Искушая дьявола

- Нет, он был по-настоящему милый, такой… естественный, добрый, красиво говорил, не попытался затащить меня в постель уже эти вечером, что важно! – Би восторженно рассказывала подруге по телефону о своем сегодняшнем знакомстве. - Как ты сказала, его зовут? - Мэтью… - словно пробуя это имя на вкус, протянула Блэр. Даже имя было как нежный, воздушный, шоколадный макарон. - Неужели, он действительно настолько особенный, что Блэр Уолдорф готова сдаться? Тебя же больше не привлекают американские «подонки», – откровенно шутила Серена над подругой. Блэр даже не заметила этого, она разбирала свои покупки и была увлечена примеркой прекрасных серых замшевых лодочек от Baldinini. - Это чудесно Эс, я влюбилась. Невероятно, - брюнетка красовалась перед зеркалом во весь рост, одной рукой приподняв платье, чтобы лучше разглядеть ножки. За спиной Блэр хлопнула дверь, она повернулась на звук и увидела свою давнюю гувернантку Дорату. Помахав ей рукой с лучезарной улыбкой, Би снова вернулась к разговору и принялась складывать туфли обратно в коробку. - Что, прости? Прям так, сразу, влюбилась? Он особенно соблазнительно нес пакеты? – рассмеялась она. - Эс, ты о чем? Кто нес пакеты? Ах, Мэтью. Нет, я не о нем… Я о прекрасных серых замшевых итальянцах, стоящих в коробке у меня дома. - Дорогая, это похоже на какой-то сюрреализм, замшевые итальянцы… - Серена продолжала смеяться, она махнула рукой и остановила такси, - на Пятую авеню, пожалуйста. - Ой, ты наконец-то едешь ко мне! Когда ты увидишь их, то поймешь, что никакой Мытью не сравнится с ними. Ну даже, если я и увлеклась не только Балдинини, но и этим парнем, с собой в Париж я увезу только итальянцев. Никаких больше американцев в жизни Блэр Уолдорф. Серена вздохнула – подруга была слишком категорична, она мерила всех, кто жил в этом городе под одну линейку, имя которой было «Чак Басс». И, глядя сквозь пелену своих огорчений, в жизни Блэр все вписывались в эти размеры. - Да, я уже еду, скоро буду. А по поводу американцев, не только их ты не впускаешь в свою жизнь: судя по твоему молчанию все эти годы по поводу отношений, ты или скрываешь от меня мужа-скульптора, или у тебя действительно никого не было. - Поговорим об этом дома, я не хочу, чтобы таксист-плебей знал о моем муже-скульпторе. - Узнаю Королеву Би. Я почти приехала, целую тебя, милая. Блэр усмехнулась и закончила разговор. - Дорота, здесь нужно прибраться, скоро вернется Серена. Я хочу провести этот вечер как раньше: со сладостями, шампанским и фильмами с Одри.

***

Чак Басс не спал всю ночь, пристально изучая письмо, пришедшее утром. - Успокойся, это всего лишь чья-то не смешная шутка. Кто-то решил напугать тебя. Вспомни, может быть, ты оставил слишком болезненный след в жизни какой-то проститутки? - Никто не смеет так шутить с Чаком Басом. - Ну конечно. Чарльз вспомнил разговор с другом, состоявшийся накануне. Натаниэль был так уверен в том, что это всего лишь чья-то глупая подначка - он даже понятия не имел, с какими людьми работал его друг. Это была вполне серьезная угроза, а не детское развлечение какой-то шлюхи или ее сутенера. Чак поднялся с постели и достал ключ из кармана пиджака. Покрутив его в руках, он вынул из-под кровати кейс и положил его на постель, сел рядом и развернул его к себе. Прокрутив ключ в замке кейса, он открыл крышку. Внутри лежало несколько пачек со стодолларовыми купюрами, револьвер, бумаги на недвижимость и… пакетики с кокаином. Чак взял один из них, прихватил с прикроватной тумбочки кредитку, подошел к журнальному столику. Отсыпав на поверхность столика немного порошка, он разровнял дорожку краем кредитной карточки, свернул лежащую рядом долларовую купюру в трубочку и втянул дорожку в себя через нос. Зажмурившись, Чак откинулся на спинку дивана. Эффект от приема наркотика пришел почти сразу: мысли стали легкими, появилось невероятное воодушевление и счастье. Чак улыбнулся сам себе и перевел взгляд на картинку, на стене. На ней была изображена полуголая брюнетка, стоящая в вполоборота на фоне белой кирпичной стены. Она куталась в черный мех и вызывающе смотрела с картины. Басс тряхнул головой, чтобы откинуть наваждение, но его взгляд снова зацепился за брюнетку. Ему показалось, что она сходит с картины и направляется к нему. Она становилась невероятно похожа одну знакомую ему девушку: каштановые кудряшки ниже плеч, пухлые губки, маленький аккуратненький носик, темно-карие, почти черные глаза. И эти ножки… только по ним можно было с уверенностью точно определить их обладательницу. - Блэр… - Чак протянул к ней руку, приглашая к себе. Но она игриво улыбнулась и начала медленно двигаться в каком-то завораживающем танце, плавно покачивая бедрами и спуская свое меховое манто с плеч. Чак чувствовал, что возбуждение внутри него нарастает, он даже не думал о том, что это – галлюцинации. В это время видение продолжало улыбаться, повернулось спиной и провело рукой по своим волосам. - Блэр, как я долго ждал тебя… - прошептал Басс и поднялся с дивана. Казалось, что вокруг ничего нет, густая темнота, только он и эта прекрасная, а главное – безумно любимая девушка напротив. Она продолжала улыбаться, обернувшись через плечо, и медленно двигала бедрами. Чак вспомнил тот вечер в «Виктролле», когда Блэр, напившись шампанского после расставания с Нейтом, решила доказать ему, что умеет двигаться и что она способна подняться на сцену. Тогда она танцевала только для него, такая скромная и строгая с виду, она сбрасывала с себя одежду и точно так же двигала бедрами. Тогда началась эта игра, которая продолжалась так много лет спустя. - Блэр, прости меня… Зачем я тебя отпустил… - Чак протянул руку, чтобы притянуть к себе, но она его опередила. Сбросила с себя меховое манто и повернулась к нему лицом. Чак едва не закричал и от этого шока упал на диван. Видение продолжало завлекать улыбкой, но тот ужас, который накрыл Чака от увиденного, заставил переключиться на странную картину: в ее груди, там, где должно было быть сердце, была огромная дыра, из которой текла не то кровь, не то грязь. Она тонкими струйками бежала по ее животу, оставляя за собой шипящие следы-ожоги, от них шел дым, в воздухе поднялась ужасная вонь, омерзительный запах горящей плоти. Чак не выдержал: - Нет, нет, нет! Я не мог этого сделать! Тут он почувствовал в руке что-то влажное. Подняв руку, он посмотрел в свою ладонь. В ней он держал окровавленное и почти не бьющееся сердце Блэр. Страх, охвативший Чака, заставил его выронить сердце на ковер, оно упало и разлетелось на миллиарды осколков, разлетевшиеся с громким звоном. Этот звук наполнил собой все пространство вокруг. Парень поднял глаза на девушку, она продолжала мило улыбаться, но что-то становилось не так. Ее кожа на лице покрывалась шрамами, а волосы начали слетать с головы клочьями. Глаза стали красными, а щеки впали внутрь, обнажая скуловые кости. Она перестала улыбаться, вокруг повисла звенящая тишина и вдруг - она крикнула, бросившись на Чака.

***

Нейт шел по переулку Манхеттана. Он размышлял о том, что, следовало бы в ближайшее время сделать своей девушке предложение, стал предаваться мечтам, представляя их свадьбу: черный смокинг, белое платье, букет из белых лилий, такой же белоснежный лимузин, Чак в костюме шафера и огромный свадебный торт, украшенный маленькими розочками из мастики. Его романтичные мысли перебил голос за спиной: - Эй, ты кажется Арчибальд? - Да, а вы кто? - Я? Я друг твоего знакомого. Басс, знаешь такого? - Чак Басс? - Да, именно он. Мы с ним поругались, и я хотел бы помириться. Он меня обидел, но, как видишь – я хороший друг и спешу помириться первым. - А что Чак сделал? - Это наше с ним дело, а ты – просто передай ему привет, - парень улыбнулся и достал руки из карманов. В одной из его рук блеснул нож с длинным лезвием. Нейт посмотрел на блестящее отражение в холодном металле и попытался ударить парня первым, но тот уклонился и снизу пырнул в бедро. Лезвие вошло по самую рукоять, Арчибальд застонал от боли и упал на колени, а напавший - развернулся и убежал в подворотню.