Аромат

Накаяма Эйджи

Наступила зима. Вернее даже не наступила, а просто возникла из ниоткуда. Еще вчера прохожие, шаркая ногами, пинали упавшие на дорожки листья, а сегодня в меховых сапогах продираются через образовавшиеся сугробы. Разумеется, Токио не был бы Токио, если бы сотни снегоуборочных машин день и ночь не курсировали по дорогам, а уличные рабочие не кидали бы покрывшийся городской копотью сероватый снег в сторону, расчищая путь для столичных модниц, которые, как я понял, и в самую лютую зиму все равно носят короткие юбки и чулки. Девушки поскальзывались, гордо поднимались, быстро отряхивая с колен налипший на них снег, и шли дальше, куда-то в прекрасное будущее, где их ждет красивый мужчина на большой машине. Лично я видел все это только из окна нашего автомобиля, когда сегодня мы с Акихиро, плюс еще три человека охраны, ездили за покупками в магазин. После того, как я сбежал от шиноби ровно два раза, мне и Аки уже никто в этом доме не доверяет: вот даже не дают сходить, купить чего-нибудь вкусного. Сначала меня долго спрашивали чего же я хочу, на что я гордо отвечал, что "сам решу на месте", потом уже не спрашивали, а упрашивали остаться, ну а потом Рен сжалился и выдал мне и Акихиро трех мужчин в черных очках и костюмах. Пока я покупал мороженое и жареные каштаны, те сопели у меня за спиной, видимо так и ожидая того, что я попытаюсь им этими каштанами проткнуть глаз. Глупые, зачем мне на вас переводить каштаны. Еще я купил мороженое, такое, в сладкой рисовой оболочке, кислые, маленькие мандарины и булочки с джемом из красных бобов. Не знаю, правда, с чего это я решил так поразвлечься. Обычно в меня и плошку риса не запихнешь, а тут раз, на тебе. Ну ничего, если я это не съем, то скормлю шиноби… Тот, хотя и пытается казаться бестелесным существом из другого пласта реальности, на самом деле способен с хрящиками уплести здоровенную вареную курицу. Причем сделав это, он потом весь день ходит с очень серьезным лицом: видимо надеется, что это поможет спасти его упавшую репутацию. Так вот, накупив все это великолепие и загрузив в машину, не без помощи тех самых трех мужчин в костюмах и черных очках, мы тронулись обратно. Постояли в пробке, но только я успел задремать на уютном сильном плече Акихиро, как раз – и мы приехали. Поместье, всю осень напоминавшее старый дом с приведениями, вдруг преобразилось, и теперь напоминало пряничные домики, которые продавали в кондитерской. Даже башня с часами больше не высилась вверх как грозный указующий перст; теперь этот перст был украшен сосульками и мокрым, тяжелым, все же слегка сероватым снегом. В Киото, у меня дома, снег был белый-белый. Мы набирали большие ведра, растапливали и делали из него чай. Здесь же я решил даже и не предлагать подобного, все-таки этот сероватый оттенок не выглядит особенно аппетитно. Единственное место, где снег действительно белый, так это в моем саду. В том самом, что мне подарил Рен. Не знаю что это за магия такая, но по нему я хожу босиком и мне совсем не страшно. Правда сам Рен рычит и ругается, говоря, что я замерзну до смерти, но если быть очень упрямым, прямо как я, то и Дракон отстанет. - Данна-сама, вылезайте. Чего вы сидите? - Ага… Сейчас. – покидать теплый салон с подогревающимися задними сидениями как-то не охота, но приходится. Снаружи не ветрено, только снегопад снова начался, и мне на нос садится парочка наглых снежинок, на что я оглушительно чихаю, потирая покрасневший нос рукой. - Данна-сама, вы что, простудились? – Акихиро тут как тут: принимается рукой щупать мой лоб, боясь и одновременно надеясь ощутить повышение температуры. - Нет! Мне просто холодно. - Хорошо-хорошо. Тогда давайте быстрее в дом. – улыбается и смахивает с моей щеки очередные снежинки. Похоже, что зима делает даже Акихиро, в последнее время молчаливого и задумчивого, более благодушным. Дабы тот не расслаблялся, кусаю его за палец и отскакиваю в сторону, надеясь, что шиноби не станет меня преследовать в надежде отчитать за непристойное поведение. Новые, спортивные ботинки позволяют уверенно чувствовать себя на заледеневших ступеньках. Я хватаюсь за ручки двери и юркаю в дом. - Ух, спасся… - От кого это ты спасся, вот мне интересно? - Рен…сан. – Ящер, который должен был сегодня улететь в какую-то другую страну стоит прямо передо мной. Руки скрещены на груди, единственный глаз недовольно сощурен, однако мужчина улыбается. Вернее кривит губы в ухмылке. Однако за эти месяцы я выучил, что для него это и есть улыбка. Во всяком случае это все то, что я смог от него добиться. – Вы же…? - У меня самолет отменили. Я решил остаться. Все равно мне туда не так уж и надо. Только повод лишний пропустить это дурацкое собрание. - Ооо… Тогда вы сейчас уедете опять? - Хм. С чего бы? Я хочу съесть то, что ты там купил. - Эээээ?! – так, что-то я не понял. По идее, сегодня вторник, самое время Рену сесть на свой мотоцикл и умчаться куда-то в центр, по одному ему известным делам, - Это мои мандарины! - И что, ты даже мне мандарин не дашь? - Нет! – вот еще! Пусть сам себе покупает. Это мои мандарины. Я их все съем. - А не обалдел ли ты, а, Рыжий? - Не смейте называть меня так! - Ути-пути… Чего раскричался. Жадина. – Ящер навис надо мной и смотрит прямо в лицо. Хочется нервно сглотнуть, но я боюсь, что он увидит и поймет мое поражение. - Ну ладно, я дам вам один мандарин. Но! Условие. - Я слушаю. – Дракон ближе, я чувствую как от него пахнет привычной сухостью, жаром и хозяйственным мылом. Мне нравится этот запах мыла, он такой простой и какой-то аскетичный, спартанский даже. Рену подходит. - Вы поиграете со мной в снежки. Теперь настала очередь Ящера удивляться. Сначала хмурится, недоверчиво смотрит, ну а потом громко смеется. - Отлично. Вот прямо сейчас. Только одень куртку. А то если за шиворот попадет, мало тебе не покажется. - Это еще кому тут за шиворот попадет… *** - Рыжая тварюга! Я сейчас эту глыбу тебе знаешь куда засуну? – Рен скачет по сугробу, пытаясь как-то вытряхнуть из своего капюшона здоровенный, немного заледеневший кусок снега, в то время как я прячусь от озверевшего Дракона за небольшой, приземистой сосной. Иголки колются, в ботинках ощутимо хлюпает от попавшего туда снега, но мне все равно дико смешно. В конце концов когда я еще увижу Ящера, Дракона семьи Матсуда, в столь неприглядном виде: мужчина чертыхается, выковыривая из-за ворота своего свитера остатки кинутого в него сугроба. Догадываюсь, что ничего хорошего мне, после такого маневра, не ждет, но сам факт короткой победы так возбуждает нервы. - Куда? – выглядываю из-за дерева и делаю самое наивное из известных мне выражений лица. На Рена ужимки не действуют, и ровно через секунду в меня летит хороший, ровно слепленный комок мокрого снега. Но я, как и положено ловкому Лису, вовремя прячусь в свое укрытие – снежок просвистел мимо. – Ну чего вы так злитесь, Матсуда-сан, это же играаа… - Я надеру тебе зад. - За что? Зад же некрасивый будет. – увы, тактическую ошибку я все же сделал. Задумавшись, не заметил как Рен подобрался слишком близко, и вот раз, выпад, и я лечу в снег. Сугроб встречает меня неприветливыми колючими объятиями. – Ай-ай-ай! Больно! Вернее, холодно… - шарф совсем сбился, так некстати оголив зимнему морозу мою несчастную шею. В ботинках теперь еще более противно и мокро. Ящер садится рядом и вытаскивает меня из груды снега, неловко отряхивая мою куртку. - Где больно? - Ну шее холодно… - Рен задумчиво глядит на мою покрасневшую от холода шею и наверное такие же красные от здорового румянца щеки. - Где шарф потерял? - Да вот же он. – шарф оказывается прямо подо мной, но и он уже весь холодный, заледеневший и откровенно влажный. Рен вздыхает, что-то ворчит, грустно смотрит на влажную ткань, которая грозится скоро стать сосулькой. - Ты замерз, наверное? - Ну… Да. – если честно, уже давно как. Просто играть оказалось так весело, что совершенно не хотелось отвлекаться. Учитывая тот факт, что в последние недели Рен был занят и не мог проводить со мной время, не хотелось упускать вот такую возможность. И да, о Рене… Я не знаю, что изменилось, но теперь он любит оставаться в поместье на выходных, любит сходить со мной куда-нибудь в музей, к примеру. Кстати, с ним это очень забавно. Свое мнение Ящер выражает предельно просто. Подходит к картине, смотрит на нее, как будто даже принюхивается, и если не впечатляет, говорит только одно – «гавно». Но если ему нравится, то скалится, обнажая свои весьма оформленные, островатые резцы, а затем коротко кивает: «Красиво». Вкус у него, при всем при этом, как ни странно хороший. Он тоже любит классические сюжеты, ему тоже нравятся мелко прорисованные детали. Современное искусство на дух не переносит, и в этом я с ним абсолютно солидарен. После таких вот образовательных походов, он ведет меня куда-нибудь в кафе, где я не без удовольствия поглощаю предложенные мне десерты от шеф-повара. Уж не знаю как при такой жизни я не потолстел: наверное тренировки по кэндо и учеба сказываются. Учеба, кстати, идет хорошо. Порой, если у Рена есть настроение, я показываю ему свои записи или рассказываю о том, что сегодня я прочитал в журнале "Новый Научный". Чем-то Ящер интересуются, а к чему-то остается равнодушен. Короче, за эти месяцы мне стал нравится Рен. Он, конечно, порой страшный и злой, но когда я с ним рядом, мне кажется, что он укусит кого угодно, кроме меня. Да, может скалить зубы или бить хвостом, но больно не сделает. Вот и сейчас Рен снимает с себя свой, пока еще сухой, кашемировый шарф и обматывает им мою шею. Становится немного теплее, но все-таки лучше пойти в дом. - Спасибо. Матсуда-сан… - я сижу на снегу, а Дракон навис надо мной и смотрит меня прямо в глаза. Смотрит так, как умеют смотреть только рептилии: долго, внимательно, словно бы немного отрешенно. – Вы что…? - У тебя на ресницах снег. Вот здесь. – Ящер протягивает руку, я закрываю глаза, как обычно не зная, чего же ожидать. Чувствую только прикосновение его пальцев к моим ресницам. Странно, но это немножко щекотно. Кожа у Рена грубая, сухая, почти как наждачная бумага, но вопреки всему, это прикосновение мне приятно. Эти грубые пальцы почему-то гладят мое веко, заставляя жмуриться от двойственного ощущения. – Вот, все. Осторожно открываю один глаз. Ящер все еще рядом, такой нелепый в теплой вязаной шапке и куртке с меховым капюшоном. Он красивый. Ну Ящер. Люблю смотреть на него в хакама, на тренировке: взмокшие, взмыленные волосы, прилипшая к спине рубашка, дрожащие руки на рукояти катаны. Удары сильные, ловкие, почти сносят Райдена с ног, что уж говорить про меня. Я по-прежнему знаю, что Рен опасен, знаю, что эти его дрожащие, сухие руки – очень страшные, ровно как и эта его улыбка-оскал… Мне положено бояться, положено отстраняться от его прикосновений, но мне так же, по положению в обществе, положено его любить. Ведь я его жених, и я должен стать для него хорошим мужем. Вдруг подумалось о том, как бы это было… Матсуда, как всегда, приезжает поздно вечером. Усталый, как все демоны Ада, врывается через главную дверь, на ходу чертыхаясь и скидывая с себя куртку. Так же резко, шумно, прыгая в прихожей, стаскивает с себя ботинки, и затем вышагивает по коридору, прямо в столовую, а я ловлю его на полпути. - Рен… - Ящер остановится, внимательно посмотрит на меня своим желтым глазом, и осторожно поцелует ну например в уголок губ, мягко придерживая за локти. А потом ужин, где мы будем есть почти молча, как едим и сейчас. Я ем, а он пьет чай и сморит. Затем, когда трапеза закончена, я знаю, Дракон пойдет мыться, в здоровенное офуро, деревянную бочку. Скинет с себя пропахшую потом одежду и погрузится сразу, по плечи. Потом я, разумеется где-нибудь за ширмой, сниму и свое кимоно и тоже ступлю в ванну, а вода будет приятно пахнуть свежестью масла эвкалипта. Я возьму губку и буду касаться его спины. Она у него костистая, мышцы жесткие, усталые, забитые и почти изничтоженные своим безжалостным хозяином. Буду ворчать, говоря ему о том, что он совсем не отдыхает, а Ящер будет лишь молчать и довольно жмуриться, пока я тру его спину, ну а затем возьмет мочалку из моих рук, и помоет уже меня. Так осторожно, так аккуратно как умеет. Поможет вытереться, на руках отнесет в спальню, и усадит на футон. Будет освобождать меня от моего шелкового халата. Никаких поцелуев, ничего. Просто аккуратные, точные, размеренные движения рук: коснуться узелка, потянуть за один конец ленты, затем слегка потянуть вниз, позволяя ненужной ткани упасть на пол. Рен аскетичен, Рен прост и Рен всегда пытается держать себя под контролем. Он проведет своими сухими ладонями по моей шее, по моим плечам. Задержит взгляд на открывшемся ему, словно подарок, теле. Но для него тело – это всего лишь оболочка. Ему нужен только я. Уверенно, может быть немного грубо, Дракон сожмет мои соски: будет чуть-чуть больно, но боль эта приятная, томящая. Затем его руки спустятся ниже, на мой живот… Я позволю ему обнять меня, он будет поглаживать мои ягодицы, бедра. И все совершенно молча, так, словно это не супружеское ложе, а тренировка по кэндо. Когда мне станет совсем худо, когда особенно сильно захочется прекратить эту пытку молчаливым ожиданием, я прильну к его груди и прошепчу: - Пожалуйста, Рен, сейчас… - мужчина молча размотает полотенце, до этого скрывавшее его мужское достоинство. Я, конечно, отвернусь, но знаю, Ящер схватит за подбородок. - Смотри. Это то, как мое тело хочет тебя. – и тело правда хочет. Интересно, у него Он какой? Маленький, аккуратный, или такой же большой как у Райдена? Райден… - Рыжий, у тебя что, мозги замерзли? Я же говорил, надень шапку. - А! Ой, прости… те. – я конечно, на морозе и щеки мои наверняка были красными и до этого, но сейчас, я уверен, они пылают ярче чем китайские фонарики под Новый Год. Вот о чем я только что думал! Какая такая совместная жизнь, какой такой секс? Вот с этим вот, одноглазым бесчувственным монстром? "Монстр" цокает языком, качает головой и одним сильным движением поднимает меня на ноги. - Пойдем. Будем тебя греть. *** - Айайа! Щекотно... – приходилось напрягаться для того, чтобы случайно не врезать собственному жениху коленкой куда-нибудь в нос, что в данном положении было весьма и весьма возможно. Рен, одетый исключительно в полотенце у него на бедрах, сидел на полу и с маниакальным старанием тер мою стопу пемзой. Я же умостился на лесенке в ванну, как раз так, чтобы моему банщику было удобно. Вопреки всем моим ожиданиями, ванна с Реном была совсем не похожа на ту сцену, что засела у меня в голове. Мужчина, конечно, действительно был молчалив, но вот с нежностью у него были проблемы. Во-всяком случае пятку мою он тер просто нещадно. – Ну вы можете осторожнее? - Э? Разве я не осторожно? - Нет, нормально. Просто… Мне было бы приятнее, если бы было так. – наклоняюсь, беру камешек пемзы у него из рук и показываю, как надо: плавно, уверенно, но все же осторожно, а не так словно твоя главная задача – убрать все лишние слои клеток кожи. Ящер откидывает со лба пряди своих сейчас мокрых, каштановых волос, щурится, смотря внимательно и настороженно, но все же кивает. - Понял. – пемза снова у него в руках, и теперь прикосновения Рена становятся совсем другими. Понятное дело, что это не совсем так, как мне бы хотелось, но он старается сделать мне приятно… Я все еще не понимаю почему. - Матсуда-сан? - А? – тут же поднимает голову, - Все так? - Да. Все так… - Что тогда? - Ничего. - Как скажешь. – Ящер возвращается к своему занятию, а я начинаю постепенно расслабляться от касаний этих неуверенных грубых пальцев. Хочется спать, но на деревянной ступеньке слишком прохладно и неудобно, потому заставляю себя сосредоточить внимание на Рене. У него нет татуировок, как у Райдена. Он не широк в плечах, не силен (во всяком случае на вид) и даже не очень красив. Хотя я вру. Он красивый, но просто когда я смотрю на перекатывающиеся под его кожей узлы мышц, на выпирающие ребра и позвонки, мне становится его жалко. Знаю, это глупо, испытывать жалость к одному из самых известных аристократов Японии, но… Рен такой нелепый. Глупый одноглазый Ящер. Ничего не понимаю. Ни в себе. Ни в нем. *** Теперь уже вечер. В моей комнате горит ночник с красным абажуром, а я, засунув ноги под котатцу (1), чищу мандарины. Матсуда сидит рядом, подперев подбородок рукой, наблюдает за тем, как рыжий фрукт освобождается от своей тоненькой кожи. Пахнет свежей, цитрусовой кислотой, которая напоминает о чем-то домашнем и теплом. Даже Ящер, обычно вызывающий у меня учащенное сердцебиение испуганного теплокровного, сейчас совершенно умиротворен. Моргает редко, но медленно, жмурится, зевает, устало трет свой единственный глаз. И все же, не уходит. - Хотите? Это вам. – протягиваю ему дольку. Дракон, словно насмехаясь, не пытается взять еду из моих рук, а лишь открывает рот, видимо ожидая, когда же я ему ее туда положу. Хорошо, что в полутьме не видно как я краснею от такого вот нахального предложения. Но это же ничего, если я ему один разок скажу «да»? Кладу дольку ему в рот, и пальцы опаляет горячее, такое чужое, дыхание. Быстро отдергиваю руку, словно Ящер способен меня укусить. Но он не кусает, а просто задумчиво жует, чтобы потом глубокомысленно произнести: - Вкусно. – облизывает свои тонкие губы, и поворачивается, смотря на меня в упор. Я же смотрю на повязку, скрывающую его отсутствующий глаз. Не знаю почему, не знаю зачем, но я хочу снять ее. Мне хочется видеть его таким, какой он есть. Я знаю, что я не испугаюсь. - Можно я ее сниму? – до этого расслабленный Дракон мгновенно напрягается, даже словно бы отодвигается от меня. - Зачем? - Не волнуйтесь. Я просто хочу видеть вас… Пожалуйста? Мы недолго молчим: ожидающий я и напряженный Ящер, который, в итоге, спустя пару минут, наконец кивает. Я протягиваю руку, стаскивая с его головы бесполезную повязку… Не буду врать, это не красиво. На месте глаза, в глубине совершенно пустой глазницы, виднеется комок неровно зашитой кожи, почему-то напоминающий мне пуповину. Да, это не красиво, но это и не противно. Просто это вот такой вот Матсуда Рен. Он напряжен, видимо все ожидает подвоха, но я всего лишь глажу, совсем легко, кончиками пальцев, то место, где когда-то был второй желтый глаз. Я не знаю как и почему он потерял его, но меня это не интересует. Меня интересует Рен. - Хороший Ящер… Дракон. – разговариваю с ним словно с напуганным животным, но, как ни смешно, ему это вовсе не обидно. Даже наоборот, он выдыхает, словно бы расслабляясь, и даже зачем-то подается на мое прикосновение. Злой и страшный монстр. Мне только почему-то совсем не страшно. – Дракончик… - ненадолго отворачиваюсь, решая почистить еще один мандарин. И вот мгновение, и Ящер сжимает меня в неуклюжих объятиях. Спиной я прижат к его груди. Чувствую тяжелое дыхание совсем рядом со своим ухом. От Рена пахнет его зверем, но этот запах не кажется мне чужеродным, он почему-то такой родной и знакомый. А может быть я уже просто привык? Я не знаю. Немного поворачиваюсь, собираясь спросить его о том, что же не так, но прежде чем успеваю произнести хоть слово, его губы накрывают мои. Сухие, тонкие, совсем не нежные губы. Однако поцелуй совсем другой: это поцелуй, как мне кажется, неумехи. Он неуклюжий, неуверенный, но почему-то от этого у меня внутри правда словно бы поселяется какое-то щекотное чувство. А потом Рен медленно целует меня в нос, в шею, потом грубые пальцы стаскивают с моего плеча ткань кимоно. Эти пальцы дрожат, и мне хорошо, но страшно. Потому что я не знаю, не понимаю, что же будет. Рен, хищник, напуганный зверь, чувствует мой страх, и вдруг начинает говорить. - Пожалуйста… Я осторожно. Просто разреши мне…. Пожалуйста… Пожалуйста. – голова опущена, волосы скрывают лицо. Рен целует меня в плечо, и просит, умоляет, сам не зная о чем. Мне хочется плакать, и я уже почти готов сказать "Да". "Да, не бойся, давай. Все будет хорошо, мне не будет больно. Мы сделаем это вместе, и завтра все между нами будет совсем по другому." Но… У Райдена большие, теплые руки. Я вспоминаю то, как он чесал меня за ушами, как гладил по спине во время наших уроков, как целовал, как любил, как смотрел. Я не могу. Я не могу просто бросить это. - Нет. – Рен замирает, - Нет… Простите. Я не могу. - Почему? – он не злится, он просто не понимает, - Почему? Я делаю неправильно? - Нет, просто… - зачем лгать, - Просто я люблю другого. Конечно, я обязательно буду с вами после свадьбы, потому что так положено, но не сейчас… Простите, я не могу быть с вами сейчас. Дракон ничего не говорит. Дракон просто отпускает меня, поднимается, кланяется и уходит, на ходу натягивая на свой глаз повязку. На пороге замирает: - Спокойно ночи. – так и не смотря на меня, он закрывает за собой дверь. А я остаюсь наедине с горкой мандаринов. Совершенно и абсолютно один.

Акихиро

- Данна-сама, как вы… Рыжий сидит и ест мандарин. Чистит его, ест и почему-то плачет. Совершенно молча. Слезы текут, а он ест. - Что с вами? - Мне… Мне сок в глаз попал.