Покой нам только снится

В восстанавливающемся Двенадцатом дистрикте, где каждый мог найти себе работу, только два человека не знали чем себя занять. Хотя нет, один из них дни напролет пил, пока его подопечные пытались начать жить сначала. Китнисс ходила на охоту. Пит помогал восстанавливать пекарню. Оба они пытались вернуть друг друга, помочь друг другу справиться с болью и страхами, и с каждым днем у них получалось все лучше и лучше. Вот только Эффи не нашла для себя никакого занятия и поэтому целыми днями то сидела перед телевизором, вспоминая о жизни в столице, то читала книгу о кулинарии, то изредка ходила на рынок за продуктами, только для того, чтобы не умереть с голоду. Иногда она заходила к Китнисс, но особо докучать девушке не хотела. Да и какая разница, сидеть у нее в доме или у себя? В один из таких приходов Эффи к Китнисс, она встретила там Хеймитча. Кажется, он был очень удивлен, увидев новую Тринкет. Он с ног до головы оглядел капитолийку, которая теперь больше походила на нормального человека, чем когда-либо и, отметив про себя, что в таком виде она очень даже ничего, все же не удержался, чтобы не нахамить. На его язвительные замечания по поводу своей внешности, Эффи лишь еще раз напомнила мужчине, что это по его вине она оказалась в Двенадцатом, чем не на шутку взбесила Эбернети, который итак мучился от жестокого похмелья. После того разговора Эффи ни разу не видела бывшего ментора в более или менее вменяемом состоянии, хотя, может они просто не пересекались, интуитивно держась друг от друга на расстоянии? Сегодняшний день начался как обычно. Эффи позавтракала, приготовила что-то условно съедобное из оставшихся с прошлого похода на рынок корений и овощей, пообедала и засела смотреть телевизор. Китнисс с утра отправилась на охоту, а Пит пошел на стройку, где заканчивали восстанавливать пекарню. Хеймитч вчера ночью напился до чертиков, несколько часов буянил, выкрикивая нецензурные реплики в адрес каких-то мифических существ, которые никак не хотели покидать его воспаленный мозг, и сегодня спал как убитый. У Китнисс день выдался не очень удачный, поэтому она не возвращалась домой до самого вечера. Да и к тому же, ей просто нужно было побыть одной. Весна уже полностью вступила в свои права, и лес оживал, согретый теплыми солнечными лучами. Девушка любила в такое время быть в лесу. В душе в такие моменты просыпалось что-то светлое и радостное, возрождалась надежда на то, что впереди есть что-то хорошее, к чему стоит стремиться. Китнисс давно не чувствовала такого подъема настроения и теперь не хотела, чтобы этот прекрасный день заканчивался, а единственный способ продлить радость – побыть подольше в лесу, что она и решила сделать. А в это время, Эффи почувствовала себя не очень хорошо. Она не то, чтобы заболела, просто у нее появились боли, которые посещали ее в определенное время каждый месяц. Прошлые месяцы у нее оставались обезболивающие, привезенные из столицы, но они закончились, и нужно было достать лекарство. Надеясь на скорое возвращение Китнисс, женщина прождала несколько часов, но потом поняла, что продавцы с рынка могут разойтись по домам и тогда ей придется терпеть боль до завтра, а она была не привычна к таким испытаниям и не собиралась проверять себя на прочность. В итоге, Тринкет решила сама сходить в город. Раньше она никогда не ходила одна, боясь заблудиться, но сейчас был особый случай, да и дорогу она уже запомнила. Капитолийка вышла из дома и, на всякий случай, проверив, не вернулась ли Китнисс, побрела в сторону рынка, где, кроме товаров, торговали некоторыми лекарствами, которые предприимчивые машинисты привозили из столицы и сбывали спекулянтам в Двенадцатом. Достать можно было, конечно, не все препараты, но основные, ходовые лекарства, пользовавшиеся спросом, можно было найти всегда. Среди таких были и обезболивающие, которые как раз и нужны были Эффи. Дорога до рынка не заняла много времени, но на улице становилось заметно темнее. Тринкет решила поторопиться, найдя необходимые лекарства, она направилась домой. Однако сумерки в это время года быстро переходят в ночь и вскоре небо из светло-серого стало темным и Эффи растерялась. Женщина была уверена, что идет верной дорогой, но, когда ей на пути попалось какое-то отстраивающееся здание, которого она никогда раньше не видела, Тринкет занервничала. Она попыталась пройти еще несколько метров и, увидев слева от дороги огромный выкорчеванный из земли пень, окончательно убедилась в том, что заблудилась, ведь ничего подобного по дороге от Деревни победителей до рынка раньше не было. Страх, сковавший разум Эффи сослужил ей плохую службу. Тревожась о том, чтобы найти верную дорогу и поскорее добраться до дома, Тринкет не сразу сообразила, что проще вернуться к рынку и уже оттуда сориентироваться правильно, а когда поняла, стало уже совсем темно. Эффи было очень страшно. Она уже не меньше получаса, а может и дольше, плутала в поисках верной дороги, но все время неизменно возвращалась к этому чертовому рынку. Ей казалось, что она отлично запомнила дорогу, но на практике, выяснилось, что она абсолютно не помнила обратного пути. Капитолийка уже готова была расплакаться от досады и страха, когда вдруг услышала за спиной голос пьяного мужчины: - Вам помочь, прекрасная леди? Женщина вздрогнула. Голос был ей незнаком, а приторно-елейная интонация, с которой говорил мужчина, совсем не понравилась. Эффи обернулась. На дороге в нескольких метрах от нее, покачиваясь, стоял пьяный мужчина. Черт лица его она разобрать не могла, да и не до того ей было в этот момент. - Благодарю, не стоит, - ответила она и, развернувшись, направилась прочь, всем своим видом пытаясь показать уверенность и смелость. Эффи прибавила шаг, чтобы выбраться хоть куда-нибудь поближе к людям. Как назло, кругом не было никого. Только пара домов, от которых после бомбежки остались лишь полу обрушенные стены. - Вы уверены? – не отступал незнакомец, который все это время, несмотря на изрядное опьянение, неотступно следовал за женщиной. Тринкет легкомысленно полагала, что незнакомец перестанет ее преследовать, как только поймет, что она торопиться уйти, однако она ошиблась и, теперь голос раздался прямо позади Эффи, отчего она вздрогнула и автоматически повернулась. Мужчина стоял в паре шагов и нагло ухмылялся. - Такой красивой девушке не стоит гулять ночью одной. Может, мне вас проводить? – делая шаг вперед и одновременно перекрывая Эффи дорогу, спросил пьяный незнакомец. Эффи попятилась назад и в сторону и севшим от напряжения и испуга голосом, прошептала: - Нет, спасибо. Я сама справлюсь. - Уже прохладно. Вы, наверное, замерзли? Я тут живу неподалеку, могу предоставить свой дом в ваше распоряжение, - мужчина не собирался отступать. Эффи сделала еще пару шагов и уперлась спиной в уцелевшую стену. - Прошу вас, оставьте меня в покое. Я спешу домой! – испуганно пропищала она. - Так я вас провожу, а вы в благодарность, угостите меня чашечкой чая... Мужчина приблизился настолько, что Эффи чувствовала в воздухе тяжелый запах дешевого алкоголя. Сердце ее бешено колотилось, колени дрожали, а дыхание перехватило так, что она не могла произнести ни слова. - Эй, Зак, отстань от нее! Эффи услышала знакомый голос и в следующий момент заметила приближающуюся фигуру. В сгущающихся сумерках разглядеть лицо было невозможно, но силуэт с бутылкой в руке был слишком знаком, да к тому же голос не возможно было спутать, уж слишком часто Эффи приходилось общаться с этим человеком. Капитолийка никогда еще не была так рада видеть Хеймитча. Пошатываясь, он подошел к тому, кого назвал Заком. - А, Эбернети! Чего тебе? Иди своей дорогой! – отмахнулся мужчина, снова поворачиваясь к прижавшейся к стене Эффи, и потянулся рукой к ее лицу. - Не тронь ее! – резко оборвал его Хеймитч, чем заставил вздрогнуть даже Эффи, - не видишь, девушка не желает оставаться в твоем обществе, - спокойно добавил он. Мужчина обернулся к Хеймитчу и, внимательно оглядев его, сделал шаг навстречу. - Не лезь не в свое дело, Хеймитч. Я же тебе не мешаю, когда ты… с девушками знакомишься для… эм… серьезных отношений, - громко рассмееялся Зак. Зная Зака, Хеймитч прекрасно понимал, что его «серьезные отношения» это попытка затащить девушку в постель на одну ночь. Нет, он, конечно, понимал, что Эффи никогда не поведется на это. Да и что ей может предложить неопрятный, уже немолодой пьяница, у которого и денег-то хватает разве что на бутылку спиртного и какую-нибудь похлебку? Нет, добровольно Эффи ни за что даже и близко не подойдет к Заку, а сам мужчина без согласия потенциальной «спутницы всей ночи» дальше поцелуев и грубых попыток облапать очередную свою «избранницу» пойти не решится. Но вид Эффи, вжавшейся в стену и испуганно пищавшей что-то еле слышное, не позволил Эбернети просто пройти мимо, пустив ситуацию на самотек. Наверное, так и нужно было сделать человеку, столько лет достаточно яро выказывавшему свою неприязнь капитолийской выскочке, но какое-то противное чувство, упрямо пробивавшееся сквозь пьяный туман в голове, не позволило ему бросить в беде бывшую коллегу, которая на последних Играх даже сопереживала его трибутам. Хеймитч действовал, принимая сиюминутные решения, не успевая толком обдумать причины своих поступков. К тому же, ему и не особо хотелось размышлять на тему «С чего это я вдруг помогаю капитолийке Эффи Тринкет?» Хеймитч вдруг поймал себя на мысли, что ему было бы неприятно видеть как пьяный Зак прикасается к Тринкет, целует ее, вдыхает запах ее резких духов. Не то, чтобы он считал это своей прерогативой, хотя и позволял себе иногда небольшие вольности в отношении сопроводительницы, взять хотя бы Жатву 74 Игр, просто… А что просто? Точного ответа Эбернети не знал и сам для себя сделал вывод, что это неправильно… Неправильно, когда житель Дистрикта опускается настолько, чтобы быть рядом с капитолийкой, представительницей той «касты», которая много лет угнетала бедняков из дистриктов? Или неправильно то, что капитолийская дива, которая теперь уже и не очень то похожа на столичную модницу, окажется в объятиях пьяного оборванца? Ментор тряхнул головой, словно отгоняя непрошеные мысли, и вернулся к разговору с Заком. - Она не твоего полета птичка, - спокойно ответил Хеймитч, отпивая из горла бутылки, которую он держал в руке. - А что? Твоего что-ли? – Зак разразился громким смехом, от которого Эффи снова вздрогнула. - И не моего, - также спокойно ответил Хеймитч, как-то криво усмехнувшись. - Тогда в чем проблема? – не отступал Зак. - По-хорошему тебя прошу, уйди, - почти прорычал Хеймитч, приблизившись вплотную к своему собеседнику. Зак несколько секунд молча смотрел на Хеймитча, потом, словно прочтя в его глазах что-то, что заставило его задуматься, выругавшись, направился нетвердой походкой обратно в сторону рынка. Эбернети пару минут смотрел вслед удаляющейся фигуре, затем развернулся и побрел в противоположную сторону. Эффи все еще стояла, словно в ступоре, прижавшись к стене и тяжело дышала. Она смотрела вслед удаляющемуся Хеймитчу, понимала, что нужно пойти за ним, но не могла пошевелиться. - Ты идешь? Или может зря я отшил старину Зака? – обернувшись через несколько метров, спросил Хеймитч, - может его позвать? Он мигом вернется, - добавил он через несколько секунд, видя, что Эффи не двигается с места и не говорит ни слова. - Нет, не надо, - торопливо пробормотала Эффи, когда Хеймитч набрал в грудь побольше воздуха, будто собираясь крикнуть. Хеймитч засмеялся и снова двинулся в сторону дома. Эффи наконец, отлипла от стены и догнала медленно бредущего по дороге мужчину. Она молча шла рядом, стараясь не отставать, что было не так уж и трудно, учитывая то, что Эбернети еле стоял на ногах. Пусть прогулка с пьяным Хеймитчем не самое приятное времяпрепровождение, но с ним капитолийка хотя бы была знакома много лет и после сегодняшнего, чувствовала себя в большей безопасности. Эффи знала, что, не смотря на все сальные шуточки, которые мужчина отпускал в ее адрес и на некоторые вольности, которые он позволял себе в общении с ней, он никогда не перейдет границу дозволенного. Чего не скажешь о том незнакомце. От него можно было ждать чего угодно. По телу женщины пробежали мурашки. Раньше она никогда не встречала настолько пьяных людей. Нет, в Капитолии люди тоже пьют, но там все стараются держать себя в руках, чтобы соблюдать элементарные нормы приличия. Да и в окружении капитолийки таких людей не было. Хеймитч не в счет, с его обществом Эффи приходилось мириться по долгу службы. Но за годы работы с Эбернети, она узнала его достаточно, чтобы понять, на что он способен и знать, чего от него ждать. - Не стоит бродить по ночам, если не хочешь приключений на пятую точку. Это тебе не столичный ликер. От пойла Риппер после половины бутылки так крышу сносит, что начинаешь путать капитолийских барышень с… эм… неважно, - пробурчал Хеймитч и отпил еще глоток спиртного. Хотя Эффи только что рассуждала сама с собой, что достаточно знает Хеймитча и уверена в нем, она с опаской взглянула на своего спутника и на его ополовиненную бутылку и громко сглотнула ком, подкативший к горлу. Мужчина удивленно посмотрел на девушку, проследил за ее взглядом и, поняв в чем дело, громко рассмеялся: - Не бойся. У меня крышу не снесет. И к тому же, ты не в моем вкусе, - добавил он, глядя на перепуганную женщину. Эффи почему-то задели его последние слова. Не то, чтобы она что-то определенное почувствовала, когда он это сказал, и уж тем более это не было разочарованием, просто какое-то неопределенное, но однозначно неприятное чувство, от которого капитолийка постаралась быстрее избавиться. Она отвернулась от мужчины, устремляя взгляд вперед. Удивительно, как полупьяный Хеймитч умудряется не заблудиться? Только от пережитого ужаса, то ли оттого, что ментор шел очень медленно, обратная дорога показалась Эффи намного длиннее. Она уже начинала волноваться, что, возможно, переоценила способности Хеймитча, и они заблудились, когда вдалеке показались огни домов. Женщина облегченно вздохнула. Вот и Деревня победителей. Подойдя к своему дому, Хеймитч молча двинулся к двери. Эффи собиралась пройти дальше, к своему жилищу, но ее вдруг осенило, что она даже не поблагодарила своего спасителя, а ведь это верх неприличия. - Хеймитч, - достаточно громко, чтобы мужчина ее услышал, окликнула она. Он остановился, но не обернулся. - Спасибо! – немного тише и каким-то даже смиренным голосом, пробормотала Тринкет. Мужчина пару секунд колебался, чуть повернул голову вбок и, махнув рукой, зашел в дом. Эффи не сумела разглядеть выражение его лица, ведь хоть крыльцо и было освещено светом из окна соседей, лицо Хеймитча закрывали его длинные светлые волосы, спутанными прядями небрежно спадающие на лоб, но судя по неопределенному движению руки, он хотел сказать что-то типа «к черту твою благодарность, к черту тебя, к черту весь мир». По крайней мере, Эффи так показалось. Капитолийка быстро дошла до своего дома и, забежав внутрь, закрылась. Только теперь она облегченно вздохнула. Только сейчас, оказавшись дома, она почувствовала, что боль, мучавшая ее, теперь стала сильнее. Она выпила купленное на рынке лекарство и, приняв душ, забралась в кровать. Пережитой ужас и усталость дали о себе знать и Эффи почти сразу провалилась в сон. На следующее утро Китнисс принесла тушку утки. Наверное, вид у Эффи был еще тот, потому что даже Китнисс забеспокоилась, но женщина поспешила успокоить свою соседку, сказав, что просто не очень хорошо себя чувствует. С той памятной прогулки на рынок, Эффи оставила любые попытки самостоятельно освоиться в дистрикте и ходила по городу только в сопровождении Китнисс, хотя девушке это, не очень то и нравилось. Отношения у Китнисс и Пита налаживались. С каждым днем Пит все смелее вел себя в ее присутствии и вскоре уже сам проявлял инициативу, то приобнимая девушку во время прогулки, то несмело целуя ее и прижимая к себе. Они оба постепенно возвращались к нормальной жизни. Вот только приступы у парня не прошли. Стали реже, но не исчезли полностью и, это сильно тревожило Пита. Оставаясь наедине с Китнисс, он боялся, что внезапно может начаться приступ, и он не сможет контролировать себя. В один из теплых солнечных дней его опасения оправдались. Китнисс заметила, что Пит возится с примулами, рассаженными возле дома, и подошла к своему соседу. - Привет! – весело поприветствовала парня Китнисс. - Привет! – ответил он, улыбнувшись. - Ты у нас теперь еще и садовод? – спросила девушка, наклонившись над одним из кустов примроз. - Ага, - отозвался Пит, поливая очередной куст цветов. - Смотри-ка, кажется, твои примулы облюбовали дикие пчелы, - рассмеялась Китнисс. Взгляд Пита остановился на цветах. Точнее на насекомых, ползающих по ним. В один миг в его голове промелькнули все те кадры, что ему так долго внушали в Капитолии. Переродки… Китнисс, желающая его убить… ее глаза, холодные и темные, в которых нет ничего, кроме злости и ненависти. Все эти ужасы, которые парень так долго старался выкинуть из головы. Из рук Пита выпала тяжелая металлическая лейка и оставшаяся вода расплескалась у его ног. - Пит? Что случилось? – встревожилась Китнисс. Пит повернулся к девушке, и она замерла в ужасе. Его зрачки расширились настолько, что остался виден только тоненький ободок голубой радужки. Темными, полными ненависти глазами он смотрел словно сквозь Китнисс, на лице его была жестокая гримаса. Он сделал пару шагов, приблизившись к девушке, которая инстинктивно попятилась назад. - Пит, успокойся! Пит, это всего лишь пчелы! Пит, это же я, Китнисс! – закричала девушка, пытаясь достучаться до сознания парня. Ее попытки не только не возымели должного действия, но и усугубили ситуацию. Услышав имя «Китнисс», Пит потерял остатки самообладания и бросился на девушку. Китнисс почувствовала, как на ее шее смыкается холодное кольцо его рук и в следующий момент услышала чьи-то крики. Все произошло настолько быстро, что она не успела понять, в чем дело. Только что она была один на один с парнем, который пытался ее задушить, а теперь, Китнисс, судорожно вдыхая так необходимый ей воздух, в перерывах между приступами кашля, почувствовала, что ее кто-то прижимает к себе и пытается успокоить. Осознав, что ее больше не душат, девушка огляделась и увидела Хеймитча, который припечатал Пита к стене дома и орал на него, пытаясь привести парня в чувство. К счастью, это сработало, и Пит осел, прислонившись к стене. Он закрыл лицо руками и пробормотал чуть слышно: - Прости… Китнисс, прости меня… я монстр… чудовище… переродок… Китнисс все еще дрожала всем телом и тяжело дышала, и только теперь осознала, что прижимается к Эффи, которая гладит ее по голове, успокаивая, словно малое дитя. Хеймитч все еще стоял между Китнисс и Питом и наблюдал за парнем. Нового приступа не предвиделось, но он понимал, что парню тяжело, но также он знал, что ничем не может помочь. Китнисс взглянула на Пита, все еще сидящего у стены дома и сжимающего виски руками, и поняла, что теперь ее очередь спасать мальчика с хлебом. В тот же момент она высвободилась из объятий Эффи и, минуя Хеймитча, подскочила к Питу. Опустившись на колени, Китнисс обняла парня, который теперь спрятал лицо в ладонях, стараясь не смотреть в глаза девушки, которую только что пытался убить. - Китнисс, я опасен… уйди… я могу причинить тебе вред… могу убить тебя… Уходи, прошу тебя… - бормотал он, стараясь оттолкнуть от себя Китнисс. - Ты меня не убьешь. Ты не причинишь мне вред. Ты справишься… мы справимся… я помогу тебе, - в свою очередь шептала Китнисс, продолжая обнимать Пита и пресекая его робкие попытки высвободиться из ее объятий. Наконец, Пит нерешительно обнял девушку в ответ. Китнисс облегченно вздохнула, чувствуя, как по щекам текут слезы. Она заглянула в глаза любимого и, заметив, как стремительно сужаются его зрачки, принимая нормальную форму, а голубая радужка, снова занимает положенное ей место, делая глаза парня похожими на небо, радостно улыбнулась. Будто из другого мира прозвучал голос Хеймитча: - Молодец, солнышко. Убедившись, что все в порядке, ментор, на счастье, оказавшийся в этот день трезвым и находившийся, как и Эффи, дома, медленно побрел к себе, чтобы не мешать подопечным. Капитолийка молча последовала примеру своего соседа. Китнисс и Пит остались одни. - Китнисс, тебе опасно находиться со мной наедине. Я могу в любой момент сорваться, как сейчас. Что было бы, если бы не Хеймитч? Я боюсь даже представить. Я… не представляю, как жил бы, случись, что с тобой. Я никогда себе не прощу, если с тобой что-то случится, а особенно, если причиной буду я, - снова заговорил парень. - Не говори так, Пит. Ты справишься. Твои приступы становятся все реже и скоро совсем прекратятся. И все будет как раньше, - пыталась уверить его Китнисс. - Как раньше уже не будет, - с болью и грустью в голосе прошептал Пит. - Да, ты прав, как раньше не будет… будет лучше, - ответила Китнисс, стремясь ободрить любимого человека. Парень поднял сияющие голубые глаза на девушку и слабо улыбнулся. Китнисс снова обняла его. С этого дня Китнисс и Пит сблизились еще больше. Парень прилагал еще больше усилий, чтобы сдерживаться во время приступов и не напугать Китнисс, а девушка старалась в такие моменты поддержать Пита. Она подходила к нему, обнимала и не отпускала до тех пор, пока его руки, судорожно сжимающие спинку стула или край столешницы или дверной косяк, не расслаблялись, а морщины, залегшие поперек лба, не разглаживались. Когда его лицо снова становилось светлым и открытым, Китнисс ощущала, как парень обнимает ее в ответ и облегченно вздыхала, понимая, что в очередной раз удержала своего мальчика с хлебом. Приближалась Жатва для последних в истории Панема Голодных Игр, в которых должны были участвовать дети жителей столицы. С каждым днем, приближающим этот неминуемый ужас, Китнисс все больше сомневалась в правильности своего выбора. Она сейчас тихо и спокойно жила в родном дистрикте, рядом с любимым Питом, которому с каждым днем становилось все лучше и все у них налаживалось. Однако вскоре им всем придется вновь вернуться в Капитолий, чтобы присутствовать на Жатве и следить за Играми, в которых снова будут гибнуть люди. Кто знает, чем все это обернется? Неизвестно еще, как изменится состояние Пита, когда они вернуться в город, принесший парню столько страданий. Неизвестно, что будет с ним, да и с самой Китнисс, которые будут вынуждены стать наставниками капитолийских детей, обреченных на смерть. Хеймитчу не привыкать, он видел немало детских смертей, но и он по мере приближения дня отъезда в Капитолий становился все мрачнее и пил еще больше, хотя, казалось бы, куда уже больше? Единственный человек, который был рад предстоящей поездки в столицу – это Эффи. Бывшей сопровождающей стоило немалых усилий убедить Китнисс поговорить с Плутархом. В итоге Сойка с трудом уговорила распорядителя, чтобы тот убедил Койн позволить Эффи приехать в Капитолий вместе с победителями Двенадцатого. Несмотря на то, что Эффи была обычной капитолийкой, которая только и думала о том, чтобы вновь очутиться на каком-нибудь светском приеме в столице, Китнисс привыкла к ней и, наверное, даже по-своему полюбила. Девушка уже много раз задавалась вопросом, что было бы, если бы она сама родилась в Капитолии, и пришла к выводу, что вела бы себя не лучше. И может быть, тоже радовалась бы очередным Голодным Играм и мечтала попасть в сопроводители, чтобы вытягивать из прозрачного шара имена «счастливчиков», и с бешеным восторгом обсуждала бы очередную пышную вечеринку, расхваливая великолепных перепелок под персиковым соусом, которых подавали на этой вечеринке года, и целую неделю мучилась бы, выбирая между двумя одинаковыми париками, один из которых был бы изумрудным, а второй - малахитовым. В итоге Китнисс списала все причуды Эффи на ее воспитание, на то, что такой ее сделала жизнь. Ведь все мы рождаемся невинными младенцами, и только от окружения зависит, кем мы станем в будущем. Тринкет была на седьмом небе от радости. Она неустанно благодарила Китнисс за помощь, обнимала ее, целовала, пока девушке не надоело терпеть эти нежности, и она не попросила Эффи прекратить. Эффи шла с Китнисс на рынок, в радостном расположении духа, несмотря на начинающийся дождь. В последнюю неделю она вообще все время была веселой, в отличие от своих соседей. Создавалось такое ощущение, что вся радость плавно перетекает от победителей к Эффи, а от нее к ним уходит злость и печаль. На самом деле, капитолийка просто была рада, что через несколько дней пребудет поезд и заберет ее в столицу. Пусть пока временно, но это уже что-то. Китнисс вдруг завернула в ту часть рынка, где было расположено местное питейное заведение. Настроение Эффи немного подпортилось. - Зачем мы идем через это ужасное место, Китнисс? - Мне нужно Риппер повидать, отдать ей подстреленного гуся. Эффи обреченно вздохнула и поплелась вслед за Китнисс. На улице было довольно прохладно, да и к тому же, шел дождь. Не желая оставаться на улице одна и мокнуть под ливнем, Эффи проследовала за своей спутницей внутрь забегаловки, отдаленно напоминающей бар. Воздух в помещении был застоявшимся. Спиртным духом вперемешку с запахом протухшей еды и вонью немытых человеческих тел здесь кажется, пропитался не только воздух, но и то, что местные называют мебелью, а именно, кое-как сколоченные высокие стулья, кривые шершавые столы, на которых перед посетителями стояли чашки с чем-то похожим на еду. Пока Китнисс разговаривала с Риппер, Эффи лениво оглядывала посетителей злачного места. От вони в этой забегаловки с непривычки щипало в носу и слезились глаза, но здесь, по сравнению с домом Хеймитча хоть можно было дышать. Эффи передернуло, при воспоминании о загаженном жилище бывшего ментора. А кстати, вот и он, сидит у дальнего края стойки. Эбернети, естественно был пьян, но еще держался. Мужчина сидел, развалившись на высоком стуле, и потягивал из стакана свой любимый напиток. Рядом с ним стояла женщина. Точнее, можно сказать не стояла рядом с ним, а чуть ли не забралась к нему на колени, расположив одну руку на бедре мужчины, а второй каким-то отталкивающим пошлым жестом накручивала на палец прядь своих черных как смоль волос. Она, вероятно, тоже была нетрезва, потому что чуть покачивалась. Или это она нарочно? Во всяком случае, в глаза Эффи бросилось просто недопустимое в обществе поведение девицы. Капитолийке, не привыкшей к таким сценам, было непонятно как можно так себя вести? Нет, понятно, конечно, что в этой дыре под названием «Двенадцатый дистрикт» о манерах известно немного, но это уже совсем ни в какие ворота! Эффи не могла разобраться, что задело ее больше: поведение женщины? Хеймитча? Или ситуация в целом? Однако Тринкет чувствовала, что ей противно находиться здесь. Последней каплей, переполнившей чашу терпения Эффи, стала рука Хеймитча, оказавшаяся на филейной части тела девицы, едва прикрытой короткой юбкой. «Я, конечно, все понимаю, потребность и все такое, но не так же!» - подумала Эффи. Как раз в этот момент подошла Китнисс. - Пойдем? – спросила она громко. - Да, - поспешно ответила Эффи и случайно поймала взгляд Хеймитча, автоматически взглянувшего в их сторону при звуках знакомых голосов. Эффи на мгновение показалось, что она увидела в глазах Хеймитча замешательство и стыд. Но, конечно же, она прекрасно понимала, что бывший ментор Китнисс не способен на такое проявление совести, как стыд. Китнисс бросила на Хеймитча быстрый взгляд и, смутившись, поспешно повернула к выходу. Тринкет засеменила вслед за ней. Поймав на себе взгляд двух случайных посетительниц бара, Хеймитч растерялся. Еще минуту назад все было в порядке и его не волновало ничье мнение. А сейчас? Что изменилось? Ему стыдно перед своей подопечной, по сути, еще ребенком? Нет, Хеймитч, несмотря на изрядное количество алкоголя в крови, осознавал, что стало причиной внезапного изменения его настроения. Немой укор в глазах Эффи, со взглядом которых он случайно встретился, пытаясь отыскать источник знакомого голоса Китнисс. Не думал, что она может так смотреть. Ее взгляд будто проникает в самое сердце, прожигает насквозь, заставляет чувствовать себя виноватым. Она не сказала ни слова, но Хеймитч почувствовал себя пристыженным мальчишкой. Ему не понравилось это странное чувство. Никогда прежде, ему не приходилось искать оправданий своим поступкам ни перед кем, даже перед самим собой. Никогда он не сворачивал с пути, не смотря ни на что, а теперь, он ни с того ни с сего, не хочет, чтобы Эффи считала его последним гадом. «Чертова моралистка! Я слишком много времени провел в общении с ней. Теперь вот веду себя как нашаливший школьник, которого застукала учительница. Тоже мне, манеры!», - подумал мужчина. Хеймитча больше не интересовала черноволосая женщина, крутившаяся возле него весь вечер. Он заплатил за выпивку и ушел. Покинув душное помещение, провонявшее спиртным и подгоревшим мясом, девушки вышли под проливной дождь. Благо, Китнисс, не понаслышке знакомая с капризами здешней погоды, посоветовала Эффи взять зонт. Благодаря предусмотрительности Китнисс, им обеим не пришлось мокнуть под дождем. Они достаточно быстро шли по направлению к дому, когда услышали позади хлюпающие звуки. Кто-то нетвердой походкой шел следом, умудряясь залазить во все попадающиеся на пути лужи. Послышался голос пьяного Хеймитча: - Эй, солнышко, тебя не волнует, что твой наставник мокнет под дождем? Догнать Эффи, пусть даже в состоянии алкогольного опьянения, для Хеймитча не составило труда. Она не так быстро ходит. Теперь мужчина, немного освежившись под холодными струями первого летнего ливня, будто вернул себе свое нахальство и уверенность, которые покинули его в баре. - Тебе полезно. Нормальный душ ведь ты все равно не принимаешь, - усмехнулась Китнисс. - А где же твоя подружка? - вдруг грубо осведомилась Эффи. - Ты что, детка, ревнуешь? Не волнуйся, меня на всех хватит, - засмеялся Хеймитч, оказываясь возле Эффи и бесцеремонно шлепая ее по попе. Эффи стало невыносимо противно. Он только что вот также лапал девицу у стойки, а сейчас позволяет себе вольности с приличной дамой. Женщина вдруг резко развернулась к Хеймитчу, идущему почти в ногу с ними и набросилась на него: - Слушай меня внимательно, Эбернети, повторять не буду! Я тебе не уличная девка! Еще раз попытаешься хотя бы пальцем прикоснуться ко мне, я тебя придушу! – прошипела она, тыча указательным пальцем в грудь мужчины. Китнисс стояла в паре шагов с зонтом в руке и усмехалась, наблюдая, как Хеймитч подняв руки в примирительном жесте сдающегося проигравшего, улыбается уголками губ, глядя на разошедшуюся Эффи. Трудно сказать, что ее так взбесило, но разозлилась она не на шутку. В глазах Тринкет горел огонь, а во взгляде Хеймитча плясали чертята. - Как скажешь, детка! – с нарочито покорным лицом, проговорил ментор. - Еще раз назовешь меня так, и станешь безгласым, - взвизгнула капитолийка, - поверь, мне не нужны особые методы Капитолия, чтобы лишить тебя способности говорить! Достаточно будет кухонного ножа, - уже спокойнее добавила она. - А ты начинаешь говорить как настоящий житель дистрикта, - засмеялся Эбернети. - Заткнись, Хеймитч, - прорычала Эффи. - Хорошо, только не кипятись, крошка, - не прекращал паясничать он. Эффи взглянула на мужчину с невероятной злостью в глазах, но от возмущения не смогла вымолвить ни слова. В конечном итоге она, фыркнув, вернулась к Китнисс под зонт, хотя за пару минут успела промокнуть под ливнем. Хеймитч, хотел сказать что-то еще, но передумал. Он молча брел чуть позади своих подопечных, к коим с легкой руки Койн теперь относилась и Эффи, которые теперь шли быстрее, прячась от косых капель дождя под куполом зонта. Мужчина вновь прокрутил в памяти последний разговор и невольно улыбнулся своим недавним воспоминаниям. Вид Эффи, доведенной до бешенства, определенно вызывал у Хеймитча положительные эмоции. Когда вся компания дошла до дома, у Эффи зуб на зуб от холода не попадал, а Хеймитч вообще выглядел так, словно только что вылез из озера. - Ладно, давайте по домам, отогревайтесь, а то заболеете еще, - посоветовала Китнисс, возвращая зонт Эффи и забегая в дом. - До послезавтра, солнышко, - пробормотал Хеймитч, проходя мимо и направляясь к себе. - Пока, дорогая, - улыбнулась капитолийка и зашагала к своему двору, намереваясь поскорее скрыться за дверью своего дома. ______________________________________________________ Большая часть этой главы так, ни о чем, но мне нужно было их всех чем-то занять до поездки в Капитолий)) Следующая часть будет интереснее (надеюсь). А пока, приятного прочтения)