Мы — герои

Это был единственный Первый День, который целитель встречал в настолько безрадостной обстановке. В башне Круга, конечно, этот праздник тоже не доставлял ему особой радости, но все же он проводил его рядом с какими-то друзьями и людьми, которые были ему хоть сколько-то близки. А в крепости Стражей он и вовсе превращался в недельное гуляние — и тогда-то мужчина находился в компании настоящих друзей, боевых товарищей и близких людей. И даже излишняя строгость их командора не могла омрачить этого дня. А теперь он совершенно один. Один среди мрачности киркволлской Клоаки, потерянный для общества и для себя, но готовый исцелять людей. Но разве он может помочь кому-то, если не может помочь даже себе? Внутри него обитает дух, в справедливости которого он уже не уверен. Разве теперь маг не одержимый и ему не стоило бы держаться от людей подальше? Он стал тем, что сам когда-то презирал и терпеть не мог. А так хотелось оставаться все тем же легкомысленным эгоистом… Все мысли подобного рода тут же пресекал Справедливость, беспрестанно бдящий за состоянием истинного владельца того тела, в котором ему сейчас приходилось обитать. И если его рассуждения вдруг перетекут в ненужное русло, дух очень быстро разделается с ними. Но в праздники, судя по всему, какие-то камни, державшие на себе мир, имели тенденцию передвигаться и давать обитавшим в мире существам небольшой шанс на чудеса. Дверь в импровизированную клинику Андерса распахнулась настолько резко, что чуть не слетела с петель. И самым удивительным было то, что в дверях показалась никто иная, как сама командор Серых Стражей Ферелдена. И вид у неё был даже не такой суровый, как обычно, а скорее просто измотанный и даже взволнованный. — Что ты здесь… — Как ты мог сбежать, ничего не сказав?! — женщина даже не дала ему договорить, захлопнув за собой дверь и метнув на него взгляд своих темно-зеленых глаз. — Как ты мог впустить его в себя, ничего не сказав?! Что вообще толкнуло тебя на это?! Ответов на все эти вопросы не было и у самого мужчины. Он прекрасно знал, что если бы сказал Амелл о том, что собирается сделать, она бы воспротивилась, заковала бы его и бросила где-нибудь в подземелье, чтобы одумался. Скорее всего. Но все же они были близки и стоило бы ей сказать… И если бы не её привычка снимать стресс с помощью других людей и странное стечение обстоятельств, он бы обязательно сказал. — Это мое дело, — холодно отозвался маг, стараясь не смотреть на командора. — В конце концов, мне казалось, что наши отношения не располагают к подобным беседам. Стоило ожидать, что Солона ударит его, но того, что она сказала после этого, Андерс не осмелился бы ждать даже где-нибудь в собственных мечтах. — Ты идиот, Андерс. Если бы ты сказал об этом, я бы помогла тебе. Если бы действительно захотел помочь магам, сам. Если бы тебя не надоумил на это Справедливость. Ты ведь понимаешь разницу? Он понимал разницу. Её не понимал Справедливость.

***

Осознать, что произошло, ему удалось только спустя несколько мгновений. Но изменить что-то мужчина уже не мог. Единственное, что находилось в его власти — это возможность помочь магичке, пока ей не стало совсем плохо. Нельзя позволять Справедливости иметь столько власти над самим Андерсом. Солона хотела помочь, а он в итоге чуть не убил её — и даже не по собственной воле. И теперь приходилось тратить последние силы на то, чтобы её жизнь не оборвалась так бесславно и бесполезно. Она ведь ещё столько всего могла бы сделать для себя, для страны, для него… — Скажи ему, что в следующий раз я не проиграю, — даже в таком состоянии женщина оставалась собой, стараясь из последних сил подняться, чтобы закончить то, что начала. — И больше не отступлюсь. Он не сможет… — Помолчи, Амелл, — как и раньше, ещё в Круге, он звал её по фамилии. И оставался единственным, кто это делал. — Иначе умрешь раньше, чем он успеет осознать смысл твоих слов. Командор замолчала, а через несколько минут снова оказалась без сознания, отчего процесс излечения её ран стал чуть менее сложным. Тем не менее, Андерс не был уверен в том, что справился так, как стоило. И до сих пор не был уверен в цели её визита. Если бы она хотела вернуть его Стражам, то, скорее всего, явилась бы сюда не одна. Да и вообще не стала бы вести с ним особых разговоров… — Зачем ты пришла? — хмурясь, мужчина задал вопрос сразу, как чародейка пришла в себя. — Вряд ли ты просто прогуливалась по Киркволлу и решила заглянуть ко мне. Меня не так-то просто найти, я надеюсь. Брюнетка промолчала, некоторое время глядя куда-то сквозь целителя и стараясь, судя по всему, собраться с мыслями. — Я хочу помочь тебе, — наконец подала голос Солона, заглянув ему в глаза. Как и всегда, она смотрела слишком уверенно, слишком смело. — Даже если ты решил стать одержимым борцом за свободу, я хочу помочь тебе. Я не могу оставить тебя одного. И если бы ты сказал раньше, может быть, все сложилось бы немного иначе… В любом случае, я не могу тебя оставить. Маг ожидал всего — какой-нибудь надуманной причины, возвращения к Стражам, требования публичной казни или ещё чего-то такого, но того, что Амелл явится судя ради того, чтобы помочь ему — нет, такого он не ожидал. — Ты хочешь помочь мне? — переспросил целитель, словно не услышал того, что она сказала. — После всего, что я сделал, ты хочешь помочь мне? Я бросил орден, бросил тебя, оставил свой долг и… На этот раз командор сама заставила его заткнуться так, как могла, пожалуй, только она. Если бы любая другая женщина в этот период жизни Андерса попыталась заткнуть его поцелуем, он бы уверенно заставил её перестать. А теперь… кто бы заставил перестать его. Он был влюблен в неё ещё в Круге, когда она была излишне серьёзной и правильной девушкой — одной из тех в башне, кто вел себя именно так. Несколько раз он хотел завоевать хоть немного внимания Амелл, но каждый раз натыкался лишь на холодную стену непонимания и неприязни. Он даже не знал, что тоже был ей интересен. Об этом мужчине удалось узнать только тогда, когда они вновь встретились в Башне Бдения — на сей раз она была командором Серых Стражей и все такой же серьёзной и правильной, но уже женщиной. И в её глазах было что-то, чего раньше никогда не было. Какое-то время они даже были вместе — его эгоизм и легкомысленность прекрасно сочетались с холодом и принципиальностью, которыми обладала командор. Но, как оказалось, легкомысленность и эгоизм ей тоже были не чужды. Если бы тогда она не поддалась этому проклятому ублюдку, который позарился на то, что ему не принадлежит, Андерс, может быть, не злился бы так. Но сначала Солона оказалась в чужой постели, потом оставила в живых сумасшедшее порождение тьмы, а после и вовсе уехала в Монтсиммар к Логейну. Целитель и к нему бы ревновал, если бы не здравый смысл — герой реки Дейн был для Амелл наставником, и Андерс прекрасно это понимал. Но как бы там ни было, это не помешало ему позволить Справедливости занять его тело — он сделал это назло женщине, по большей части. Ну, и чтобы спасти Башню Бдения, конечно же. Но оказалось, что ответственность за такие поступки будет куда большей, чем он предполагал. Если бы он только знал, что Справедливость наложит такой огромный отпечаток на его личность, то никогда не стал бы поступать настолько глупо… — Ты уверена, что я тебе такой нужен? — вполне серьёзно спросил маг, глядя в глаза чародейке и стараясь держаться и дальше. Даже если он был ей не нужен, то она была нужна ему больше, чем сама могла бы предполагать. И отказываться от этого было тяжелее, чем представлялось. — Я уже не такой, каким был когда-то. И не думаю, что это будет безопасно… У тебя ведь полно вариантов. — Я никогда не страдала недостатком уверенности. И ещё ни разу мне не пришлось отступать перед лицом опасности. — Если ты останешься, я уже не смогу тебя отпустить. Мысли о тебе были единственным, что зачастую помогало мне справляться со Справедливостью. Но насколько ты могла заметить, мы не всегда сходимся во мнениях… — Мне плевать. Да, верно. Как можно было забыть о том, что решения этой женщины пересмотру не подлежат? И плевать, что они касаются и других людей тоже… — Но как ты останешься здесь, если тебе нужно находиться в Амарантайне? Ты ведь командор… — Я отдала свой пост Натаниэлю, если тебе интересно будет это услышать. Прекрати отнекиваться и цени то, что тебе дают. Иначе в следующий раз, когда Справедливость вдруг решит, что я ему не нравлюсь, я не буду думать о том, что он живет в твоем теле, а просто спалю дотла вас обоих.