курносый нос. Ко всем этим недостаткам, он еще может быть и редкостной сволочью. Маленькая заноза. И все же от него пахнет… А запах заставляет по другому смотреть на это неокрепшее тело. Немного обветренные розовые губы, кажется, способны притягивать меня не хуже магнита, гибкость молодых мышц манит возможностью опробовать все виды наслаждения. И если быть более реалистичным, я просто не могу перестать думать о том, как здорово было бы увидеть выражение этого детского личика в тот момент, когда мой член окажется внутри него. Будет ли он плакать? Будет ли напуган? Или же, как и полагается самке в период созревания, станет ерзать, пытаясь насадиться на мой член и умоляя о том, чтобы я кончил прямо в него. В него и поглубже, так, чтобы все его тело пропахло похотью моего зверя. - Эйджи… - чуть массирую головку и принимаюсь с удвоенной силой возить рукой по своему члену. Возбуждение чертовски болезненное, у меня не получается кончить думая о чем либо другом кроме него. Какие у него ягодицы? Как мне будет приятнее заняться этим с ним? Чем запретнее мысль, тем сильнее возбуждение. "Малолетняя блядь… Продажная. Продали тебя, так и работай. Смирись. Вот так, прогнись посильнее, откляч свою попку. Раздвинь, чтобы я мог все видеть… Стыдно, да? Можно звонко шлепнуть по белой ягодице, вызывая у мальчишки сдавленной стон. А чего стыдишься? Таких, как ты продают в бордели еще в детстве. У тебя там все узенько, но приятно, влажно… Природа заботится. О таких, как ты". А потом можно приставить головку к узенькой, отчаянно сжимающейся дырочке, и попытаться войти. С первого раза, конечно, не получится: упругие мышцы вытолкнут меня из приветливой теплоты. Но я упорный. Со второго раза точно войдет. А там только ждать и наслаждаться тем, как судорожно сжимаются стенки кишечника вокруг моего члена. Лис будет стонать, прогибать свою спинку и пытаться отползти от такой нежеланной близости. Но у меня сильные руки. А за пару минут неприятные ощущения пройдут и сменятся ожиданием чего-то большего, особенного, даже сладкого. Входить снова и снова в это дрожащее от перевозбуждения, мое, мне принадлежащее, тело. Смотреть на то, как Эйджи размазывает слезы по своим щекам, ожесточенно кусая и без того покрасневшие губы. В воздухе пахнет… сексом, чем же еще. Им несет и от него, и от меня. Причем чем ближе все к оргазму, тем сильнее почти удушающей звериный аромат похоти. И когда я наконец кончу, глубоко насаживая уже расслабившегося Накаяму, даже натягивая его на свой член, мои мысли будут лишь об одном. Выкуси, Рен! Мне плевать на тебя! Я отттрахал твою собственность, я отметил ее своим запахом, своим семенем и теперь хоть что-то из твоего принадлежит мне… Так, уже почти. Я посильнее, как мне нравится, обхватываю руками ствол и прижавшись к стене, откидываю голову, начинаю дрочить с типичной предоргазменной скоростью. Моя рука уже липкая от выступившей смазки, и до оргазма совсем недалеко. Еще немного, пару секунд и… Звонок в дверь. - Блять! – а что еще можно сказать в тот момент, когда до столь желанной развязки всего секунды. Моя эрекция весьма чувствительна к различным жизненным сюрпризам, а потому теперь оргазма в ближайший час ждать не приходится. Не излитое возбуждение плавно переходит в откровенную злость. Наскоро умыв руки и зачесав назад растрепавшиеся волосы, иду открывать. Планирую хмуро осмотреть своего гостя, но… У меня весьма живописно, как говорят писатели, отвисла челюсть. - Райден-сан… Райден. – Рыжий, растрепанный, запыхавшийся и смущенный стоит на коврике рядом с входной дверью. - Что? – и правда, что? - Райден… Я хочу заняться с тобой любовью. Ну… сексом. По-настоящему. Как надо. Я либо спятил, либо отрубился, либо сошел с ума, либо мне это снится. Реальностью это точно быть не может. И именно поэтому я, сбившимся от возбуждения, хриплым голосом говорю только одно. - Заходи. ***

Накаяма Эйджи

- К-куда мне идти? – я снова в этой, такой знакомой, почти как моей собственной, квартире. Тут пахнет сакэ, пивом, виски, немного сигаретами, ну и, конечно, Райденом. Он стоит в коридоре, такой взрослый, сильный и… удивленный. Если бы я сейчас не был напуган до дрожания в коленках, то наверняка засмеялся бы. У обычно серьезного, молчаливого, мужественного брюнета, выражение лица такое, словно он увидел Мононокэ(1) и теперь не знает, радоваться ли ему удивительному открытию или посыпать голову пеплом. Йошида-сан похож на выброшенную на лед рыбу: открывает и закрывает рот, не зная, что сказать, да и нужно ли. Понимаю, я неожиданно. - Я знаю, что это странно… Но просто ты мне очень нравишься… И я вдруг понял, что с завтрашнего дня мы больше не будем так встречаться. Если и будем вообще. Ну, и я понял, что мне нравится когда ты меня целуешь и трогаешь, и я читал, что это нормально… В таких ситуациях обычно занимаются сексом. Я знаю, что это плохо, и нельзя, и мы очень плохо делаем, но пожалуйста, можно? Я же тебя очень люблю. Наверное, мое объяснение показалось Райдену недостаточно убедительным, потому как мужчина продолжает смотреть на меня с открытым ртом. Подхожу, и рукой, что называется, захлопываю его челюсть. – Ну, Райден-сан! Вы меня что, не любите? Мою руку, заскользившую по небритой щеке, наконец, перехватывают, и передо мной снова тот Райден, каким я его знаю: немногословный, собранный, жесткий и немного бесчувственный. Но в этот раз в его обычно отстранённом взгляде мне чудится нечто незнакомое… От этого мне как-то вдруг сразу становится безумно жарко. Наверняка щеки красные. Но что уж там, за эти недели мужчина точно к этому привык. - Кицунэ, играешь с огнем? Не боишься, того, что будет после? И зачем говоришь, что “любишь?” - Вечно ты ворчишь… Ну потому что люблю. Это же очевидно! – видимо это очевидно мне одному, потому как выражение лица у Росомахи какое-то скептическое, - Зачем бы я с тобой целовался, если бы тебя не любил? Я тебя люблю. Мне кажется, или я снова сделал что-то не то. Райден по-прежнему хмурится, всем своим видом выражая неверие в мои слова. Ну вот опять я что-то сотворил и сам не понимаю что. В Токио говорить людям о своих чувствах тоже не принято? Я тебе не нравлюсь, да? Ты не хочешь заниматься сексом со мной… - это очень обидно и больно. Наверное, ему нравятся настоящие японцы, а не такие гайдзины (я выучил новое слово) как я. – Если ты не хочешь, то я пойду. Но мне очень обидно, Райден. Очень. Я… - Рыжий. Заткнись. – прежде чем я успеваю возмутиться таким обращением, мне, в самом прямом смысле этого слова, затыкают рот поцелуем. Но не таким, каким меня целуют обычно, а другим. Случайно раскрыв свои губы, я чувствую во рту чужой вкус. – Тихо, Лис, не пугайся. Так надо. Так целуются те, кто по-настоящему любит. - Хорошо… - мужчина держит мое лицо в своих ладонях, заставляя смотреть прямо ему в глаза. От его взгляда я снова краснею, но прятаться больше не хочу и не буду. Если я пришел сюда за этим, то я должен это получить. – Научи меня, пожалуйста. - Это просто. – шершавая подушечка большого пальца Райдена скользит по моей нижней губе. Я облизываюсь, задевая ее языком. Не знаю, зачем это сделал, но, похоже, что это была хорошая идея. Голос у Райдена совсем охрип. – Просто когда я буду целовать тебя, открой ротик и коснись моего языка своим. Дальше все сам поймешь. – смотрит на меня и как-то неуверенно хмыкает, - Боже, ты такое дитя. - И ничего я не дитя! Мне скоро семнадцать. Я почти взрослый. – вот сейчас это и докажу. Подаюсь вперед, сначала просто неуверенно касаясь чужих губ своими, ну а потом послушно приоткрывая рот, языком проведя по нижней губе своего… мм… любимого? Пусть так. Я же его люблю. Меня вдруг резко прижимают к широкой груди, и теперь уже чужой язык ласкает мое небо. Я чувствую горьковатый вкус чужой слюны, но это, против всех ожиданий, совсем не противно – это вкусно. Я не знаю, сколько мы так целуемся, сколько минут я жмусь к мужчине, пытаясь продлить это прикосновение, но в какой-то момент я понимаю, что мне жарко и почти нечем дышать. - Ммм… - Райден разрывает поцелуй и тяжело дышим уже мы оба, - Райден… А секс – это приятно? Мужчина почему-то смеется, но немного подумав, кивает. - Я постараюсь сделать все, чтобы приятно было. Только перед этим тебе надо кое-что сделать… - Что? Ты умный мальчик, ты хорошо учил биологию и размножение. Так, думай голова, думай. Голове совсем не думается в сильных объятиях Райдена, греющего мое левое ухо своим сиплым дыханием. Что там у нас насчет отношений двух мужчин, один из которых – самка? "Партнер должен подготовить себя для другого посредством очищения своего кишечника с помощью…" О нет, я все понял. - Это обязательно? – видимо вид у меня настолько смущенный, что Райден смеется снова. - Но мы же хотим, чтобы там… - полюбившаяся мне теплая, большая ладонь спускается с моей талии ниже, прямо на… на мою попу, - Все было чистенько и приятно. - Ааа! – все! Я не могу вынести этой похабной улыбки. Вырвавшись из объятий, скачу в ванную, а меня преследует довольный смех Росомахи, - В правом ящике. А то не найдешь еще. Вот подожди, Райден, если мне удастся, я потом тебе за все это отомщу. Пока секс как таковой производит на меня странное впечатление. И ведь это только начало.

Йошида Райден

Я судорожно открываю ящики своего прикроватного комода и у меня мелко, предательски дрожат руки. - Черт! Где же я их видел… Где-где-где… Ах да! – вот она, упаковка презервативов и наполовину использованная, старая упаковка со смазкой. Использованная. В мысли об этом есть что-то невероятно пошлое. Этим я смазывал своих редких, случайных любовников и этим же я буду смазывать маленького Накаяму, дрожащего от страха и возбуждения глупого лиса. Происходящее, своей алогичностью и ненормальностью напоминает наркоманский бред. Я не привык, чтобы мои мечты и тайные желания сбывались с такой скоростью. А еще я не привык, чтобы мне говорили такое. Было бы полбеды, если бы Эйджи просто из любопытства решил подразнить меня возможностью физической близости, но проблема в том, что он, похоже, любит. Так и сказал: Люблю. Не могу вспомнить, когда мне в последний раз такое говорили. А что чувствую я сам? Я чувствую, что мне стыдно за то, что я представлял в ванной всего десять минут назад. Это как использованная смазка – противно и гадко. Теперь у меня есть настоящий Лис, если он, конечно, не испугается нашей возможной близости и не сбежит от меня навсегда. Я еще не перешел через Рубикон, но мои ноги по колено в воде. Совсем немного, и татуировки на моей спине, мой отрубленный мизинец, станут напоминать забытых богов древности: символы, которые не имеют для носителя никакого смысла. Во мне больше нет верности, у меня нет гири(2), нет чести и нет достоинства. Я просто хочу подмять под себя хрупкое юношеское тело и, занимаясь с ним любовью, смотреть в его серые, как грязное токийское небо, глаза, вдыхая терпкий, неподходящий ему, женский запах. - Райден… - появляется на пороге моей спальни. Выглядит донельзя смущенным, красный как рак, но чем больше боится, тем большее наглеет от собственной смелости. – А теперь что? Такое ощущение, что мы на мед-осмотре и я врач. Мне только стетоскоп в руки и дышите- не дышите. Маразм. - Ложись на спину. – киваю мальчишке на кровать. Сам отворачиваюсь, начиная стягивать с себя свитер, но слышу, как пружинить матрас, прогнувшийся под весом легкого тела. - А мне… раздеваться? – нет, блин, я до твоей задницы как-нибудь так доберусь. - Я сам раздену. Не переживай. – мой дельный совет явно его особенно не успокаивает: мой зверь почти слышит как трепещет в груди у Лиса его маленькое, но храброе сердечко. Почему он боится, и почему делает? Может быть это юность, которую мне больше не понять. Я чувствую, как его испуганный взгляд буравит мою татуированную спину. Что он ищет в этих драконах? В двух сплетенных ящерах, пожирающих друг друга. Кто один ящер – ты наверняка уже догадался. Ты догадываешься, что я предан Ему, догадываешься о том, что я люблю одноглазого Ящера, по-своему, конечно. И несмотря на это ты все равно тянешь меня перейти через реку… Я боюсь утонуть. Свитер я уже сбросил, но со штанами стоит повременить хотя бы потому, что и без того напуганного маленького рыжего зверька не стоит дополнительно устрашать моей совершенно каменной эрекцией. - Ты как? – оборачиваюсь. Рыжий лежит на постели, на спине: ножки смущенно собраны, руки дергают за декоративные пуговички на его красивой майке, а глаза закрыты. Он опять не хочет смотреть правде в лицо. Ну ничего, это поправимо. - Ничего. - Уже иду. – сажусь рядом с ним, а потом вздохнув, словно бы собираюсь нырнуть в неизвестную глубину, ложусь, нависая над дрожащим Лисом. – Если что-то не так… Говори мне обязательно. Боится, дрожит, хотя я до него еще даже и не дотронулся, но упрямо мотает головой: - Все так. Все хорошо. Ну раз хорошо, значит хорошо.

Накаяма Эйджи

Райден навис надо мной. Глаза я зажмурил так сильно как мог. Не потому, что мне не нравится как выглядит Росомаха, даже наоборот: он такой мускулистый, подтянутый, совсем не то, что можно было бы ожидать от мужчины его возраста; не потому, что мне не нравится выражение его лица, ведь он всегда смотрит на меня так, словно хочет облизать целиком, а потом съесть всего, до последнего кусочка – от его взгляда внутри так горячо… Смотреть на него я не хотел лишь потому, что мне было очень стыдно за собственные желания. Мне так хотелось, чтобы эти сильные руки гладили меня не только за ушами, а ласково проходились по животу, по груди, ну так как он иногда делает. Правда обычно это так быстро заканчивается, но сегодня это, наверное, продлится долго. И да, кстати, о моих ушках, вернее о моем тотэме. От моего несусветного смущения, на голове с легким хлопком возникли лисьи уши – как будто других поводов стесняться у меня не было. - Ну вот, опять… - Райден вздохнул, но вздохнул как-то довольно. Через секунду чувствую его пальцы у себя в волосах: он слегка дотрагивается до чувствительных кисточек на самом кончике треугольных ушек, а затем переходит на волосы, поглаживая, слегка подергивая за пряди моих волос. Вопреки всем доводам разума, от этих нежных касаний мне становится гораздо более комфортно: я ерзаю, даже чуть-чуть урчу, потираясь головой о его ладонь. - А если так, Лисенок. – одной рукой мужчина продолжает гладить доверчиво торчащие из моих волос ушки, а второй, я чувствую, заползает под майку. Обводит пупок, щекочет мои немного выступающие ребра и поднимается вверх, зачем-то проводя по соскам… Проводит, а потом аккуратно тянет за один, поигрывая пальцами. Я этого не ожидал, но подобное – очень приятно. Мне щекотно и чуть-чуть больно. Райден, видимо поняв, что это мне нравится, поспешно стягивает с меня майку и теперь поигрывает с другим соском. Все прикосновения у него уверенные. Немного грубые, но очень нежные. И чем больше он ласкает мои соски, чем больше щиплет чувствительную кожу и поглаживает ее своими шершавыми пальцами... - Райден… - Тихо, маленький, потерпи.

Йошида Райден

Черт, так ведь не я один возбуждаюсь от этих по-детски невинных, игривых ласк. Лис, вернее его предательское тело, отвечает на каждое прикосновение. Стоит мне только немного сжать пальцами его чувствительный сосок, как мальчишка посильнее зажмуривается и едва слышно выдыхает, пытаясь собрать колени и спрятать своей подходящее возбуждение. Лично я уже ничего прятать не хочу и не могу: у меня в штанах стоит аж до боли, однако необходимо сдерживаться. На нас обоих все еще есть одежда, а мой молодой неопытный, невинный любовник даже не подготовлен. Дрожащими руками расстегиваю его ширинку и поспешно стаскиваю с него брюки. Лис не брыкается, но по-прежнему пытается прикрыться. Передо мной на кровати раскинулось живое воплощение всего того, о чем, мне кажется, я мечтал все эти годы. Поднимающая от тяжелого дыхания грудь, аккуратные, именно розовые сосочки, впалый живот, с напрягшимися от нервного ожидания мышцами… Ножки собраны, соединены в коленях, словно их обладатель опасается за сохранность своей невинности. Если опасается, то зачем пришел? Ладошками Лис закрыл свои глаза и покрасневшие щеки, но сейчас мне дорого и это. Быстро избавляюсь от собственных штанов и ненужного уже белья. Прости, Рыжик, но тебе придется смириться с моим возбужденным, не очень-то маленьким членом. Я снова сверху, над тобой, глажу тебя по бедрам, по низу живота. Тебе же явно щекотно: ты то, весь сжимаешься, пытаясь удержаться от взбрыкивания, то тихо, как раз, так как мне нравится, стонешь, от незнакомых тебе ощущений. Я целую твои соски, обвожу их языком, дразню, посасываю – все лучшее из того, что умею. Целую твои немного выступающие ребра, целую, даже кусаю ключицы, болезненно дергающийся кадык. И наконец, я целую тебя, твои губы. Теперь ты уже знаешь как мне ответить: поцелуй долгий, влажный, несколько раз прерываемся на то, чтобы просто вздохнуть, отдохнуть и начать заново. У тебя все еще сладкий вкус, наверное от того мороженого, что ты съел этим вечером. - Райден… Я хочу… - Что? - Не знаю… - наконец на меня смотрят. Смотрят жалобно, умоляюще, просяще, и я, как настоящий мужчина, не могу отказать, - Я этого хочу… В комнате и правда пахнет сексом. Нашими разгоряченными зверьми, желающими поддаться почти весеннему гону и, наконец, слиться воедино. Твой аромат манит меня: даже если бы я хотел, я бы не смог отказаться от возможности трахнуть тебя, маленький Рыжий Лис. Мой зверь желает показать тебе, кто здесь хозяин. - Тогда давай снимем это. – осторожно тяну вниз трусы моего Рыжего. Он в ответ только еще больше вжимается в матрас, словно надеясь, что это поможет от меня скрыться. Наверное я сейчас и правда веду себя как зверь, гонимое тупыми инстинктами животное, в программу которого только и заложено, что борьба, поиск пропитания и секс… Не нежно, как это делают глупые люди, а так, словно если ты сейчас отпустишь свою добычу, другого шанса уже никогда не будет. Я кидаю белье на пол и наконец, поcле стольких терзаний, прислоняюсь к полностью обнаженному, теплому телу. Теперь мое и его возбуждение совершенно очевидно, но если меня это нисколько не смущает, то вот Эйджи напоминает цветом своего лица если уж не помидор, то спелую клубнику. Менее красивым он от этого, почему-то, не становится. - И это… в меня? – мне хочется засмеяться, но я держусь. - Да в тебя. Если тебе, конечно, не страшно. - Ничего мне не страшно! – я знаю, что плохо брать пока еще не совсем разумного мальчишку-подростка на "слабо", но если бы он сказал нет… Этого не пережило бы мое ноющее от желания тело. Да и со вставшим членом особенно никуда не уйдешь. Плюс думать мешает. - Хорошо. Тогда раздвинь ножки и обними меня… Ага, вот так. – Лис нехотя подчиняется, и вот теперь от моего взора более ничего не скрыто. Белая шея, с отчаянно бьющейся под кожей синеватой венкой, хрупкие, такие совсем детские, маленькие плечи, возбужденные моими прикосновениями соски такие розовые и нежные даже на вид, что мне становится страшно, как это я своими грубыми пальцами касался такой красоты, дальше впалый от вечного, нервного недоедания живот и наконец… Конечно же не большой член. Обычно меня подобная женственность бесит, но здесь все как-то гармонично и правильно. Да, он небольшой, но такой аккуратный, ровный, ладный, никаких волос. Сейчас ты возбужден, и на головке, я вижу, поблескивают первые капли выделившейся смазки. Пока я не буду касаться тебя. Ты там слишком хорош. - Райден… - Э? - Райден, не смотри на меня так! - Как так? – Рыжий пытается отвернуться (что в данной позе у него получается плохо). - Ну так. - Глупый, я же любуюсь. - Но там нельзя быть красивым… И вообще, это не красиво. - Много ты понимаешь, девственный цветочек. – меня ощутимо пихнули коленкой в бок, но от этого шуточного сопротивления все только слаще. - Убью! И давай уже… Надо же… Ну начать? - Ну надо. – так, смазка как раз под рукой. Дурацкая использованная смазка. Хорошо, что Рыжий не видит, что она больше чем наполовину пустая. Выдавливаю щедро, все-таки у кого-то тут первый раз и хотелось бы чтобы он вспоминал меня как своего лучшего любовника, а не как того, от кого у него саднил зад еще неделю. И да, что это за "лучшего"? Первого и единственного. Обязательно единственного. Я так этого хочу. Мои измазанные в смазке пальцы проскальзывают меж ягодиц Рыжего, который снова закрыл глаза и уже заранее напрягся… И вот наконец она: сжавшаяся, маленькая дырочка, ореол нежной, похоже такой чувствительной, кожи. - Лис, расслабься. – не помогает, что же, значит сделаем так. Другой рукой, пока только кончиками пальцев, провожу по головке его члена. Разумеется, никем и никогда не тронутый Лис, чуть ли не подпрыгивает от переполняющих его противоречивых ощущений, но мне это, кхм, на руку: мышцы расслабляются и первый палец проскальзывает внутрь. …Я сейчас кончу. Нет, нельзя. Дышу и терплю. Терплю потому, что его неразработанные мышцы настолько сильно сжимают мой палец, что от мысли о том, как хорошо там будет моему члену… Но пока рано думать о таком. Ощутив нечто чужеродное у себя внутри, несмотря на все мои нежные ласки его возбужденной плоти, Рыжий зачем-то закусывает собственную ладонь. Его ушки спрятались в волосах, смущенные не менее чем их обладатель. - Это… странно… - подумав, добавляет, - но мне хорошо. - Тогда расслабься еще чуть-чуть. – я прямо над ним и у меня есть поле для творчества. Я знаю, после этого на белой коже наверное останутся засосы, но я не могу удержаться: стараюсь только не оставлять их прямо на шее – все-таки завтра у Рыжика встреча с Реном. Рен… Я, как героиня не безызвестного романа (3), решил подумать об этом завтра. Уже увереннее вожу рукой по аккуратному, возбужденному члену Лиса, покусываю его ключицы, целую, куда могу дотянуться. Внутри по-прежнему всего один палец: массирую очень осторожно, надеясь не вызвать неприятных ощущений. Рыжий жмурится, хрипло дышит, судорожно сжимает свои белые коленки на моих боках, но не просит остановиться. Мягко погружая внутрь второй палец: мальчик снова отчаянно сжимается, но легкая щекотка в самом низу живота, и упругое мышечное колечко расслабляется, пуская меня дальше. Я сам не знаю, как я пока еще держусь. А если уж войду… Надо радоваться, если протерплю две минуты. Впрочем, мне кажется, нам обоим этого будет вполне достаточно. Для того чтобы вошел третий палец, я долго целую грудь моего любовника, глажу его по бедрам и ягодицам, умоляя просто ненадолго перестать напрягаться. Не уверен, что это подействовали мои ласки, а может Рыжий просто привык, но в итоге заходит и третий. Вот теперь уже точно пора. Вынимаю пальцы из разработанной попки мальчишки, и тот, мне на радость, впервые издает тихий стон. - Райден… - Уже. – приставляю хорошо смазанную головку своего члена к упругой дырочке и наконец мягко вхожу. Сразу, разумеется, не получается. Почувствовав, что в него входит нечто значительно большее, а потом, поняв, что это еще и мой член, Рыжий напрягся, причем настолько сильно, что больно даже мне. - Больно… Но не… не останавливайся. В ответ я могу только прорычать нечто нечленораздельное. Миллиметр за миллиметром моя плоть исчезает внутри у мальчишки. А там так хорошо, так сладко, молодые мышцы казалось только и ждали моего прихода. Стенки сжимаются, но уже мягче, не так сильно, как раз так, как мне всегда нравилось. Чертов Лис этого не знает и не понимает, но он просто идеален. Как оказалось, абсолютно везде. Войдя до упора, замираю. Рыжий дрожит, но смотрит прямо мне в глаза. Это гораздо больше, чем слова, гораздо больше, чем "да". Первые пару раз придерживаю его за бедра и медленно двигаюсь, стараясь не причинить лишней боли. Потом, мальчишка, привык и похоже не против продолжить. Неплохо бы найти простату… А вот, кстати, и она. - А! – нет ничего прекраснее, чем покрасневший, потный, вкусно пахнущий мальчишка, с закинутыми тебе на плечи ногами, который, от случайного прикосновения к этой нежной точке внутри него, чуть дышать не перестал. И да, как бы в нее еще раз, под каким углом… Нашел. Вхожу в него снова и снова, прямо до упора: маленькая, уже разработанная попка Рыжего, гостеприимно принимает мой член, каждый раз приглашая войти внутрь своей теплотой и ощутимой влажностью. Природа заботится о таких как он, о самках: мальчикам не положено течь, но у маленького Лиса там все немного по-другому. Мои бедра со шлепком ударяются о его упругие ягодицы; до этого молчаливый Накаяма тихо, жалобно постанывает, каждый раз, когда головка моего члена задевает его простату. Она у него, наверное, такая маленькая, тоже аккуратная, как миндальный орех. Никем и никогда до этого не тронутая. - Райден… Сделай мне… больно. – я либо в порнушке, либо в Раю. Впрочем, дважды мне повторять не приходится. Выхожу из него, а потом врываюсь в сопротивляющееся тело, тут же покорно сдающееся под моим напором. Еще немного, чуть-чуть… - Внутрь! Не надо внутрь! – черт, как я мог забыть: он же тогда весь мной пропахнет. Я едва успеваю выйти из влажного теплого нутра, как оргазм накрывает нестерпимой волной, и я кончаю прямо на бедра своего любовника, измазывая его в пахнущим моим зверем вязком белом семени. Рыжик тоже наподходе, но надо помочь. Приподнимается на локтях и умоляюще смотрит на меня, даже про стыд свой позабыл – ноги то по-прежнему раздвинуты. - Иди сюда, вот так. – обхватываю его член рукой и совершаю поступательные движения, быстрее и быстрее, пока наконец я не вижу как напряглись все мышцы Лиса, как он прогнулся в своей гибкой спинке, судорожно вздыхая и шепча покрасневшими губами именно мое имя… *** Из кровати я выбрался только к середине ночи. Не потому, что я был чем-то занят, а потому, что напуганный собственным порывом Лис цеплялся за меня как за спасательный круг, словно боясь, что если я уйду, то сразу же все забуду. Боюсь, такое не забывается. Выбравшись, принялся лихорадочно искать виски в кухонных шкафах. Нашел, но бутылка оказалась старая и не самого лучшего качества, впрочем, сейчас мне было совершенно все равно. Только садясь за стол и плеская в стакан янтарную жидкость, обратил внимание на небольшую записку. "У вас есть время до утра, потом я его заберу. Если сделаете ему больно, отрежу то, чем вы ему сделали больно. Акихиро. P.S: И да. Если еще раз будете мастурбировать, думая о данна-сама… P.P.S: И да, я все вижу и знаю. Это моя работа. Наслаждайтесь. Пока можно." ------------------------------------ 1. Мононокэ - воплощенный злой дух, любящий мучать и убивать людей, создавая иллюзии. 2. Гири - высшая мера японского чувства долга. Часто ассоциируется с преданностью якудзы своему клану и боссу. 3. Жизненное кредо Скарлетт из "Унесенных Ветром"